— Обязательно почитаю, — заверил он меня, позволив себе мимолётную скептическую улыбку, и приторно-елейно добавил, словно взрослый, позволяющий отчаянно пыжащемуся ребёнку поведать о его детских геройствах: — И что вы видели за той Стеной? Расскажите, не стесняйтесь.
Я пожал плечами и поведал ему о своих приключениях в подземелье Маммоны, когда убил там жрицу.
Таксист выслушал меня, едва сдерживая широкую усмешку. Он явно не поверил мне, приняв за юного хвастуна. У него в глазах так и скакали бесенята с плакатами, на которых написано «Эх, заливает дворянчик, вот ведь фантазия».
Помимо всего прочего, смертного так и распирало желание поставить на место завравшегося дворянчика, то бишь меня. Сказать что-то вроде: «Ну, вы, конечно, и враль, господин. Никому не под силу в таком юном возрасте провернуть такие дела. Вы если врёте, то делайте это хотя бы правдоподобно». Но он в силу своего статуса мог лишь саркастично восхищаться. А сам-то небось уже думал, как станет с хохотом и шутками рассказывать домочадцам о клиенте-фантазёре.
— Приехали, — наконец весело сказал мужчина, тронув усы.
Он остановил машину около кованого забора, за которым возвышалось выстроенное буквой «П» четырёхэтажное здание с красной черепичной крышей, стрельчатыми окнами и белым фасадом.
— Подождите меня минут пятнадцать. Потом поедем обратно. Я, естественно, хорошо заплачу вам. А чтобы вы не скучали, можете сходить вон в то интернет-кафе через дорогу.
— А почему бы и не подождать? Подожду, — криво улыбнулся тот и азартно сверкнул глазами, как неугомонная бабка, вечно пытающаяся всех вывести на чистую воду.
Видимо, в нём всё-таки взыграло желание хоть чуть-чуть щёлкнуть меня по лживому носу. Он наверняка сейчас мечтает порыться в интернете, а потом с ухмылочкой сказать мне: «Дескать, был я в кафе, шерстил интернет, а нашёл о вас всего две крохотные ничего не значащие заметки. Как же так, господин, вы же такой герой?»
Ясен пень, что он, как голодный Фенрир, помчался в интернет-кафе, стоило мне покинуть его машину и миновать приветливо открытые ворота академии.
На территории учебного заведения практически никого не оказалось, кроме парочки дворников. Они мели брусчатку, попираемую несколькими гранитными памятниками и десятком скамей. За окнами тоже не мелькали человеческие силуэты и даже не раздавались звонкие голоса.
Хм, неужто занятия уже закончились? Времени-то всего лишь чуть больше трёх часов дня. Если тут и вправду такой короткий учебный день, то можно сказать, ректор отправил меня на курорт.
— Однако… — удивлённо протянул я и двинулся к парадному крыльцу.
Внезапно откуда-то из-за клумб с цветами вышел плешивый сержант полиции. Нос красный, глаза мутные, а лицо опухшее. У меня и в целом-то нет доверия к полицейским, а что уж говорить о таких экземплярах. Потому я сразу же напрягся. И не зря… Лицо сержанта исказила полубезумная ухмылка.
— Добрый день, — прохрипел родственник Имира.
— Ну, лично я пока в этом не уверен.
— Остришь? Это хорошо, — оскалился Безумный бог, примеривший воняющую перегаром тушку служивого.
— А тебя в этом теле не тянет в оборотня перекинуться?
— Прекращай, — процедил собеседник, проткнув меня тяжёлым взглядом, наполненным сотнями прожитых лет. — Мы заключили сделку. Помнишь? Всё мной сказанное ты поклялся хранить втайне до самой своей смерти.
— Да, было такое, — подтвердил я, напустив на себя серьёзный вид.
Пока не стоит испытывать терпение Безумного бога, но всё же в будущем надо проверить, в какой момент он сорвётся. Для победы над ним мне нужно узнать о нём как можно больше.
— Было, было, — закивал родственник Имира, пугая страшными глазами Громова-младшего. — А теперь слушай и запоминай. Моя душа и тело находятся в клетке. Её могут открыть три ключа. Даже не открыть, а слегка приоткрыть. И ты должен достать эти три ключа. Я знаю, где находится первый из них, и вскоре смогу открыть туда путь. Ты должен быть готов к этому. Я могу явиться за тобой в любой момент. Уяснил?
— Предельно понятно, как дважды два. Вот только что меня ждёт на этом пути? Вряд ли там меня встретит белокурая красавица в кокошнике, держа в руках соль, каравай и рюмку с водкой.
— Тебя там ждёт чистое безумие, река безумия, — вкрадчиво проговорил он и глупо хохотнул. — Большего не знаю даже я.
— И как мне её пройти? Переплыть? Взять лодку?
Бог развёл руками и подмигнул.
А уже через миг глаза сержанта окосели, а сам он схватился за голову и буквально рухнул на ближайшую скамью.
Я не стал выяснять, как он себя чувствует, а молча вошёл в здание академии, мысленно проклиная Безумного бога.
Клянусь задницей Фрейи, что это, млять, за задание такое? Ну ладно, три ключа. Да, такое бывает. Но река безумия… Хрень какая-то. Как мне её преодолеть?
Да ещё Безумный бог выдаёт задания так, словно мы не на одной стороне, и он надеется на мой провал. Не мог, что ли, разузнать побольше об этой реке?
— Молодой человек, занятия на сегодня закончены, как и тренировки, — вырвал меня из мыслей выхолощенный голос худощавого мужчины с посеребрёнными сединой висками.
Он строго уставился на меня, одёрнув тёмно-красный военный китель, застёгнутый под горло. И пуговицы у него были не абы какими, а серебряными.
Надо сказать, этот смертный потрясающе удачно вписывался в местную атмосферу роскоши и надменности. В углу холла стояли кадки с декоративными деревьями, стены украшали картины в позолоченных рамах, пол был устлан дубовым паркетом, а абажуры на лампах оказались украшены посеребрёнными накладками. Даже ведущая на второй этаж чугунная лестница могла похвастаться резными перилами из красного дерева, а такие стоили ого-го сколько!
— Здравствуйте. Я по делу. Меня на некоторое время отправили к вам учиться из академии Стражграда. Мне нужно передать документы, — проговорил я, указав взглядом на папку в руке.
— О, вы, стало быть, один из переведённого к нам трио? — произнёс мужчина. — Пойдёмте, я вас провожу к нужному кабинету.
Он чётко выверенной походкой пошёл по этажу, сложив руки за спиной. И всё в нём говорило, что этот мужчина знает себе цену и никуда не торопится, поскольку мельтешат и суетятся лишь простолюдины да блохи.
— Да, видимо, один из трио, — проговорил я, прикидывая, кем являются остальные двое кадетов. — Моё имя Александр Громов.
— Пётр Ильич Фрост, — представился и он. — Преподаватель математики, геометрии и физики, профессор.
— Я сразу понял, что вы не просто охранник, — иронично выдал я.
— Ну, задача перед вами стояла не шибко сложная, — так же иронично ответил он. — Не соблаговолите ли удовлетворить моё любопытство, любезный юноша? Жуть как хочется узнать, что же такое произошло в Стражграде. Да, официальную версию я слышал, но, признаться, она звучит не особо убедительно. Как-то не вяжется с ней то, что академия получила такой большой урон, что ректору Багряному даже пришлось отправлять своих кадетов в другие учебные заведения.
— Увы, ничем не могу помочь, — развёл я руками.
Моя природная подозрительность шепнула мне, а вдруг это какая-то проверка? Нет, лучше держать язык за зубами и многозначительно помалкивать.
— Жаль, — дёрнул губами Пётр Ильич. — Тогда хоть расскажите, чему вас уже успели обучить в Стражграде. Какие знания вы получили по моим предметам?
Тут уже не имело смысла как-то кривить душой, потому я вывалил на мужчину правду. А тот огорчённо поцокал, узнав, что в Стражграде гораздо больше внимания уделяют тренировкам, чем обучению.
— Математика, геометрия, физика — это же первейшие науки, обладание которыми приносит исключительную пользу! — жарко проговорил он.
— Я так хаоситам и говорил, а эти неграмотные дикари меня не слушали, на пики поднять хотели, представляете?
— Молодой человек, ваша ирония неуместна, — хмуро покосился на меня преподаватель и следом зашёлся в бурном монологе, расписывающем все прелести этих наук.
Он весь остаток пути пытался обратить меня в свою веру и закончил, лишь когда мы остановились около двустворчатых дверей с гербами академии и империи.
— Вам сюда, — кивнул он на двери. — До скорой встречи, Громов. Я завтра у первокурсников веду лекцию. На ней и встретимся.
— До завтра, Пётр Ильич, — вежливо попрощался я, постучал в дверь и вошёл.
Там меня поджидала строгая тучная женщина с поджатыми сухими губами, острым взглядом дознавателя и седыми волосами, собранными на затылке в шишечку.
Она нехотя приняла мои документы, словно делая великое одолжение, а потом протянула с явным пренебрежением в голосе:
— Где вы остановились, Громов? Сняли комнатушку на окраине? Учтите, не знаю, как было у вас в Стражграде, но у нас опоздания строго караются.
— Чем? Парой пирожных? И вы наверняка частенько не приходите вовремя, — усмехнулся я, уже порядком взбешённый отношением столичных жителей.
Даже какая-то клуша из простолюдинов посмела разговаривать со мной как с каким-то приблудышем.
К счастью, мой ответ изрядно уколол её. Она пошла красными пятнами, сердито сверкнула глазами и процедила, тряхнув комплектом мягких подбородков:
— Если можно, чётко отвечайте на вопросы, без домыслов. Мне нужно записать ваши ответы, дабы предоставить их ректору.
— Я остановился в «Божественном замке», буду жить там. Вам известно это место? — снисходительно проговорил я, увидев, как гадкая тётка удивлённо дёрнулась, словно от пощёчины.
— В отеле, что возле храма Перуна⁈ — поражённо выдохнула она, чуть не упав с жалобно скрипнувшего стула. — Вы не шутите? Ректору нужны правдивые ответы.
Смертная с надеждой закусила губу в ожидании, что я сейчас выдам сухой хохоток и скажу, что да, шучу, а на самом деле снял собачью будку около городской свалки.
— Не шучу. Можете, позвонить в отель и проверить, — холодно выдал я.
— Нет-нет, я вам верю, — кисло сказала тётка и сделала несколько записей в журнале, раздавленная таким поворотом, который она, наверняка, считала несправедливым. Возможно, она даже и позвонит в отель. Представляю, какая у нее будет рожа после этого звонка.