Седьмую ночь они провели с позволения лесника в его доме над дорогой из Брезно в Тисовец. Хозяин предупреждал их: будьте осторожны, немцы наведывались в Михалову.
Двое молодых проводников охотно предложили им свои услуги. Поднялись они затемно, в четыре часа. Лишь спустя час после рассвета, уже среди бела дня, они оказались над тем местом, где рядом виднелись шоссе, речка, железная дорога и лесопилка. Ждать до ночи? Или рискнуть? Решили перебраться группками. Первая тройка прикрывала переход остальных. Бегом из лесу, вброд через ледяной поток, перемахнуть колею, наперегонки с ветром выскочить на шоссе, через мост, под носом у рабочих лесопилки, пяливших глаза на мчавшихся мимо них обросших вооруженных солдат! Бегом! Небольшое село в долине, обеспечившее им крышу над головой, теплый ужин, даже со свининой, называлось Доброч.
Весь девятый день они шли с рассвета до темноты без передышки. Было 28 ноября. Деревянные избы затерянной деревни карабкались в гору. Местный мясник заменил парикмахера. Подстриг, тупой бритвой содрал щетину. Хозяйка нагрела воды. Они вымылись.
— Боже! Какие хлопцы! И до чего молодые!
— Молодые! Черта лысого! Вон Бремер, тот молодой. Ему шестнадцать. А мы?!
— Курчик, что она говорит?
— Что мы все молодые.
— Молодые? Скажи ей, что мы пережили за три месяца больше, чем иные за целую жизнь. Переведи!
Тут они были уже среди людей. Их встретили. Угостили. Спать уложили.
Вот оно, спасение.
— Как это место называется?
— Лазы.
— Оставайтесь, коли нет нужды идти дальше. А я уже дошел, — вздохнул Курчик.
— А какое место отсюда ближе всего?
— Ближе всего? Слыхали? Спрашивают, какое место, мол, ближе всего! Да небо! Небо ближе всего! Руку протяни — оно вот, рядом.
КНИГА БЕЗ СЛОВ
Говорят, каков автор, такова и книга.
Та, что лежит передо мной, омерзительна. Еще мерзостнее ее авторы.
Библиотекарь, доставший ее из ящика, вздохнул: «Пятнадцать килограммов смертных грехов».
На вид ее можно принять за старый миссал, сборник духовных песнопений или хронику — черная, толстая, корешок в две ладони, переплет твердый, в двух томах: в первом 2670 страниц, во втором — 1392. Тома составлены из двойных листов. На левой стороне такого разворота — под заголовком «Номер главного реестра» — отпечатаны сорок граф: имя, фигура, рост, цвет лица, ресницы, день, месяц и место рождения, родной язык, вероисповедание, образование, женат, холост, вдов, особые приметы, место службы, дети и т. д., имущественное положение, состояние здоровья, одним словом, исчерпывающий тест, хорошо продуманное зондирование тела и души человека. Следующий формуляр, обозначенный лишь словами «главный реестр», снабжен восемнадцатью рубриками, раскрывающими существо дела: срок, начало и конец отбывания, за какое преступление подвергнут наказанию, список изъятых и сданных на хранение вещей, поведение, дисциплинарные взыскания, содержание за государственный или собственный счет, постановление о помиловании осужденного на смертную казнь с указанием, чем она заменена, где и когда переведен из тюрьмы или куда конвоирован, снабжен ли при освобождении одеждой, хлебом, средствами на дорожные расходы, к какой воинской части относится, примечания, подпись.
Книга обычного формата. Как явствует из набранных нонпарелью сведений на полях, эти двойные листы лежат на совести «Типографии Андрей» в Прешове, инвентарный номер 701.
Открываю книгу. Меня обдает холодом — из рубрик на меня смотрят тысячи потухших глаз. Мороз по коже подирает!
Имена, имена, имена. Номера, номера. Крестики, буквы, примечания, строки, перечеркнутые красным карандашом, данные.
Рабочий, железнодорожник, машинист, учащийся, инженер-химик, домохозяйка, шофер, врач, портной, официант, профессор университета, кузнец, монтажник, учитель, журналист, зубной техник, бондарь, лесничий, студент. Таковы профессии.
Словак, русский, украинец, чех, поляк, серб, хорват, венгр, француз, американец, румын, канадец, англичанин, болгарин — таковы национальности.
Католик, лютеранин, православный, иудей, униат, баптист — таковы вероисповедания.
Трехдневный младенец и восьмидесятидвухлетний старик — таков возрастной диапазон.
Сроки задержания и освобождения варьируются с последних октябрьских дней 1944 года и до конца марта 1945-го.
В графе «Перечень изъятых у заключенного и сданных на хранение вещей» всегда указано количество дней заключения, помноженное на сумму 16,05 словацкой кроны; с 1 января 1945 года этот множитель снижается до 10,80 кроны. Вероятно, речь идет о суммах, выделенных администрацией тюрьмы на содержание арестованных.
В графе «Освобожден» различным почерком обозначены даты и примечания: «Передан в СД Банска Быстрица», «Взят СД», «Взят СД Банска Быстрица». В другом месте указана лишь дата, пишущий явно торопился. Кое-где еще приписана фраза: «Без справки об освобождении». А иногда отметка: «Отпущен на свободу». А то черный крестик или прочерк красным карандашом. В первых трех случаях приговор один и тот же: верная смерть или концлагерь.
«Главный реестр заключенных» — таково название тюремных регистрационных книг. Но это совершенно особая книга. В сущности, массовое свидетельство о смерти жертв айнзацгруппы «Г» в тюрьме областного суда в Банска Быстрице.
Первый арестованный — Ян Когут, 21 год, словак, из Кольпах, лютеранин, задержанный в Банска Быстрице в день ее падения: 27.10.1944 года. Расходы за восемнадцать дней составляют 288,30 словацкой кроны. По приказу службы безопасности СД освобожден 13.11.1944-го.
Под номером 358 зарегистрирован Петр Евтушенко, 39 лет, украинец, из Харькова, православный, шофер, арестованный 5.11.1944-го в Банска Быстрице: по приказу СД освобожден 22.12.1944-го. Расходы: 770,40 словацкой кроны.
Номер 500. Ян Грано, 57 лет, словак из Очовой, католик, сапожник, арестован 11.11.1944-го. Освобожден 12.11.1944-го. Расходы: 32,10 словацкой кроны.
Номер 542. Иван Калюшин, 29 лет, украинец, из Запорожья, тракторист, арестован 11.11.1944-го. Отпущен 12.1.1945-го. Расходы: 680,40 словацкой кроны.
Номер 1000. Инж. Карел Ганак, 44 года, чех, из Литомышля, неверующий, служащий, арестован 2.12.1944-го. Освобожден 7.2.1945-го. Расходы: 734,40 словацкой кроны.
Номер 1114. Петер Гофф, 7 лет, из Загреба, Хорватия, католик, школьник. Арестован 10.12.1944-го. Рубрики: «освобожден», «казнен», «эскортирован» пустые. Чистый лист.
Номер 1222. Д-р Александр Матушка, 34 года, словак, из Влкановой, лютеранин, преподаватель, место жительства Банска Быстрица, Школьская, 19, арестован 12.12.1944-го, освобожден с сопроводительным письмом 13.1.1945-го. Расходы: 442,80 словацкой кроны.
Номер 1262. Чарльз Геллер, 30 лет, американец, из Чикаго, протестант, студент, арестован 28.12.1944-го, освобожден 29.12.1944-го без сопроводительного письма. Израсходовано: 32,10 словацкой кроны.
Номер 1336. Янош Кашидай, 36 лет, венгр из Ладовегхей, католик, рабочий, арестован 31.12.1944-го, освобожден 2.1.1941-го. Израсходовано 48,15 словацкой кроны.
Во втором томе первым числится Ян Грча, 30 лет, словак, из Мошовец, католик, рабочий, арестован 1.1.1945-го, освобожден 8.4.1945-го. Расходы: 723,60 словацкой кроны.
Номер 365. Антон Придавок, 40 лет, словак, из Кежмарка, католик, директор службы радиовещания, арестован 21.1.1945-го, освобожден 11.2.1945-го. Расходы: 195,40 словацкой кроны.
Номер 621. Ружена Коникова, урожденная Гутман, 34 года. Из Нитры, родной язык словацкий, домохозяйка, арестована 14.11.1944 года с двухлетним ребенком мужского пола по имени Иван, по приказу службы безопасности СД отправлена 17.11.1944-го в местную больницу в связи с родами, из тюрьмы выбыла 20.11.1944-го. Графы «расходы», «подпись», «освобождение» пусты. Ничего.
Последний во втором томе — номер 696. Самуэль Личко, 15 лет, цыган, из Сасовой, католик, рабочий, арестован 19.3.1945-го, освобожден 21.3.1945-го. Расходы: 32,40 словацкой кроны.
В первом томе — 1335 человек, во втором — 696. Итого: 2031.
В панической спешке отступления под ударами Красной Армии немцы о книге забыли. Один из словацких надзирателей спрятал ее в тюремном подвале. Гестаповцы спохватились, уже когда советские орудия обстреливали город, вернулись за изобличающим документом, но, лихорадочно обшарив тюрьму, так ничего и не нашли.
И таким образом книга, ставшая вещественным доказательством преступлений фашизма, в послевоенных судебных процессах помогла уточнить судьбы заключенных, уточнить имена жертв, разоблачить убийц.
Прежде всего из оперативной группы «Г».
Этой банды головорезов и убийц, переведенной во время восстания из Брно в Братиславу.
Ее подразделением была 14-я айнзацкоманда, орудовавшая на территории Банска Быстрицы, Кремницы, Зволена, Добшиной, Ревуце, Брезна, Гнушти, Крупины, Бански Штявницы и Новой Бани. Штаб находился в Банска Быстрице. Подчиненные части, так называемые опорные пункты, были в Банска Штявнице, Зволене, Кремнице, да и в самой Банска Быстрице.
Командир айнзацкоманды, гауптштурмфюрер СС, д-р Георг Хойзер, родившийся 27 февраля 1913 года в Берлине, до перевода в Банску Быстрицу творил свои злодеяния в такой же оперативной группе — «А» зондеркоманды 1 «б» под Ленинградом, а позднее в Минске.
Все преступления айнзацкоманды-14 были на совести командира опорного пункта Банска Быстрицы, комиссара по уголовным делам оберштурмфюрера СС Курта Георга Герберта Деффнера, родившегося 14 апреля 1916 года в Нойфенне под Штутгартом, награжденного за свои действия в Словакии крестом.
Деятельность свою он начал как истый эсэсовец. В день падения Банска Быстрицы он отобрал в тюрьме областного суда двадцать семь уголовников, присоединил к ним еврейскую семью — отца, мать и двенадцатилетнюю дочь, и в Мичинской долине прикончил их выстрелами в затылок. Через десять дней, 8 ноября, распорядился произвести эксгумацию и распустил слух, что обнаружил массовую могилу жертв партизан.