Хотя никаких свидетельств о фабрикации агентством доказательств в предыдущих бракоразводных процессах не приводилось, Керзон высказывал предположение, что они наверняка имели место. Сами детективы утверждали, что очень маленький процент дел, расследовавшихся ими, оборачивался бракоразводными процессами. В этих редких случаях Осборн обычно брал на себя роль солиситора.
Агентство Слейтера имело постоянного кассира, который вел учет всех поступавших в агентство денег. Интересно, что в противоположность доходам расходы агентства никак не контролировались и не учитывались, хотя ежегодные траты агентства были довольно значительны: от 8000 до 10000 фунтов, из них 3–4 тыс. фунтов тратилось на рекламу. О проделанной работе раз или два агентство предоставляло заказчику отчет. Трудно удержаться и не обрисовать хотя бы самыми грубыми штрихами одного из агентов Тинсли, некоего Френсиса Уильяма Стивенса, который был уволен за недееспособность и в отместку вынес из избы сор, послуживший началом процесса над агентством Слейтера. В свое время он был сам клиентом Слейтера по бракоразводному процессу и по делу о шантаже, позднее Тинсли пригласил его к себе на работу.
Судя по показанием на суде, Хокинз уже тогда был несколько ненормален: перед поступлением на службу он посещал френолога, который уверил его, что природа предназначила ему стать Шерлоком Холмсом (да-да, френолог сравнил его именно с Холмсом), а затем по требованию самого Тинсли посетил хироманта, предсказания которого были самые положительные.
Возможно, сам Тинсли тоже был тот еще фрукт — отправить человека к хироманту и потом еще несколько лет доверять ему ответственные расследования!
Взаимоотношения частных детективов с официальной полицией были сложными с самого начала. С одной стороны, полицейские детективы весьма ревниво относились к своим коллегам.
Инспектор Филд, сам когда-то возглавлявший Детективный отдел, подвергался жесткой критике за то, что, став частным сыщиком, продолжал использовать упоминания о своей прежней службе в Столичной полиции в рекламных (и розыскных, надо полагать) целях.
Показательны в этом отношении действия, предпринятые Скотланд-Ярдом в 1861 году в отношении Поллаки, бывшего в то время еще суперинтендантом иностранного отдела у Филда. В конце одного из заседаний полицейского суда детектив-инспектор Найт продемонстрировал не имевшее к разбиравшемуся делу никакого отношения рекламное объявление Поллаки, вырезанное инспектором из газеты «Таймс». Инспектор желал тем самым привлечь внимание магистрата к тому, что Скотланд-Ярд расценивал как «самое незаконное вмешательство в дела полиции и установленных на постоянной основе законных властей».
В этом объявлении Игнатиус Поллаки, проходивший свидетелем по делу Эдуарда Седжерса, которого обвиняли в организации сговора с целью обмана и мошенничества в отношении «многочисленных континентальных торговцев», призывал всех, кто уже попался в сети мошенников, обращаться к нему в агентство.
«Это было совершенно ненадлежащим способом ведения или открытия судебного преследования, — передавала «Таймс» слова Найта, — рассчитанным главным образом на то, чтобы исключить важную информацию из законной процедуры и помешать торжеству правосудия, посредством чего официально признанная полиция, если не сдерживать эту нежелательную систему, была бы полностью заменена опасным, скрытным и безответственным учреждением, поскольку законно установленные власти не имели ни малейшего контроля над частными сыскными бюро. Иностранцы часто впадали в заблуждение, что такие бюро были связаны с регулярной полицией, поэтому было бы весьма желательным самое тщательное расследование, чтобы они и публика вообще были защищены от такого ошибочного впечатления.»
Судья поддержал инспектора, сказав, что совершенно ясно, что из дела Седжерса была извлечена выгода для рекламирования частного сыскного бюро, учрежденного исключительно для частных целей. При этом Найт подчеркнул, что не хотел бы, чтобы его замечания были отнесены на счет обществ защиты торговли (trade protection societies), которые весьма существенно отличаются от частных сыскных бюро тем, что часто оказывали полиции самую большую помощь, в то время как последние были серьезными препятствиями для осуществления полицейскими правосудия законным путем.
Будущий столп британской адвокатуры Джордж Льюис даже предположил, что это была попытка внедрения в Англии иностранной системы тайной полиции. Хотя со временем, по мере того как полицейские пенсионеры все шире вовлекались в частный сыск, реклама частных агентств уже не вызывала протестов, однако уже во времена нового Департамента уголовных расследований периодически возникали дела, где частных детективов обвиняли в том, что они пытались выдавать себя за действующих или бывших полицейских детективов.
В 1880 году Уильям Дикон обвинялся в том, что выдавал себя Х. Стартапу из Баши-Грин за детектива и пытался под этим предлогом обыскать ящики. В итоге согласно разделу 17 «Закона о Столичной полиции» он был приговорен за это «очень вредное и нечестное преступление» к наказанию в 10 фунтов.
В 1881 году слушалось дело Урии Кука, державшего агентство на Литтл-Куин-стрит, 7, в Вестминстере, под именем Кларка. На его визитной карточке утверждалось, что «частный детектив Кларк» прежде служил в Столичной полиции, а у полиции о его службе сведений не имелось (Кук действительно служи несколько лет констеблем, но не в том дивизионе, к инспектору которого обратились за справкой).
В 1884 частный детектив Джордж Майл обвинялся в том, что выдавал себя за детектив-констебля и пытался вытребовать у солиситора Фарра некоторые письма.
Расценивалась как должностное преступление и выдача частным детективам какой-либо внутренней информации о полицейских расследованиях. В декабре 1876 года из детектив-инспекторов в сержанты был разжалован Уильям Реймерз за то, что позволил себе передать Поллаки черновик своего рапорта о слежке за мошенниками в Бремерхавене во время расследования «дела детективов». Случай с Реймерзом рассматривался комиссаром Хендерсоном и даже министром внутренних дел. С другой стороны то, что основную массу успешных частных детективов, услуги которых пользовались спросом, составляли вышедшие в отставку полицейские, создавало устойчивые связи между бывшими коллегами и побуждало полицию прибегать к помощи частных детективов там, где детективам из Скотланд-Ярда препятствовал действовать закон. По утверждению автора уже цитировавшейся статьи из «Корнхилл Мэгазин», Зарубов в своих воспоминаниях писал, что в Англии «можно сделать что угодно», поддерживая видимость законности.
«В особо деликатных случаях, например, когда вы можете пожелать похитить кого-нибудь, официальная полиция не станет оказывать вам откровенную помощь, но они помогут вам через одну из частных сыскных контор, агенты которых часто отставные полицейские. Эти агентства делают грязную работу Скотланд-Ярда. Они оказывают важные нелегальные услуги, и на их поступки, даже когда они общеизвестно незаконны, закрывают глаза».
Детективы, не имевшие полицейского опыта, тоже не всегда были обделены вниманием и доверием официальных властей. Тот же Поллаки в начале своей сыскной карьеры часто приглашался в качестве переводчика судами и полицией, а в 1866 году был специально приглашен сопровождать детектив-сержанта Уэбба из полиции Сити, имевшего ордер на арест некоего Лайонела Холдсуорта. Этот Холдсуорт обвинялся в организации преступного сговора, целью которого было устроить катастрофу британского судна «Соверн» с выбрасыванием его на берег и обман подписавших страховой полис на это судно, за его арест Спасательной ассоциацией Ллойда была даже назначена награда в 200 фунтов.
Из информации, полученной Уэббом, следовало, что разыскиваемый находился в Гамбурге, и тут знания Поллаки как полиглота и его связи с континентальной полицией были просто бесценны. Погоня продолжалась семь суток, и все это время у детективов даже не было возможности нормально ночевать в постели. В Гамбурге Уэбб и Поллаки обнаружили. что следы беглеца ведут в Готтенбург в Швеции. Там они показали фотографию Холдсуорта содержателям различных гостиниц, и один из них признал в фотографии постояльца, проживавшего под именем Джеймса Томпсона, который недавно отбыл во Франкфурт, оставив распоряжения всю прибывшую после его отъезда корреспонденцию направлять во Франкфурт в гостиницу «Виктория».
Уэбб с Поллаки телеграфировали начальнику франкфуртской полиции д- ру Камфу, и тот выяснил, что «Джеймс Томпсон» съехал из гостиницы, не сумев оплатить счет и оставив в залог часы за 5 фунтов. Но как раз в тот день в гостиницу пришло письмо от Томпсона с приложенными 5 фунтами и просьбой отослать часы на почту в Базеле в Швейцарии.
Теперь уже д-р Камф телеграфировал начальнику полиции в Базеле д-ру Виртцу, который арестовал Холдсуорта прямо на почте при получении часов и препроводил в тюрьму дожидаться приезда Уэбба и Поллаки. Холдсуорт выразил готовность отправиться в Англию для ответа на выдвинутые против него обвинения, после чего при документе, формально зафиксировавшем его желание, был отправлен во Франкфурт, где на сутки помещен в тюрьму, чтобы дать измотавшимся детективам отдохнуть хотя бы день. Затем Уэбб и Поллаки перевезли арестованного в Гамбург, откуда, через Бельгию и Францию, доставили его в Лондон.
Юридически частный сыск в викторианской Англии не считался профессией, как, например, законник, врач, бухгалтер, дантист и т. д. Решившему заняться им не требовалось ни лицензии, ни каких-либо специфических знаний. Уже в межвоенный период, осенью 1933 года, Ассоциация британских детективов, основанная еще в 1913 году бывшим детективом из Скотланд-Ярда Генри Смейлом, вынуждена был сама готовить для внесения в парламент билль, которым бы частный сыск признавался профессиональным занятием, что позволило бы контролировать его.
«Сейчас же для любого человека без детективного опыта возможно и законно открыть контору, пытаясь вести дело частного детективного агентства, — говорилось в статье «Таймс» об инициативе ассоциации, — и обдирать публику без опасения какого-нибудь наказания или возмездия.»