— Если не считать мастоидного молотка, — спокойно заметил Кокрилл.
Глава 10
Роузи очень переживала из-за того, что бедного дорогого Томаса запихнули в какую-то ужасную тюрьму, тем более, положа руку на сердце, из-за нее. Если бы она не вела себя так скверно в Женеве или, поскольку это было неизбежно, так как человек таков, каков есть, и ничего тут не поделаешь, если старый дурень Рауль не прилетел бы на этом чертовом самолете ябедничать Матильде на ее похождения... Конечно, было интересно смотреть, как полицейские топают по дому, а репортеры звонят, подходят к дверям и перелезают в сад через ограду, но читать следующим утром то, что они написали в газетах, было совсем не забавно... Хотя, честно говоря, скучным это тоже не назовешь. Конечно, Матильда ходит мрачная и сердитая, бабушка впадает то в буйное веселье, то в глубочайшую депрессию, Мелисса постоянно в слезах, а бедный милый Томас... В сотый раз Роузи говорила Кокки, что это наверняка был грабитель, так как просто нелепо думать, что Томас...
— Постарайся вспомнить этот телефонный звонок, Роузи.
— Но я помню. Я уже все о нем рассказала.
— Тебе не кажется, — настаивал Кокрилл, — что если бы ты снова там оказалась, то вспомнила бы что-нибудь еще? Какую-нибудь мелочь?
— Возможно, — с сомнением отозвалась Роузи. По крайней мере, это было бы хоть каким-то занятием — репортеры куда-то подевались, и дом превратился в ад. Она охотно села в такси с Кокки и поехала в дом Тедварда.
У Теда Эдвардса также болела душа за своего друга. Опаздывая на послеполуденный прием, он бродил по дому, сунув руки в карманы и глядя в окна на оловянно-серые воды канала. Конечно, настоящей опасности не было: так или иначе, они вытащат Томаса из этой передряги, даже если ему придется признаться. Конечно полиция не сможет ничего доказать, но это сбило бы их со следа и было бы довольно забавно. Только как лучше за это взяться?..
Внезапно у окна появилась Роузи и стала царапать стекло кривыми розовыми ногтями, как кошка, умоляющая впустить ее в дом. Когда Тедвард подошел к парадной двери, там оказался и инспектор Кокрилл. Они объяснили причину визита.
— Конечно, входите, — сказал Тедвард. — Только мне придется оставить вас одних, так как я уже опаздываю, а я вынужден принимать и пациентов Томаса. Но Роузи вам все покажет — она отлично здесь ориентируется.
— А твоя старая перечница не вернется? — спросила Роузи.
— Нет, — засмеялся Тедвард. — Она обиженно удалилась, очевидно считая, что мне не подобает быть замешанным в скверную историю с убийством. Вероятно, она уже работает над воспоминаниями обо мне: что я ем на завтрак и как быстро снашиваю носки. Чтоб ей пусто было! — И он направился к своему автомобилю.
— Обожаю Тедварда, — сказала Роузи, наблюдая, как он пролезает сквозь узкую дверцу на водительское сиденье. — Он такой солидный и уютный. Я называю его плюшевым медвежонком Тедди — это приводит его в ярость.
Тедварда это действительно приводило в ярость, ибо он жаждал получить от нее нечто большее, чем невинное кокетство, шутливые прозвища и заявления, что для нее всегда останется только дорогим старым плюшевым мишкой. Резко рванув машину вперед, Тедвард проскочил через ворота, злясь на слепящие глаза нелепые слезы. «Я должен с этим справиться, — думал он. — Толстый немолодой человек сохнет по девчонке вдвое моложе его!» Тедвард стыдился своей слабости, но при виде Роузи с ее юношеской свежестью, энергией и простодушием вся его решимость рассыпалась вдребезги, а голова шла кругом. Проскользнув сквозь поток транспорта, он свернул на Мейда-Вейл, и громкие проклятия привели его в чувство. Виновато помахав рукой водителям автобуса и такси, Тедвард поехал в сторону Сент-Джонс-Вуд, не подозревая о том, что у него дома его любимая невольно пытается доказать его вину в убийстве.
Дом обладал простейшей планировкой: парадная дверь вела в широкий коридор, тянущийся до задней двери; справа от нее находилась гостиная, а за ней приемная, окно которой, близкое к задней двери, выходило на маленький симпатичный сад. Но многочисленные крылья возле кухни и столовой на дальней стороне дома делали гараж недоступным без сложного маневрирования, которое в густом тумане наверняка было нелегким даже для хозяина, знавшего все входы и выходы. Кокрилл вернулся к Роузи, устроившейся в удобном кресле перед плитой в приемной Теда, с черной кошкой, свернувшейся у нее на коленях.
— Чем вы там занимаетесь, Кокки?
Кокрилл неопределенно хмыкнул.
— О, понимаю. Прошу прощения. Что дальше?
— Я хочу, чтобы ты точно рассказала мне, что произошло здесь позавчера вечером, когда умер Рауль Верне.
— О господи! — Было так скучно повторять одно и то же. — Ведь я уже вам говорила. Я пришла сюда около девяти. Тедвард вышел приготовить мне чашку чаю...
— Вы были здесь? В приемной?
— Нет, мы пошли в гостиную, он включил газ и заставил меня сесть и нянчить кошку, пока будет готовить чай. Я немного замерзла после ходьбы в тумане.
Кокрилл прошел через дверь в смежную комнату.
— Ты разговаривала по телефону здесь или в приемной?
— Я сняла трубку в гостиной. Аппарат стоял рядом.
— Иди сюда и покажи мне.
Роузи неохотно встала и вышла из приемной; кошка висела у нее на шее, как меховая горжетка, восторженно вертя хвостом, когда она поглаживала ее короткую глянцевую шерсть.
— Ты славная киска, — сказала Роузи.
— Оставь кошку в покое. Где ты сидела?
— О Кокки, какое это имеет значение? Я сидела здесь, а Тедвард поставил поднос на стол возле телефона. Потом он сказал, что я должна возвращаться домой, так как я давно ушла, устала и жду ребенка. Я как раз пришла, чтобы поговорить с ним об этом и потому что не хотела встречаться с Раулем.
— Но вы не успели это обсудить?
— Нет, так как Тедвард сказал, что я скверно выгляжу и должна лечь в постель. Он вывел машину из гаража и оставил ее нагреваться. Конечно, я могла поговорить с ним, пока допивала чай, но зазвонил телефон...
— Наконец-то мы добрались до телефонного звонка.
— Я сняла трубку и услышала голос, который просил поскорее прийти, так как кто-то ударил его мастоидным молотком. Потом вернулся Тедвард, я все ему рассказала, и мы поехали домой.
— Голос был иностранный?
— Конечно — ведь он принадлежал Раулю, — ответила Роузи.
— Как раз в этом я не уверен.
— Не Раулю? Тогда кому?
— Предположим, — осторожно сказал Кокрилл, — это был голос Тедварда.
Роузи резко опустилась на край кресла. Кошка соскользнула с ее плеча, вскарабкалась на спинку кресла и нехотя устроилась там.
— Тедварда?!
— По-твоему, это могло быть?
— Конечно нет! Ведь Тедвард...
Кокрилл сел на стул напротив нее, склонился вперед и взял ее маленькие пухлые руки в свои.
— Роузи, я знаю, что ты любишь Тедварда, но ведь Томаса ты любишь еще больше. В конце концов, он твой брат — и очень добрый брат.
— Да, конечно...
— Разве ты бы не предпочла, чтобы из них двоих убийцей оказался Тедвард?
Роузи пожала плечами.
— Не вижу, каким образом он может им быть.
— Предположим, он тогда не выводил машину, а добежал до ближайшей телефонной будки, позвонил по этому номеру и притворился Раулем...
Роузи покачала головой.
— Прежде всего, он вывел машину, потому что она урчала у парадной двери, а чтобы вывести ее из гаража, требуется порядочно времени даже в лучшую погоду.
— Предположим, она стояла там все время.
— Нет. Я бы увидела ее, когда пришла.
— Если бы машина стояла за углом с включенным мотором, понадобилось бы немного времени, чтобы подвести ее к двери, не так ли?
— Возможно, но этого не произошло. Каким образом он мог мне позвонить и зачем?
— Не важно, зачем. Ты хорошо знаешь это место — поблизости есть телефонная будка?
— Нет, — быстро ответила Роузи. — Я это знаю, так как, когда линия выходит из строя, Тедварду приходится выводить машину и ехать в паб, а в таком тумане ему бы на это потребовалось больше часа.
— А как насчет соседнего дома?
— Чепуха! — с презрением отозвалась Роузи. — Ведь живущие там сразу бы об этом сообщили, и где бы тогда оказался Тедвард?
Довод был разумный.
— Есть в доме телефон с другим номером?
— Нет. Телефон стоит в приемной, а параллельные аппараты — здесь и наверху у кровати Томаса на случай ночного вызова.
— Конечно, он мог говорить с основного телефона.
— Я бы это услышала, — возразила Роузи. — Ведь основной телефон совсем рядом. — Она кивнула в сторону смежной приемной.
— Он ведь говорил очень тихо.
— Да, но как Тедвард мог устроить, чтобы телефон зазвонил? Было бы слишком большим совпадением, если бы телефон зазвонил как раз в нужный момент и он перебил разговор, сняв трубку параллельного аппарата.
Кокрилл всегда знал, что в, казалось бы, тупой головке Роузи течет струя здравого смысла, унаследованная от валлийских предков. Теперь он замечал это более чем когда-либо.
— Этого я тоже не могу понять. Предположим, он договорился с телефонисткой, что та позвонит в определенное время?
— Откуда он знал, какое время ему понадобиться9 Я ведь здорово опоздала. К тому же ему пришлось бы сказать телефонистке «благодарю вас» или еще что-нибудь, а он не мог этого сделать, так как я сняла трубку во время третьего или четвертого звонка и голос зазвучал сразу же. Да и какой в этом смысл, если вы могли бы легко проверить это у телефонистки?
— Если бы я об этом подумал.
— Если Тедвард был таким изощренным преступником, каким вы его себе представляете, он бы не стал так рисковать. — Роузи добавила, что раз Кокки об этом подумал, то может и теперь позвонить телефонистке.
— Потом я это сделаю, — сказал Кокрилл. Но он знал, что Роузи права. — Ты вовсе не такая глупая, как некоторые думают.
— Знаю, — скромно отозвалась Роузи. — Люди всегда удивляются, когда это обнаруживают.
Кошка, поняв, что обстановка разрядилась, соскользнула со спинки кресла и устроилась на коленях у Роузи. Кокрилл посмотрел на светловолосую голову девушки, склонившуюся над темной глянцевой шерстью, вышел в приемную, закрыв за собой дверь, оттуда прошел в коридор и направился к гаражу. Понадобилась бы всего минута, если не меньше, чтобы подвести к парадной двери машину, стоявшую за углом с включенным мотором. Кокки вернулся