– Да! – сказал тот, которого Драч по характеру разговора счел главарем. – А где ж… а что ж… Какие дела? Какие еще дела?! Ты что, мужик, совсем поляну, в натуре, не сечешь? У тебя теперь по жизни все дела только здесь, ты что, не понял?!. Я тебе…
В этот момент краешком глаза говоривший уловил тень, появившуюся из-за угла залы, но повернуться не успел. Выпущенная из «стечкина» пуля аккуратно вошла ему в голову, прошила оба виска и вдребезги разбила коробочку телефонного аппарата. Драч, слегка развернувшись неуловимым глазом движением, продолжал стрелять, целясь теперь не в голову, а в корпус ошеломленных, неподвижных мишеней.
Пок! Пок! Пок! И еще один «пок» достался тому, чья рука продолжала замедленно, выполняя полученный от умирающего мозга приказ, ползти под пиджак в поисках оружия.
Четверо, отметил Драч. Где же пятый?
На стуле ком небрежно сброшенной одежды. Драч стремительно метнулся к обитой деревом двери в моечное отделение, распахнул – никого. Дверь в парилку закрыта. Он уже ворвался туда, когда ему послышался вдруг какой-то неясный звук позади, заставивший тут же вернуться в комнату. Звук шел из открытой двери, что вела в бассейн. Плеск воды и мокрое моржовье отфыркивание. Только сейчас Драч осознал, что среди тех, чьи тела лежали в лужах крови на полу, не было Ларика, фотографию которого ему показал Шавров. Ларик – пятый – все это время спокойно плескался в бассейне. Он ничего не слышал и ни о чем не подозревал.
Драч вгляделся в лица мертвецов внимательней. Двоих из них он определенно знал. Они следили за Карзановым, их же Драч видел на бульваре. Это доставило ему определенное удовлетворение. Драч стянул шерстяную маску, под которой уже успел вспотеть, и неторопливо вышел на бортик бассейна.
Ларик сделал очередной выдох в воду и недоуменно поднял голову.
– Что? Приехал?.. Ты кто?
Он увидел пистолет в руке Драча и все мгновенно понял.
– Договоримся! – с торопливой лихорадочной убежденностью воскликнул Ларик. – Мы с тобой договоримся, я тебе обещаю!
Драч молчал, он стоял совершенно неподвижно, без злобы и угрозы в лице, и Ларик в какой-то момент поверил, что смерть минует его в очередной раз.
Он подплыл к лесенке и начал взбираться, одновременно бормоча быстро и успокаивающе.
– Главное, понять, что лучше… главное, не спешить, не ошибиться… а договориться всегда можно… такие бабки, старик, ты не представляешь…
Драч спокойно ждал, пока голова Ларика подниматся до уровня его бедер. Потом он слегка приподнял кисть и нажал на курок.
Пок!
За мгновение до смерти Ларик изо всех сил вцепился в поручни, и кинетическая энергия пробившего ему голову кусочка свинца не смогла совладать с силой его мышц. Он не рухнул спиной в воду, он просто медленно присел и, когда пальцы его разжались, почти без всплеска соскользнул на дно бассейна. Тело его вначале целиком погрузилось в воду, однако в легких мертвеца сохранилось достаточно воздуха, через некоторое время он неторопливо всплыл и закачался с уменьшающейся амплитудой на поверхности. Драч бросил в бассейн пистолет и пошел к черному входу.
К тому времени, когда он неторопливо выходил из тупичка, электромонтер Савельев, зашедший в бытовку, чтобы взять спрятанную загодя четвертинку водки, сумел освободиться от кляпа и веревок и сейчас, сидя на полу, пытался понять, что же такое с ним произошло. Так приятно начавшийся вечер оказался смазанным сначала скандалом, который ему устроила жена, а потом этим непонятным происшествием. Башка у Савельева гудела, но, тщательно обследовав себя, он не нашел ни шишек, ни ссадин.
Спустя несколько минут напряженных мозговых усилий он пришел к выводу, что у него имеется три варианта действий: пойти домой, заявить в милицию или отыскать чекушку. Тщательно взвесив каждый из них, он решил все же остановиться на третьем. Обнаружив чекушку в том самом месте, где он ее спрятал, Савельев понял, что в жизни ему по-настоящему везет.
Разговор с «шестеркой» Ларика оборвался на полуслове громким щелчком в трубке, давшим Шаврову понять, что все в жизни по-прежнему происходит именно так, как он запланировал. Сердце Шаврова не отозвалось радостным толчком, он испытывал лишь спокойное удовлетворение. Чуть улыбнувшись, положил телефонный аппарат в карман и вернулся к прерванному разговору со слегка подвыпившим банкиром, который уже минут пятнадцать излагал Шаврову принципы операций с ценными бумагами на европейских биржах.
Шавров слушал очень внимательно, поощрительно кивая и задавая изредка уточняющие вопросы. Банкир знал свое дело, он был профессионалом, а профессионалов Шавров всегда уважал. Тем более, что обсуждаемый предмет его на самом деле интересовал. Рано или поздно Шаврову придется заниматься и этим.
Впрочем, как раз в этот момент банкир отвлекся от своих объяснений, устремившись за какой-то знакомой – молодой, яркой женщиной, проходившей мимо их стола. Шавров немного огорчился тому, что беседа оказалась прерванной, но банкир очень скоро вернулся с той самой женщиной, которую усадил за столик, и побежал за коктейлем для нее, не успев представить Шаврову. Банкет происходил по принципу фуршета, официанты за стойками щедро наливали гостям, чего душа пожелает, но в зал не выходили. За выпивкой и закуской приходилось ходить самостоятельно.
Дама разглядывала Шаврова с умеренным интересом.
– Мне кажется, мы с вами никогда не встречались, – сказал она. – Какой банк вы представляете?
– Я работаю не в банке, – улыбнулся Шавров одними губами. – Моя компания называется «Восток-холдинг».
– О! – воскликнула она. – Но вы ведь не Радзин. Радзина я знаю.
– Моя фамилия Шавров, – сказал Шавров. – Я заместитель Радзина. Он попросил меня сюда прийти, потому что неважно себя чуствует.
– Это я прекрасно понимаю и очень ему сочувствую. После того, что случилось, я бы тоже чувствовала себя не лучшим образом.
– Это не так, – мягко произнес Шавров. – У Сергея Юрьевича действительно сильнейшая простуда.
В этот момент вернулся банкир с бокалами.
– Я вас не представил, извините, – сказал он. – Это Вероника Алхимова, пресс-секретарь концерна «Нефтеоргсинтез». А это…
– Мы уже познакомились, – кивнула она. – Спасибо, Александр.
– Значит, я опять опоздал, – хотя разочарование в голосе банкира большей частью было наигранным, Шавров ясно услышал нотки досады.
Сейчас, как порядочный и тонкий человек, он должен был бы отойти в сторону, уступив поле действия симпатичному и понравившемуся Шаврову банкиру, но это отступление в планы Шаврова не входило. Напротив, именно сейчас он должен был оставаться рядом с теми, кто его запомнил, не исчезая ни на минуту из их поля зрения. Поэтому Шавров, стараясь не замечать постепенно мрачнеющего банкира, разливался соловьем, молотя всякую чушь, дабы удержать внимание новой знакомой. Делать это ему было к тому же и приятно. Вероника Алхимова была не только красивой и очень эффектной женщиной, хотя в полумраке банкетного зала Шавров затруднялся точно определить ее возраст. Она была весьма неглупа, беседовать с ней Шаврову было интересно.
Спустя полчаса он полностью овладел ее вниманием и принимаемые банкиром время от времени попытки заявить о себе оставались безрезультатными. Шавров в очередной раз пожалел, что все происходит именно так: банкир, повторим, ему очень нравился, тем более что Шавров ощущал, что в будущем ему очень пригодилось бы знакомство с ним. Тем не менее он продолжал его огорчать тем, что в то же самое время очаровывал Веронику.
«Любопытно, – подумал в какой-то момент Шавров, – удастся ли затащить ее в постель, если я поставлю такую цель?»
К счастью, он не успел задуматься об этом серьезнее, потому что к их столику подошла компания из нескольких знакомых Веронике мужчин и женщин, с которыми она упорхнула, улыбнувшись на прощание Шаврову и банкиру с одинаковым расположением. Банкир воспрянул духом, тут же все простив Шаврову, потому что видел в нем теперь совершенно равного товарища по несчастью. Они еще некоторое время мило поговорили, хотя темой разговора были уже не биржи и акции, а женские и человеческие достоинства покинувшей их Вероники Алхимовой. А потом тема вновь стала более профессиональной, потому что к столику подошли очередные знакомые банкира.
Банкет тем временем шел к завершению, зал постепенно пустел, и настал момент, когда Шавров, взглянув в очередной раз на часы, начал сердечно прощаться с банкиром и другими участниками нескончаемо продолжавшейся беседы.
Отыскав свой «форд», он легко выехал с изрядно опустевшей стоянки и покатил по проспекту. Шавров достал из перчаточницы пластинку жевательной резинки и бросил в рот – не потому, что опасался встречи с дорожными инспекторами, просто, чтобы избавиться от некомфортного алкогольного привкуса во рту. К ночи изрядно похолодало, Шавров включил отопление, наполнившее спустя несколько минут салон теплым воздухом. Он подумал: может быть, стоит поехать к Валентине? Но спустя минуту оставил эту мысль: слишком поздно, да и Валентине не нравилось, когда он приезжал к ней с запахом спиртного.
Дорога была почти пуста, в Крылатском светофоры были переключены на режим желтого подмигивания, и Шавров добрался до своего дома без остановок. Его гараж-ракушка находился всего метрах в двустах от подъезда, но сейчас ставить туда машину Шаврову было лень. За сегодняшний день он устал и хотел поскорее забраться в постель. «Не украдут до утра», – с усмешкой подумал Шавров. На самом деле угнать его машину было практически невозможно. Помимо всяческих фабричных защитных систем он оборудовал «форд» собственным противоугонным приспособлением, простым, как чугунный утюг, но из-за этой простоты и непреодолимым для большинства автоворов. Это была здоровенная болванка, блокирующая педали тормоза и сцепления, снять которую можно было только, вставив ключ и нажав в определенном месте. Никакой электроники, сплошная механика, однако возиться с ней вору, чтобы раскрыть секрет, придется долгие часы, чего он себе позволить никак не может. Устанавливать ее, правда, тоже было непросто, хотя Шавров довел этот процесс до автоматизма.