Тедвард попытался унять дрожь в руках.
— По-вашему, правда так много значит?
— Да, — ответил Кокки. — Она священна. Если вы врач, ваша цель — сохранять жизнь, а если полисмен — добиваться правды.
Мутные серые глаза вновь начали блуждать, беспокойные руки — дрожать на маленьком столике, изможденное лицо — непроизвольно дергаться.
— Я... Они... Я не моту вспомнить происходящего в суде... — Перед ним опять возникли пепельно-серые руки и белое пухлое лицо. — Роузи здесь?
— Нет, — спокойно отозвался Кокрилл. — Роузи мертва.
~ Если они меня убьют, — сказал Тедвард, — Роузи будет рядом. Где бы я ни оказался после смерти, там будет Роузи. Но они не должны меня вешать! — внезапно закричал он. — Я не хочу умирать!
— Вас не повесят, и вы не умрете. Вас отправят в... в спокойное место, где вы обо всем забудете и вновь обретете мир...
Но Тедвард подошел к решеткам камеры, просунул сквозь них руки и схватил ими пепельные руки Роузи.
— Не говори им ничего — не позволяй им узнать правду и приговорить меня к смерти. Не рассказывай никому, что я остановил машину в тумане и вышел «попытаться узнать, где мы находимся»... Не рассказывай никому, Роузи, каким долгим показалось тебе ожидание моего возвращения...
Библиографическая справка
«Лондонский туман»
Одной из причин достаточно короткой карьеры инспектора Кокрилла было падение интереса к детективам в середине 50-х годов. Поэтому многие авторы того времени довольно сильно отступают от привычных образчиков жанра. В «Лондонском тумане», например, после поспешного уверения читателя, что убийство все-таки произойдет, несколько первых глав излагаются в неуемно юмористическом стиле, что весьма нехарактерно для классического детектива.
И все же «Лондонский туман» — несомненно ярко выраженное детективное произведение. И конечно же здесь налицо элементы, роднящие его с уже отжившим свое классическим детективом — четко очерченный круг подозреваемых, а так же — не совсем официальный подход к расследованию. Чарлзуэрт «пригласил, как один мальчик другого, инспектора Кокрилла — сопровождать его на детскую вечеринку». И никто не упоминает о разрешении начальства на участие в расследовании полицейского из провинции.
«Кокки», который в этом романе именуется «Ужасом Кента», берется за расследование не из-за того, что считает, будто лучше разберется в деле благодаря близкому знакомству с подозреваемыми, а из желания утереть нос раздражающему его Чарлзуэрту.
Искусно выписанная детективная линия, тем не менее, не слишком оригинальна. В какой-то степени она является вариацией идеи из легендарного «Таинственного дела в Стайлз» Агаты Кристи. Так же наблюдается определенное сходство с романом Эллери Куина «Не расплатиться вовек». Драматические сцены в зале суда могли бы напоминать об адвокате Перри Мейсоне, если бы инспектор Кокрилл не являлся почти полной противоположностью этому герою!
Как это часто случается в романах с запутанным сюжетом, где выдвигаются версии против всех действующих лиц по очереди, персонаж, выбранный автором, может показаться не самым лучшим претендентом на убийцу. В результате получается, что решающим фактором обвинения оказывается эпизод, про который известно только читателям, а обстоятельство, которое должно было оказаться весьма важным для раскрытия дела — кто и зачем перевернул мертвое тело, — остается невыясненным. Уверенность Кокки в том, что преступник признается сам, возможно, была достаточно подкреплена психологической картиной преступления, но оставляет после себя ощущение рисовки пожилого инспектора перед молодым.
Не лишенный некоторых технических недочетов, роман тем не менее остается прекрасным образчиком увлекательного и хитроумного детектива — и, пожалуй, может претендовать на звание самого смешного детектива столетия.
Вышел в Англии в 1952 году.
Перевод выполнен В. Тирдатовым специально для настоящего издания и публикуется впервые.
А. Астапенков