Время между тем шло к обеду. Электромонтеры, выйдя в очередной раз из подъезда, зашагали через двор к вагончику-бытовке, запертой на висячий замок. Скрылись за дверью и вскоре появились вновь уже без лестницы и инструментов, поменяв грязные спецовки на нечто более приличное. Когда они удалились, Драч осмотрел бытовку, заглядывая внутрь через единственное мутное от пыли окно. Лестница была там – стояла прислоненной к стене у самого входа. Тогда Драч изучил замок – самый обычный. Причем не было даже необходимости с ним возиться, чтобы отпереть бытовку, достаточно было всего лишь перекусить и отогнуть одну из изрядно проржавевших замочных петель.
Очень хорошо! Настроение Драча значительно улучшилось, и он так же, как и рабочие, отправился перекусить.
Звонок Радзина пришелся Шаврову очень кстати. Больным и совершенно разбитым голосом Радзин попросил Шаврова поприсутствовать вместо него на ежегодном симпозиуме представителей отечественного бизнеса, проходившем в конференц-зале гостиницы «Рэдисон-Славянская».
– Надо, чтобы от нас там кто-нибудь был, хотя бы в первый вечер, – сказал Радзин. – Я не могу, извини, совсем паршиво себя чувствую.
– Я понимаю, – поддакнул Шавров, и Радзин немедленно обозлился, хотя тоном этого постарался не показать.
– Не думаю, что ты понимаешь, – спокойно возразил Радзин. – Моя болезнь не имеет никакой связи с происшедшим. Случались обломы и покруче, в конце концов, мы ничего не потеряли. Я просто действительно очень сильно простудился и несколько дней побуду дома.
– Я понимаю, – снова сказал Шавров. – Мне нужно подготовить какие-нибудь тезисы?
– Думаю, что в этом нет необходимости. В приглашении об этом ничего не сказано… Возьмешь его у Марины. Как, кстати, она?
– Переживает очень сильно, – ответил Шавров. – И это вполне понятно.
– Все тебе понятно, – хмыкнул Радзин. – Нет для тебя в жизни никаких секретов. Завидую тебе иногда… Что-нибудь новое о Власове слышно?
– Ничего. Экспертиза подтвердила: сильный сердечный приступ. Кстати, у него дома нашли какие-то сердечные препараты. Видимо, к тому же на его состояние наложилось действие алкоголя.
– Да, жалко Димочку, очень жалко… – искренне сказал Радзин. – Он мог достичь в жизни очень многого. Исключительно талантливый парень. Как-то не хочется произносить слово «был».
– Да, – сказал Шавров.
Наступила пауза.
– Ладно! Так я на тебя надеюсь. И не убегай сразу, познакомься с людьми, я тебе советую. Банкет тебя, конечно, не интересует, но все же не пренебрегай возможностью сделать новые знакомства. Это может оказаться небесполезным, я тебя уверяю.
– Все будет в порядке, – заверил Шавров. – Не беспокойтесь. Завтра я расскажу, как все это прошло. Поправляйтесь!
Он положил трубку и довольно улыбнулся. Все складывается просто прекрасно. Ему даже не придется ничего придумывать самому… Ах, да! Нужно сегодня положить в ячейку автоматической камеры на Курском вокзале вторую половину гонорара Драча. Итересно, почему именно Курский вокзал? Неужели таким образом срабатывает подсознание после нашумевшего покушения на журналиста, которому там же, на Курском, подложили в ячейку чемоданчик с бомбой?
Вообще неплохо было бы и Драчу положить заряд тртила. Но нет, не получится. Драч – стреляный воробей, на это его не подловишь. Ладно, черт с ним, пусть живет. В конце концов, лично Шаврову Драч ничего плохого не сделал, а его дела с геологом – что ж, пусть с него за это спрашивают пострадавшие – Радзин да Ларик. Ларику, кстати, именно сегодня такая возможность предоставится, хотя вряд ли ему удастся ее реализовать… Значит, пора собираться.
Шавров надел свежую белую рубашку, запас которых постоянно держал в кабинете, и после короткого раздумья выбрал самый яркий галстук. Этот галстук непременнно запомнят его собеседники, те, с кем он весь вечер будет разговаривать и пить. Нет, сегодня отказываться от участия в банкете Шавров не собирался, это совсем не в его интересах…
К семи часам вечера совсем стемнело и здорово подморозило. Лужи прямо на глазах Драча затягивались ледком, сверкающем в свете фонарей. Насчет фонарей, кстати, все было в порядке. Еще днем Драч со второй попытки попал камешком в лампочку светильника, освещавшего тыльную сторону бани. Сегодня, во всяком случае, разбитую лампу менять не станут. Ее попросту не заметят.
Ждать приходилось на улице. Все подъезды, из которых было бы удобно вести наблюдение за тупичком, оказались напрочь перекрыты стальными дверьми с домофонами. В шесть часов к бане подъехала старенькая «ауди», из которой вышли мужчина и женщина. Повозившись немного, они отперли дверь и вошли внутрь. Это был обслуживающий персонал, обязанный подготовить баню к приезду хозяина.
Ежась от холода, Драч прогуливался в скверике напротив въезда в тупичок и не проглядел момента, когда туда завернули два черных джипа. Это произошло в девятнадцать двадцать пять, как отметил Драч, взглянув на часы. Он переменил позицию, увидев, как из машин вышли и скрылись за стальной дверью четыре человека.
Вместе с приехавшими полутора часами раньше – шестеро, отметил Драч. Одна из них – женщина. Женщина – это плохо, Драч не любил убивать женщин. Он подождал еще пятнадцать минут. Без двадцати восемь. Пожалуй, пора!
Драч уже подходил к бане, когда дверь ее парадного подъезда снова открылась. Он едва удержался, чтобы не шарахнуться в сторону, ему потребовались определенные усилия, чтобы сохранить неторопливый прогулочный шаг. Это была женщина. Она не обратила на Драча никакого внимания. Спустилась по ступенькам, села в «ауди» и уехала, что Драч воспринял с немалым облегчением.
Девятнадцать сорок пять! Он перешел на бег. Заскочил в знакомый дворик и подбежал к бытовке. Компактные стальные кусачки в два приема перекусили петлю. Их придется выбросить, жаль расставаться с таким инструментом, но тащить их с собой никакого смысла не было. Драч швырнул их через забор из металлической сетки, огораживающий пространство соседнего жилого дома. Кусачки без звука упали в желтую траву на мягкую, не успевшую схватиться морозом землю. Может быть, завтра там их найдут, а может быть нет – это Драча свершенно не волновало. Он снял замок и уже был готов войти, как вдруг услышал шаги. Кто-то двигался в темноте к бытовке, сильно, но неуверенно вбивая каблуки в землю. Драч скользнул за угол.
Неизвестный шел именно сюда. Он остановился у двери. Загремели ключи на связке, щелкнула зажигалка.
– В-во блин, – услышал Драч нетрезво-изумленное восклицание.
Может быть, пьяница скоро убрался бы и сам, но Драч, в распоряжении которого оставались считанные минуты, ждать уже не мог. Бесшумной тенью он возник за спиной пьяницы и нанес аккуратный и точный удар под ухо. Подхватив одной рукой расслабленно падающее тело, второй открыл дверь и втащил жертву внутрь. На то, чтобы связать ему руки и ноги, отыскать и впихнуть в рот тряпку для кляпа у Драча ушло две минуты. Так, полчаса молчания гарантировано, больше не потребуется, Драч рассчитывал управиться с делами быстрее.
Он схватил лестницу и помчался к бане. Вторая секция выдвинулась с легким скрипом. Драч защелкнул стопор и приставил лестницу к стене, ближе к углу, к центральному из трех оставшихся неосвещенными окон. Поднялся вверх, достал из кармана сложенный пополам рулончик клейкого полиэтилена и наложил на стекло, заметив в этот момент, что и здесь окна были оборудованы сигнальными датчиками. Ладно, будем надеяться, что сигнализация отключается централизованно, подумал с короткой усмешкой Драч и резко ударил в середину окна. Стекло лопнуло с глухим звуком. Отклеив верхний край пленки, Драч аккуратно сложил ее вместе с прилипшими осколками в междурамье и приготовился повторить операцию, но обнаружил, что внутренняя створка на защелку не закрыта.
Она распахнулась совсем беззвучно, совершенно не скрипнув петлями. Драч перемахнул через подоконник и очутился внутри, тут же закрыв окно.
Это была спальня, место сексуальных утех хозяина – просто для отдыха оно вряд ли предназначалось. Огромная кровать в стиле ретро с балдахином и спускающимися по обе стороны кисейными занавесками, ванна-джакузи за прозрачной шторкой, зеркало во всю стенку и еще одно – на потолке, шкаф-купе с раздвинутыми створками и низкий столик на колесиках в углу. Драч взглянул на часы: девятнадцаь пятьдесят восемь. Все в порядке, у него гарантированно есть семь минут.
Он подошел к двери и прислушался: тихо. Осторожно нажал на рчку. Спальня, как он и ожидал, была не заперта, и Драч очутился в темном узком кордорчике, в конце которого увидел ведущую вниз лестницу. Негромкие отзвуки мужских голосов доносились снизу. Драч достал и надел черную шапочку с прорезями для глаз и рта, а вслед за ней пистолет с заранее накрученным глушителем. Глушитель был самоделкой, дрянью, его хватит, чтобы выпустить лишь одну обойму «стечкина», но Драчу большего и не требовалось. Ступени под его ногами слегка поскрипывали, но Драч понимал, что эти звуки сидящим внизу не слышны. Он миновал еще один короткий коридор и остановился перед поворотом, за которым открывалась комната. Сейчас разговор был слышен ему очень отчетливо, не мешала даже натянутая на уши шапочка.
– …подпишет бумаги на квартиру, – говорил грубый, неприятный голос. – Она у него нормальная, по евроремонту, в Крылатском, на шестьдесят штук потянет, если не больше. Про тачку его вообще разговора нет, хотя этот «форд» больше чем за восемь не сдашь.
– Так его вообще надо тут подержать, пока все бабки не придут, – предложил один из собеседников.
– Ну ты придумал! – фыркнул первый. – Тут же фактически филиал офиса. Может, ему еще и телок пригнать, чтобы не скучно было?
– Ну не здесь, – стушевался собеседник. – Тогда где еще…
– Посмотрим!.. Кстати, уже пять минут девятого. Он уже попал, потому что культуре не обучен. Опаздывает, сука!
Драч услышал негромкий звук вызова сотового телефона.