— Надеюсь, мама, ты не думаешь, что я пнул ногой премьер-министра?
— Тогда что не так с твоей ногой?
— Абсолютно ничего, мама. Перестань суетиться.
— Должно быть, все дело в твоих новых ботинках, Деймьян, за которые мы так много заплатили, — ворчливо продолжала миссис Джоунс. — Не знаю, почему они вдруг стали жать. До сих пор они были тебе вполне удобны — мистер Херви носит такие же и ни разу на них не жаловался, потому мы их и купили... — Мистер Херви был любимым жильцом миссис Джоунс — маленьким страховым агентом, выдержавшим три года бурь в доме, который миссис Джонс нравилось именовать Либерти-холлом.
Деймьян стукнул по столу дрожащей рукой.
— Говорю тебе, мама, с моей ногой и моими ботинками все в порядке. И я не прихрамываю, так что, пожалуйста, прекрати этот разговор! — «Господи! — думал он. — Если она все это выболтает, когда придут полицейские... Если они придут...»
— Хорошо, дорогой, не кричи... Да, какая-то девушка звонила тебе весь день.
—- Девушка? — неуверенно переспросил Деймьян.
— Она звонила дважды за последние полчаса.
— Наверное, это была Роузи.
— По-твоему, я не знаю голос Роузи Эванс? Нет, девушка звонила из телефонной будки. Очевидно, это одна из твоих красных — она говорила таинственным шепотом, как они всегда делают.
— Что она сказала?
— Что сказала? Вероятно, то же, что остальные: «Встречусь с ним в обычном месте, только чуть дальше и на час позже и не говорите никому...» Честное слово, Деймьян, у меня уже терпение на исходе...
Если бы мать знала, какие волны ужаса клубятся внутри ее сына, поднимаясь из желудка к глазам и заволакивая их серой пеленой отчаяния.
— Пожалуйста, мама, не болтай вздор — просто передай мне сообщение.
— Ты болен, Деймьян. — Миссис Джоунс снова с тревогой посмотрела на его бледное лицо.
— Со мной все в порядке. Прошу тебя, не говори никому, что я болен, что мне не по себе, что я прихрамывал, и вообще ничего обо мне не рассказывай!
— Кому?
— Тем, кто будет спрашивать. — Теперь она будет уверена, что вчера вечером что-то случилось. — Это... это связано с партией, и ты навлечешь на меня неприятности, если будешь болтать лишнее. — Это тоже было не слишком разумно: когда ее станут расспрашивать, она поймет, что партия туг ни при чем. — Так что девушка сказала по телефону?
— Что позвонит снова в семь, — ответила удрученная миссис Джоунс.
И она действительно позвонила.
— Деймьян? Это я. Слушай, я должна тебя повидать...
— Нет-нет, Мелисса. Думаю, нам лучше держаться порознь.
— Что-то случилось — я имею в виду, с тобой? Приходила полиция?
— Будь осторожна — разговор могут прослушивать.
— Знаю, вот почему, мне кажется, мы должны встретиться и поговорить. Я буду на углу Элджин-авеню в восемь.
— За тобой не следили? — Мимо прошел мистер Херви и начал подниматься по узкой лестнице, устало волоча ноги после утомительного рабочего дня. — Я стою в холле, где кто угодно может меня слышать... Ладно, я приду, если ты думаешь, что это безопасно. -- Это походило на игру бойскаутов или гангстерский фильм, но тем не менее было абсолютно реальным. Он, Деймьян, который еще вчера был обычным человеком, сейчас боялся выйти и встретиться с девушкой на углу, чтобы их не выследила полиция.
— Я выходила из будки три раза, и никто за мной не следил. Меня ни в чем не подозревают, так что все будет в порядке. Я скажу, что выведу Габриеля на прогулку.
После ужина Деймьян потихоньку выбрался из дома, прихрамывая в тугих ботинках. Мелисса ждала его на углу с маленьким черным пуделем, танцующим вокруг нее. Лицо девушки было бледным, глаза — расширенными, пряди волос, казавшиеся золотыми при свете фонаря, падали ей на щеки. Они немного прошли по Хэмилтон-Террас, сели на деревянную скамейку около церкви и начали говорить вполголоса. Было темно и тихо.
— Полиция еще не приходила к тебе домой, Деймьян?
— Нет. Они не должны прийти, если только ты не сказала...
- Я не упоминала твоего имени и никому не говорила, что ты был там вчера вечером.
— А о чем они спрашивали тебя, Мелисса?
— Только где я провела вечер. Я ответила, что с другом.
— Они не станут пытаться разыскать друга?
— Нет. Я сказала, что это случайный знакомый и что я не знаю ни его имени, ни фамилии, ни адреса. Они спросили, когда я вернулась. Я ответила, что точно не помню, что услышала шум в холле и только тогда узнала о происшедшем. — Она откинула прядь волос с лица и посмотрела ему в глаза. — Ты ведь знаешь, Деймьян, что я поднималась в холл до того?
— Да-да, — поспешно отозвался он. — Только никому никогда об этом не упоминай.
Наступило молчание. Они сидели неподвижно, если не считать нервного подергивания рук. Мелисса напрочь утратила свое глупое жеманство — страх заставил ее выглядеть самой собой.
— Что теперь мне делать, Деймьян?
— Ничего — веди себя тихо и помалкивай. К чему что- то делать, если они ничего не подозревают?
— А если они снова станут меня расспрашивать?
— Придерживайся того, что говорила раньше. Старайся отвечать как можно менее определенно: что не помнишь, когда вернулась, и так далее. Главное — не противоречь сама себе.
— Это кажется легким, пока сидишь здесь, — с тоской сказала Мелисса. — Но все происходит слишком внезапно. А то, что я все это время гуляла с... с другом в тумане, звучит сомнительно.
— Миллионы людей бродят в тумане, заблудившись и пытаясь найти дорогу. Почему ты не могла сказать, что ходила в кино?
— Я едва это не сделала, но подумала, что они спросят, какой фильм я видела, и поймают меня на лжи. Как ты сказал, лучше отвечать неопределенно. Никто не может доказать, что мы не ходили в тумане.
— Если только не объявится этот друг, — мрачно произнес Деймьян.
— Он не объявится, — более или менее уверенно заявила Мелисса.
Мимо проходили люди, прогуливая собак, к великой досаде Габриеля, изо всех сил натягивающего поводок.
— Лучше я пойду назад, Деймьян — за это время я бы успела обойти квартал. — Она встала, снова откинув прядь волос. — На всякий случай, не спускайся со мной с холма. До свидания.
— До свидания, — отозвался Деймьян, держа руки в карманах. Повернувшись, он зашагал по Хэмилтон-Террас, прихрамывая и опустив плечи. Через минуту Мелисса побежала за ним; пудель весело прыгал на алом поводке.
— Подожди, Деймьян! — Она догнала его. — Я только хотела сказать... спасибо. — Девушка робко коснулась его рукава, повернулась и двинулась вниз с холма. Ее волосы блеснули золотом, когда она проходила под угловым фонарем.
«Спасибо!» — с горечью подумал Деймьян. После этого еще говорят о преуменьшениях!
Сержант Бедд снял трубку в кабинете Томаса.
-Да?
— Могу я поговорить с мисс Роузи Эванс?
— Кто ее спрашивает? — осведомился Бедд тоном дворецкого.
—' Э-э... скажите, что Джон Браун, ладно?
— Мистер Джон Браун просит вас к телефону, мисс, — сказал Бедд, провожая Роузи в кабинет и потихоньку возвращаясь в холл, чтобы поднять трубку параллельного аппарата.
Роузи возбужденно бросилась к телефону.
— Алло! Черт возьми, Станислас, я так и думала, что это ты.
— Не могли бы мы снова встретиться у телефонной будки, Роузи?
— Вряд ли. Разве ты не видел газеты?
— Газеты? — недоуменно отозвался бестелесный голос.
— Господи, это напечатали все вечерние газеты — место кишело репортерами. Ну, пока мы вчера вечером были... у телефонной будки, в нашем доме убили одного типа. Кто-то вошел и огрел его мастоидным молотком...
— Чем-чем? О чем ты говоришь?
— Можешь прочитать в «Ивнинг стандард». Когда я была у Тедварда — ну, куда я шла, когда наткнулась на тебя в тумане, — туда позвонил человек и сказал, что кто- то убил его, а когда мы вернулись, он лежал мертвый на полу нашего холла.
— Девочка моя, ты, часом, не выпила лишнего?
— Загляни в газеты, и сам увидишь. Думаю, в утренних выпусках будут все подробности. Но самое странное, Станислас, что, когда полиция спросила Мелиссу, где она провела вечер, она ответила, что все время была с тобой.
— Со мной? — встревоженно переспросил голос.
— Да, с тобой. Конечно я не сказала ей, что мы с тобой налетели друг на друга в тумане, вели себя глупо и скверно — ты должен признать, дорогой мой, что это так, — а потом выяснили, что ты и есть знаменитый Станислас Мелиссы. Но, к моему крайнему изумлению, она вдруг заявила, что весь вечер до половины десятого прошлялась с тобой в тумане. Какая врунья!
— Действительно, странно, — согласился голос, которому явно это не нравилось. — Скажи, Роузи, она не назвала мое имя?
— Только «Станислас» — фамилии никто из нас не знает.
— Тем лучше. — Станислас облегченно вздохнул. — Ну, пока, Роузи. Спасибо за удовольствие — это было чудесно. — Связь отключилась, и сержант Бедд в холле бесшумно положил трубку.
— Сукин сын! — воскликнула* Роузи, имея в виду конечно же не сержанта.
Наверху в просторной спальне-гостиной с ее добротной викторианской мебелью, высокой медной кроватью, старинным фарфором и хрусталем, Тедвард сидел со старой миссис Эванс, потягивая послеобеденный кофе и наблюдая за ней из-под косматых бровей. Миссис Эванс пребывала в колоссальном возбуждении. Соблазненная и покинутая Мадонна Лилия скакала по пустыне в поисках странствующего рыцаря («черного, но такого миловидного, дорогой Тедвард!»), в свою очередь преследуемая другим шейхом, явно с дурными намерениями.
— Он догоняет нас! — кричала миссис Эванс, прижимая к дивану украшенные драгоценными камнями шпоры и размахивая хлыстом из черного дерева и слоновой кости. — Мы должны покинуть караван, оставив с верблюдами несколько надежных людей, и скакать дальше! Бросьте драгоценности, пряности, пускай мой резной розовый паланкин засыпает песок... — Старуха сделала паузу, и Тедвард почти мог поклясться, что она подмигнула ему, но в следующий момент была у окна, выбрасывая наружу «драгоценности и пряности», пока в комнате не осталось ни одной подушки. Тедвард услужливо протянул ей свою кофейную чашку, но изящное изделие из лиможского фарфора