Бишофсхеймская каталка
В 1889 году богатый финансист и банкир Анри Луи Бишоффсхейм основал в Лондоне "Больничную ассоциацию службы уличной скорой помощи", пожертвовав ей шестьдесят две колесные санитарные тележки собственной конструкции, которым надлежало храниться в полицейских участках.
К моменту его смерти в 1908 году таких носилок, известных как "бишоффсхеймские ручные санитарные тележки" (Bischoffsheim hand ambulance), в службе было около четырехсот. Они имели два колеса большого диаметра, одно колесо меньшего диаметра, и складной холщовый верх, позволявший частично скрыть больного от взоров зевак и защитить его от дождя или солнца. Снаружи каталки были выкрашены в коричневый цвет, а изнутри обиты красной тканью словно в насмешку над цветами карет из королевской конюшни.
Существовавшая система скорой помощи была крайне не эффективна. По данным доктора Гилбарта Т. Смита, в 1880-х годах из более чем 4500 больничных коек не менее 3500 были сосредоточены в радиусе мили от Чаринг-Кросса. Часто из предместий Лондона констебли должны были проделать более чем четырехмильный путь, чтобы доставить на колесных носилках нуждавшегося в помощи человека.
Для перевозки более-менее состоятельного пациента из дома в больницу врач мог обратиться в полицейский участок, но для бедных слоев населения это было невозможно. Угнетало британских врачей и то обстоятельство, что первичный диагноз больному, будь то апоплексический удар или сильное алкогольное опьянение, вынужден был ставить полицейский констебль, первый оказавшимся на месте, и в зависимости от этого диагноза принимать решение о том, куда везти человека.
Однако дело реформирования и реорганизации службы экстренной медицинской помощи двигалось медленно. Хотя в конце 1880-х некоторые больницы обзавелись собственными конными каретами скорой помощи, а в 1887 году была организована Бригада скорой помощи Св. Иоанна, практически до Первой мировой войны колесные тележки с полицейскими констеблями в качестве санитаров были основным средством скорой помощи в Лондоне.
Полицейский регулировщик в Сити
Из книги майора Гриффита "Тайны полиции и преступления"
Согласно "Закону о Столичной полиции" 1839 года и "Закону о полиции Сити" 1839 года, на полицию возлагалась ответственность как за регулировку движения на улицах Лондона, так и за тишину и отсутствие суеты на улицах во время воскресных служб. Полиция имела право арестовать любого, кто препятствовал проезду устройством конных представлений, стоящими телегами, ездой по тротуарам, лихачеством и т. д.
"Закон о столичных улицах" 1867 года очертил общую область в пределах четырех миль от Чаринг-кросса (General Limits, в 1885 ее расширили до шести миль), и выделил из нее особую область (Special Limits), где полиция имела особую власть. Эта область представляла собой улицы и площади внутри "Общих пределов", которые, время от времени и с согласия министра внутренних дел, объявлялись комиссарами Столичной полиции и полиции Сити в границах их округов как "особые".
"Особые пределы" позволяли полиции в наиболее населенных районах Лондона строже следить за вывозом золы и мусора в течение часов пик, за перегоном рогатого скота, не допускать размещение препятствующих движению рекламных объявлений, регулировать движение колесных экипажей, контролировать размеры фургонов и телег для перевозки древесины и товаров, устанавливать определенные часы для погрузки и разгрузки угля и пива.
Размеры штрафов колебались от 20 до 40 шиллингов. Жестких правил дорожного движения еще не было, однако в некоторых случаях мы уже можем разглядеть зачатки современного подхода к регулированию. Так, старший инспектор Дадди из полиции Сити, возглавлявший отряд из примерно 90 констеблей, обеспечивавших движение в деловом центре Лондона, объяснял в 1867 году, как устроен проезд по Лондонскому мосту:
"Регулирование состоит просто в том, что транспортные средства, идущие через Лондонский мост шагом, должны держаться внешней стороны проезжей части, поскольку центр предназначен для транспортных средств, едущих быстрее. Ширины хватает для четырех полос движения — двух для быстрого, и двух для медленного.
Это правило приводится в исполнение шестью констеблями. Преимущества его очевидны. Для кучеров лошадей, идущих шагом, часто опасно находиться в центре проезжей части; и также опасно для пешеходов на переполненном тротуаре, если бы транспортные средства вдоль обочины ехали быстро."
Первое устройство для регулировки движения было установлено на одном из самых сложных пешеходных переходов британской столицы, на перекрестке улиц Грейт-Джордж-стрит и Бридж-стрит близ зданий британского Парламента, 10 декабря 1868 года известными специалистами в железнодорожной сигнализации инженерами Саксби и Фармером.
Оно представляло собой железную колонну высотой 6 метров (20 футов) с просторным фонарем около вершины столба. Сигналы подавались обслуживающим аппарат констеблем при помощи двух семафорных крыльев длиной 1,2 м и газовой лампы с двухцветным стеклом в фонаре, вращаемой при помощи рычага в ее основании.
Большую часть времени крылья были подняты, а в фонаре светил зеленый свет, предостерегая пешеходов от пересечения улицы и напоминая кучерам, что в этом месте им необходимо снизить скорость. Если крылья ставились под углом 30° к столбу, это означало сигнал "Внимание", а если поднимались горизонтально и лампа на вершине поворачивалась красным светом, то это сигнализировало "Стоп". Как писала "Таймс", "общим эффектом этого изобретения является замена гигантским сигнальным аппаратом едва видимого полицейского".
Комиссар Мейн объяснил публике способ действия устройства в своей прокламации:
"Сигналом "внимание" все ответственные за транспортные средства и лошадей лица предупреждаются о проезде через переход с заботой и должным вниманием к безопасности пешеходов.
Сигнал "стоп" будет показан только когда необходимо, чтобы транспортные средства и лошади были на самом деле остановлены по обе стороны перехода, чтобы позволить пешеходам пройти; таким образом всем ответственным за транспортные средства и лошадей лицам дается предупреждение остановиться, чтобы освободить переход."
Однако неудачная наружная подводка газа к столбу и утечки газа привели к тому, что воздух вокруг был пропитан неприятным запахом (и это на переходе, где сам семафор поставили специально ради членов Парламента). Последовали несколько взрывов газа, пока взрыв 2 января 1869 года, ранивший полицейского, который отключал в это время газ на ночь, не положил конец этому эксперименту.
Еще одним занятием, занимавшим у полиции много времени, был отлов бездомных собак. В среднем за год в Лондоне их отлавливали более полутора десятков тысяч. Затем собак распродавали на специальных собачьих аукционах. Среди констеблей ловля собак считалась самым неприятным из всего, чем им приходилось заниматься.
Собачья распродажа. "Панч", 1863
Около полутора тысяч человек постоянно были заняты на особых дежурствах в различных правительственных учреждениях, в том числе на специальных постах внутри общественных и правительственных зданий, верфей, военных баз. Полиция контролировала и инспектировала около тысячи ночлежных домов.
Во второй половине 1880-х гг. полиция постоянно участвовала в разгоне демонстраций социалистов и безработных, наиболее известный случай — т. н. "Кровавое воскресенье", когда 13 ноября 1887 года толпа численностью от 70 до 100 тысяч человек вопреки запрету комиссара полиции направилась на Трафальгар-сквер.
"Кровавое воскресенье"
Комиссар выставил на площади 1500 полицейских, по периметру площадь патрулировалась конной полицией и 300 кавалеристами из Лейб-гвардейского конного полка. В резерве было 300 человек из Гренадерского гвардейского полка, которые позднее были выстроены перед Национальной галереей с примкнутыми штыками. Полицейские были расставлены во всех ключевых точках в четверти мили от площади, еще две с половиной тысячи должны были попытаться рассеять демонстрантов до того, как те достигнут Трафальгар-сквер.
Демонстранты, в свою очередь, шли вооруженными металлическими прутьями, кочергами и палками. На подступах к площади произошли ожесточенные столкновения, комиссар руководил полицией, находясь верхом в самой гуще событий. В итоге около 150 человек были доставлены в больницы, около 300 демонстрантов было арестовано.
В 1888 году газета "Пэлл Мэлл", пользуясь ежегодным рапортом комиссара полиции, произвела калькуляцию ежедневных событий в жизни Столичной полиции и ее занятости различными делами. Вот что у нее вышло:
В день в бюро находок доставлялась 61 вещь; в центральное управление приходило 20 писем с запросами, на которые необходимо было ответить, и около тридцати запросов делалось устно. Под надзором полиции находилось 7 219 хэнсомов, 4 027 четырехколесных кэбов, 1 783 омнибуса и 937 вагонов конно-железной дороги.
Кэбмены, кондукторы и кучера омнибусов получают лицензии в Скотланд-Ярде
"The Illustrated London News", 1886
Эти почти 14 тысяч транспортных средств были лицензированы полицией, и 27 507 кучеров и кондукторов владели полицейской лицензией. За день приблизительно трое признавались виновными в нахождении в состоянии опьянения, один был виновным в лихачестве, жестокости, грубом поведении или слишком высокой плате за проезд.
В день они подавали одиннадцать жалоб на омнибусы и наемные кареты и две-три на телеги и фургоны. Это составляло больше половины от всех жалоб, которые они подавали за день. Зато жалобы на пивные лавки не составляли и двух в неделю. Приблизительно двенадцать человек, 3 процента из которых умирали, получали увечья или раны, попав на улице под лошадь или под колеса экипажа, и всем им полиция пыталась оказывать помощь.
Каждый день полицейские доставляли в больницы девять человек, пострадавших от несчастного случая, и приблизительно шесть, пострадавших от других причин. За двадцать четыре часа они задерживали 181 человека, из которых 40 были пьяны и буянили, 16 были просто пьяны, 10 нарушали общественный порядок, 8 были нарушавшими порядок проститутками, четверо задерживались просто как подозрительные типы и двенадцать — как бродяги.