Благо всё вышло так, как вышло. Ещё немного, и Маммоне наступит конец. А та, кажется, решила выложить последний козырь…
Внезапно в моей голове раздался вкрадчивый женский голос, ласково нашёптывающий мне, что Хаос может одарить меня невероятной силой, красотой, бессмертием и всевозможными благами.
«…Только спаси меня, приди мне на помощь, — продолжал шептать голос, сделавшийся мурлыкающим и крайне чарующим. — И тогда я сделаю тебя своим повелителем. Я буду твоей. Буду исполнять любые твои прихоти. Подарю тебе истинное наслаждение. Ты растворишься в блаженстве. Мы вместе будем править необъятной империей. Люди будут восхвалять тебя, целовать твои ноги…»
Параллельно с голосом в моей голове вспыхнули картинки, как я кувыркаюсь на кровати с Маммоной в её прекрасном женском обличье, как восседаю подле неё на золотом троне, как толпа восторженно скандирует моё имя…
Богиня искушала меня, как христианский Сатана. И мне было охренеть как сложно ей сопротивляться. Помогал только личный опыт, ведь я сам, будучи потомком Локи, множество раз мягко мурчал на ушко всяким существам, склоняя их на свою сторону.
Но если бы в моей душе была склонность к Хаосу, то хрен бы мне хоть что-то помогло. Маммона продавила бы меня. Хотя ещё не вечер. Я лишь с громадным трудом удерживался от того, чтобы не броситься на славянских богов в попытке защитить Маммону.
Однако не все из противников Маммоны выдержали её искусительные речи. Кое к кому она подобрала ключик, и он обратил свою силу против союзников…
Глава 20
Чернобог ударил в спину Марене. Благо она успела отразить его магию, вызвав бледный магический пузырь. Тот остановил мертвенный холод, ударивший из рук бога.
— Чернобог, одумайся! — яростно выпалил Семаргл, пытающийся мечом подрубить паучьи лапы Маммоны.
А та откуда-то достала здоровенное металлическое копьё, покрытое чёрными рунами. Оно высекало искры, сталкиваясь с кладенцом Семаргла.
— Он мой! Мой! — победно захохотала приободрившаяся богиня Хаоса.
Теперь её искушение было направлено исключительно на Чернобога. Я перестал слышать её голос, чему был несказанно рад, поскольку вдруг осознал, что выполз из своего укрытия и протянул руку в сторону Марены, будто хотел атаковать её.
— М-да, всё-таки не сдюжил с напором богини, — неприятно удивился я и сглотнул горечь, разлившуюся во рту. — Но приятно осознавать, что Чернобог оказался слабее меня.
Правда, его «предательство» привело к изменению расстановки на поле боя. Теперь силы будто бы пришли в равновесие.
Марена насылала на Чернобога десятки призраков, похожих на туманные человеческие фигуры, воющие так, что аж зубы заболели. И попутно она пыталась словами достучаться до разума бога. А тот лишь молча орудовал своей магией, развеивая призраков и пытаясь достать богиню смерти.
Семаргл же столкнулся в рукопашной битве с Маммоной. И последняя, даже будучи израненной, не уступала ему. Их бой шёл с переменным успехом.
— Надо переходить к плану «Д», — пробормотал я.
Апофис восседал в громадной пещере на куче золота и взволнованно перебирал монетки лапами, словно пытался отвлечься. А его мать спокойно спала возле стены, окружённая серебром, поблескивающим в лунных лучах, проникающих в пещеру через дыры в потолке.
Внезапно дракончик встрепенулся, почувствовав зов отца.
— Матушка! Матушка! Просыпайся скорее! Отец зовёт нас! — протараторил Апофис, возбуждённо заворачивая круги над драконицей.
Та открыла жёлтые глаза и недовольно посмотрела на него.
— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называл его так? Если не перестанешь, я сожру человека, так и знай.
— Матушка, он говорит, что пришло твоё время. Маммона вот-вот падёт, и мы сможем забрать её силу, чтобы напитать наши тела! — восторженно пропищал дракончик, привычно проигнорировав бурчание матери.
— Ты возьмёшь совсем чуть-чуть! — строго сказала она, встав на все четыре лапы, похожие на колонны с когтями-саблями. — Иначе сила выжжет твоё нутро. Ты и так слишком быстро растёшь.
— Конечно-конечно, — покивал Апофис и добавил: — А ты станешь намного больше! И будешь самой большой драконицей Хаосу, которую видела Пустошь!
— Может быть, — проговорила его мать, пытаясь скрыть тщеславие, ярко загоревшееся от одной только мысли, что она станет самой крупной особью в Пустоши. Ради этого стоило рискнуть и даже снова связаться с ненавистным ей человеком, чьей поддержкой заручились славянские боги.
— Мама, быстрее! Отец зовёт!
— Веди, — скрипнула чудовищными зубами драконица, недовольно посмотрев на непослушного сына.
Только он мог мысленно общаться с этим человеком и был способен практически везде его отыскать. Поэтому он и поведёт её через тени в храм богини Маммоны.
Марена чувствовала, что её силы иссякают. Впервые за долгие столетия она ощутила, что может проиграть. И кому? Своему же союзнику!
Чернобог будто не ведал усталости. Он без устали уничтожал насылаемых на него призраков, порой швыряя в неё свою магию.
Постепенно Чернобог забирал инициативу в бою, словно разлитый вокруг Хаос начал подпитывать его. Впрочем, так оно и было. Маммоне удалось подчинить себе бога, пусть и на время. И теперь она накачивала его силой Хаоса, которую тот принимал, прекрасно зная, как это делать.
Чернобог всегда с нездоровым любопытством относился к Хаосу, говорил, что своего врага нужно знать, дабы противостоять ему. Вот ему и аукнулись его исследования.
Идиот! Весь их план рухнул из-за этого слабака! Ежели не случится ничего экстраординарного, придётся убираться отсюда, как побитым собакам с поджатыми хвостами. А пока всё идёт именно к такому печальному концу. Ох, как же будет зубоскалить Велес!
У Марены от злости аж потемнело перед глазами, из-за чего она чуть не пропустила атаку Чернобога. Но ей удалось вовремя выставить щит и бросить взгляд на Семаргла.
Тот на равных бился с Маммоной, которая вскоре восстановится. Она же в своём логове! А второй щепки Копья Судьбы у них нет. Благо, что Локки ухитрился воткнуть единственную у них имеющуюся частицу Копья в горло Маммоне. И он даже сумел выжить и теперь прятался в руинах храма.
Марена видела его и где-то глубоко в душе надеялась, что у невероятно живучего и хитроумного потомка Локи как-то получится переломить ход битвы в пользу славянских богов.
Семаргл дрался как никогда прежде в своей жизни. Его громадный меч порхал как бабочка. Но Маммона оказалась не слабее его. Её копьё со скрежетом и злыми искрами отбивало все его атаки, а порой даже мелькало в опасной близости от тела бога.
— Ты сдохнешь, слабак, если не перейдёшь на мою сторону! — прорычала богиня Хаоса окровавленными губами. — Тебе не победить! На что ты вообще надеялся? На Локки⁈ О-о-о, теперь я знаю, кто этот червь, посмевший нанести мне рану. Достаточно было заглянуть в разум Чернобога, чтобы узнать весь ваш план. У тебя остался единственный шанс выжить… Присоединись ко мне, и я сделаю тебя высшим богом славянского пантеона. Перун будет пресмыкаться перед тобой, а Велес — валяться в ногах!
— Да пошла ты! — прорычал Семаргл, краем глаза заметив Локки.
Тот вскочил на ноги и побежал в дальний конец пещеры, к царящему там мраку.
— Твой союзничек трусливо убегает, — презрительно прохрипела Маммона, и вдруг её глаза удивлённо округлились, когда из мрака появилась громадная драконица Хаоса. Да ещё наглец Локки указал рукой на Маммону, будто бы говоря крылатому чудовищу «фас».
Драконица появилась прямо передо мной, дохнув жаром и мускусным запахом. Ей всё-таки удалось попасть в пещеру через дыру в магической защите, пробитую славянскими богами, когда они перенеслись сюда.
— А ты не торопилась, — иронично выдал я и ткнул в сторону Маммоны. — Вон твоя сила! Осталось забрать её, и тогда ты станешь повелительницей драконов.
— Ты обещал, что она ослабнет и будет на последнем издыхании! — прорычала мать Апофиса. — Ты обманул меня!
— Даже не думал обманывать. Просто нас подвёл вон тот чернобородый чудак. Но теперь уже поздно отступать. Ты либо с нами, либо убираешься к себе, трусливо поджав хвост, и навсегда потеряв возможность стать сильнейшей. Такой шанс выпадает раз за всю жизнь, даже за такую длинную, как твоя.
— Сбавь тон! — прорычало крылатое создание.
— Матушка не какая-то трусиха! — встал на её защиту вынырнувший из мрака Апофис. — Да, мама?
— Жди мне здесь! — строго бросила она Апофису и взмыла под потолок, откуда обрушила всю свою мощь на Маммону.
Семаргл едва успел отпрыгнуть, а то бы и его зацепило потоком трещащих молний.
— Моя мать, — с гордостью произнёс Апофис, по привычке усевшись на моё плечо.
Но он уже был не таким маленьким, как прежде, да и моё тело порядком обессилело, поэтому я чуть не упал, и дракончик сразу же взмыл в воздух, закружившись вокруг меня.
— А что мы будем делать? Как атаковать? — возбуждённо спросил он.
— Когда дерутся медведи, лучше постоять в сторонке, — пояснил я, усевшись на валун. — Мы сделали все, и даже больше, чтобы наши победили.
— Но как же… — удивился Апофис. — Они будут сражаться, а мы — просто смотреть издалека?
— В этой битве мы сражаемся с помощью интеллекта. Генерал же не идёт впереди своего войска. А почему? Да потому что он умный и ему положено командовать. Ну, это когда генерал настоящий, а не какой-нибудь идиот.
Дракончик подумал-подумал, да и пристроился рядом, наблюдая за боем, стремительно приближающимся к концу.
Атака драконицы стала для Маммоны приговором. Она не могла противостоять такой мощи. Всего двумя залпами молний мать Апофиса превратила богиню в почерневшее нечто, воняющее горелой плотью. И всё равно это нечто ещё дёргалось и затихающим голосом отчаянно звало Чернобога. Но тому мешала добраться до богини