все это исчезнет. Ческа унимала мою боль. Она прогоняла всю боль прочь.
А я все разрушал. Это все, что я делал. Разрушал.
— Открой глаза, — сказала она. Ее гребаный акцент глубоко проникал в мои кости. Успокаивая все мои разоренные нервы. Тепло ее ладоней согревало мое замерзшее тело. — Малыш, открой глаза.
Я сделал, как она сказала, и здесь, прямо передо мной, тоже на коленях стояла моя девчонка из Челси. Единственная, кого я когда-либо чертовски хотел. Единственная, кого я когда-либо впускал в свою жизнь и сердце.
— Я не знаю, как это сделать, — сказал я, и глаза Чески наполнились слезами. — Я не знаю, как позволить себе чувствовать все это. Как… — Я коснулся ее лица, ее нежной, словно шелк, кожи под моими мозолистыми пальцами. — Как, черт возьми, мне это сделать? — я ухватился за эту эмоцию, которую так боялся потерять сквозь надломленный тон моего голоса.
— Артур, — Ческа поцеловала меня. Эти гребаные мягкие губы касались моих, и боль исчезала все больше и больше, как и огонь в моих венах, как и пульсация в моей голове. Все эти мысли в моей голове… Видео снова и снова... Воспоминание о Ческе на земле, в моих руках, неподвижная…
Я обнял ее за талию, притягивая ближе. Мне нужно было, чтобы она была ближе. Ее руки запутались в моих волосах.
— Впусти меня, — сказала она и поцеловала меня в шею. — Не отталкивай меня больше. Пожалуйста, просто впусти меня. Назад пути нет.
— Я не могу, — сказал я, инстинктивно пытаясь восстановить свои стены. Закрыть трещину в моей груди. — Я, черт возьми, не могу.
Ческа отстранилась и, встретившись со мной взглядом, сказала:
— Я люблю тебя, Артур Адли. Больше, чем кто-либо когда-либо кого-то любил. — Наполовину выстроенные стены снова рухнули, когда эти слова сорвались с ее губ. Трещина превратилась в черную бездну. — Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, даже если не можешь произнести эти слова вслух.
Я застонал и схватился за голову, нуждаясь в том, чтобы чертова боль прекратилась. Остекленевшими глазами я снова посмотрел на нее.
— Они убили их. Заклейменные ублюдки, которые пытались забрать тебя. Они убили мою маму и сестру. Сожгли их заживо.
— Я знаю, — сказала она, и слезы потекли по моим гребаным щекам. Она вытерла мне лицо, и моя голова упала ей на плечо. Я вдыхал ее запах. Я, черт возьми, почувствовал, как она заполнила мои легкие. Почувствовал, как она пробежала по моему телу, как проклятое лекарство от яда, который слишком долго был в моей плоти и крови.
— Я здесь ради тебя. Позволь мне быть рядом с тобой. — Она прижимала мою голову к себе, обнимая и заставляя дышать. — Позволь мне любить тебя.
— Я не знаю как, — прошептал я. — Я ни хрена не знаю, как это сделать.
— Ты уже начал. — Она подняла мою голову. Ее рука легла мне на сердце. — Не отключай это больше. Если тебе грустно — грусти. Если чувствуешь боль — позволь своему телу принять эту боль. Радость, печаль, горе, вина, счастье... любовь. — Она улыбнулась, и это чуть не раздавило меня. — Никто не может вытеснить их навсегда. В конце концов, что-то или кто-то, — сказала она, целуя, — заставит вырваться наружу, а вместе с этим и все эмоции, которые ты загнал обратно в коробку, где им не место. — Ческа поцеловала меня в щеку, потом прижалась лбом к моему. — Я хочу узнать тебя, Артур. Всего тебя. Каждую частичку тьмы, каждую частичку печали, все это. Хорошее и плохое, жестокое и душевное.
— Прости меня, — сказал я, чувствуя, как слова застревают у меня на языке. — За то, что сделал. — Я стиснул зубы, не зная, как это сделать, как впустить ее, извиниться, чтобы она действительно была рядом. — Видео… — Я отрицательно покачал головой. — Я не знал, как с этим справиться. Я все еще не... — мой голос сорвался, и я опустил голову на плечо Чески. Она села на пол, и притянула мою голову к себе на колени. Я не сопротивлялся. Обнял ее за талию и позволил моему сердцу оставить стены в обломках, позволил ей снова занять мой разум.
Ческа обхватила мою голову руками. Оставляла поцелуй за поцелуем на моем лице, волосах, везде, куда могла дотянуться. Мы лежали так целую вечность, и пламя камина плясало в моих глазах. Но в нем я видел, как горит дом, как мама и сестра сидят внутри, не в силах убежать. Видел безжизненную Ческу на руках.
— Я не могу потерять тебя, — сказал я, и Ческа перестала дышать. — Я не могу потерять и тебя тоже.
Ческа выдохнула. Она крепче прижала меня к себе.
— Я тоже не могу потерять тебя.
Мало-помалу боль в груди покидала меня, оставляя только онемение. Это было похоже на действие наркотика. Как жар, который наполняет вены, когда алкоголь начинает действовать. Ческа продолжала гладить меня по волосам, и я чувствовал, как мои веки опускаются. Я так чертовски устал.
У меня больше не было сил отталкивать Ческу. Она была рядом, гладя меня по волосам. Мое дыхание стало глубоким, и я выдохнул. Но перед тем как заснуть, я открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Чески.
— И ты меня погубила, — сказал я и позволил себе найти утешение в темноте. — Когда я встретил тебя, принцесса... ты тоже меня погубила.
***
Ческа спала на полу. Огонь в камине погас, остались только угли. Виски и водка все еще крутились во мне, и гребаные последствия уже начали действовать. Я чувствовал себя чертовски дерьмово, но принял это. Я заслужил адское похмелье.
Снаружи все еще была кромешная тьма. Я проспал всего два часа, но проснулся и понял, что должен это увидеть. Я не был там двенадцать лет. Я должен был вернуться... и я хотел, чтобы Ческа была со мной.
Присев на корточки, уставился на ее спящее лицо. Я чертовски ненавидел себя за то, что сделал с ней сегодня. Она чуть не погибла, а потом я растоптал ее гребаное сердце, оттолкнув на глазах у моей семьи. Обидел ее. Заставил почувствовать, что она не нужна мне.
Нет ничего более далекого от правды, чем это.
Я глубоко вздохнул. Мне хотелось блокировать все это. Снова выстроить стены и вернуться к тому, как это было раньше. Но не могу этого сделать. Иначе потеряю ее. А я не собирался снова ее терять.
— Принцесса. — Я провел пальцем по ее лицу. Ческа пошевелилась, но тут же снова заснула. Я почувствовал, как ухмылка растянулась на моих губах, и подумал, как это чертовски странно. Я никогда не улыбался, разве что перед убийством. Но когда она вот так отказывалась просыпаться, это была совсем другая улыбка. — Принцесса, — повторил я, глаза Чески открылись, и она быстро села.
— Что? — в панике спросила она, потирая сонные глаза. — Что-то не так? Что-то случилось? — ее глаза привыкли к слабому свету в комнате без окон, и она осмотрела меня. — Ты в порядке?
Я взял ее за подбородок и притянул к себе. Поцеловал ее в губы, скользя языком по ее. Я хотел войти в нее. Трахать у камина, пока она не выкрикнет мое имя.
Что-то во мне изменилось. Когда я проснулся всего двадцать минут назад, с Ческой в моих объятиях и обрушившимися стенами внутри, все изменилось.
Меня ничего не пугало. Смерть меня не пугала. Но девчонка из Челси, Ческа Харлоу-Райт? Она чертовски пугала меня. Потому что поселилась в моем сердце. Она вцепилась в него когтями, и если захочет уйти или если ее заберут, пути назад не будет. Это будет конец.
Я принял душ и почистил зубы, пытаясь избавиться от тяжести ночи и алкоголя. Но с той минуты, как мои глаза открылись, мне нужно было, черт возьми, выйти. Мой желудок скрутило, подсказывая мне, куда нужно идти. Машина ждала, и фургон с солдатами был готов следовать за нами.
Я оторвался от губ Чески. Она внимательно посмотрела на меня.
— Мне нужно, чтобы ты поехала со мной.
— Куда? — спросила она, но встала. Стопроцентное доверие. Она доверяла мне без колебаний. Жар распространился по мне от осознания этого.
Я поднял одеяло, которым накрывал Ческу. Схватив ее за руку, притянул ее к своей груди, снова целуя. Я был чертовски зависим. Так было всегда. Но теперь, после сегодняшнего вечера, все было по-другому. Это было похоже... на нечто большее.
— Ты можешь поспать в машине, — сказал я, и она вышла из комнаты, все еще полусонная, сжимая мою руку. У двери она надела кроссовки, и я завернул ее в одеяло, когда мы вышли на морозный ночной воздух. Она прижалась ближе ко мне, когда мы вышли под дождь и сели в «Бентли».
Когда мы выехали на пустынную в это время улицу, Ческа прильнула ко мне. Я чувствовал, что она наблюдает за мной, пока выискивал кого-нибудь, кто мог следить за нами. Мои люди в фургоне и те, что были в других, менее заметных машинах, незаметно следовали за мной, чтобы проследить, что ничего не случится.
Наконец, убедившись, что все в порядке, я встретился с ней взглядом.
— Принцесса, — сказал я и откинул волосы с ее лица. Мне нужно было видеть это идеальное лицо.
— Ты в порядке? — она нервно сглотнула. — Мы в порядке?
Я прижался лбом к ее лбу, моя грудь сжалась. Потому что я мог винить только себя. Я облажался. Был эгоистичным придурком слишком много лет. Был бесчувственным и холодным слишком долго. Но я собирался попробовать с ней. Девчонка из Челси была единственной, кто мог заставить меня попытаться ослабить свою защиту. Больше никто. Только она. Всегда она.
— Мы в порядке, — сказал я ей в губы, услышав вздох облегчения. — Более чем.
— Мы едем в Котсуолд? — тихо спросила, читая мои гребаные мысли. Она знала меня. Ческа тоже теряла людей. Знала, что я сейчас чувствую. Я кивнул и поцеловал ее в макушку, когда она прижалась ко мне. Я думал, она уснет. Но она не спала, пока мы ехали несколько часов, чтобы добраться до любимого места моей мамы.