Просто, черт возьми, держалась.
— Почему? — переспросил Фредди, обходя кровать. Я посмотрел на своего старика и почувствовал, как трещина в моей груди взорвалась лавой, обжигающим жаром, наполняющим меня только раскаленной яростью вместо крови. Фредди остановился передо мной, и я представил себе, каково это — обхватить руками горло ублюдка.
Сжимать и смотреть, как его покидает жизнь.
Он был моим братом. Он был моим гребаным братом.
Фредди уставился мне в лицо, насмехаясь.
— За моего отца.
Мои мысли плыли, из-за электрошокера я был словно пьян, густой туман вторгался в мой разум. Я подумал об отце Фредди, о Фрэнке. Я ничего не понимал. Я ни хрена не понимал!
— Мой отец умер из-за него, — сказал Фредди, снова направляя пистолет на моего отца. Должно быть, он заметил мое замешательство, потому что сказал: — Мой отец не был гребаным Адли. Он был из Дептфорда. Он насквозь был парнем из Южного Лондона. И он годами подсылал в твою гребаную семью ублюдков. Сливал информацию настоящим хозяевам этого города. Его настоящей семье. — Фредди улыбнулся мне. — Моей настоящей семье.
— И кто же твоя настоящая семья? — я улыбнулся. Ледяной улыбкой, обещающей медленную и мучительную смерть.
Фредди встал.
— Ты с ними познакомишься. На самом деле, чертовски скоро.
— Отпусти их. — Я услышал тихий голос, доносящийся от двери в спальню, и побледнел, когда увидел Джина, стоящего в дверях с пистолетом в руке. Его рука дрожала. Карие глаза парня были широко раскрыты от ужаса.
— Джин! — успела сказать Ческа, прежде чем ей заклеили рот скотчем. Слезы потекли по ее щекам, когда ее глаза метнулись к моим, и я увидел в них гребаный ужас. Не за нее. Или меня. За Джина. Она полюбила его.
— Джин! — крикнул я, как раз в тот момент, когда на него набросился один из ублюдков, стоявших рядом. Парень выстрелил, но нападавший на него придурок отбил его руку, направив пистолет к потолку. Затем он вырубил парня ударом в лицо.
Джин согнулся и упал на пол.
— Оставь его, — сказал я Фредди. — Оставь его здесь, и когда я, наконец, убью тебя, то сделаю это немного менее болезненно.
Фредди улыбнулся, затем сказал ублюдку рядом с Джином:
— Забирайте его тоже. Не могу допустить, чтобы моя старая семья узнала, что я замешан во всем этом дерьме. — Он пожал плечами. — К тому же, это разозлит Эрика и Веру. — Фредди улыбнулся еще шире. — И Чарли, конечно. Я бы все отдал, чтобы увидеть, как этот придурок ловит несколько пуль. А еще лучше — как лежит в шести футах под землей.
— Я ПРИКОНЧУ ТЕБЯ НА ХРЕН! — заорал я на Фредди.
Фредди шагнул прямо ко мне. Мой брат. Во всех смыслах и целях это был мой чертов брат. Все эти проклятые годы он жил с нами. Здесь. В этом гребаном доме. Я едва мог дышать, когда он посмотрел мне в глаза. Ческа замерла в руках своих похитителей. Она встретилась со мной взглядом, и я увидел понимание в ее зелено-карих глазах. Я хотел вытащить ее отсюда. Как угодно. Я вытащу ее.
Фредди щелкнул пальцами у меня перед носом, красная пелена застилала мне глаза. Он наклонился ближе и, убирая пистолет обратно в карман пиджака, сказал:
— Ты проиграл, Арти.
Внутри у меня все кипело от ярости. Взглядом я бросал ему вызов, но молчал. Я снова стал тем, кем был. Позволял ублюдкам позади меня думать, что они меня поймали. Пусть эмоции исчезнут с моего лица, как всегда учил меня отец. Фредди рассмеялся, и некоторые мужчины в комнате засмеялись в ответ, сочтя мое молчание проявлением слабости. Внутри меня полыхал вулкан, готовый извергаться чертовски мучительными смертями.
Фредди снова повернулся ко мне.
— Ты же великий шахматист, Арти. — Он наклонился вперед, пока не оказался всего в дюйме от моего лица. Его улыбка погасла, но смех все еще плясал в его гребаных глазах. — Шах и мат.
Внешне у меня не дрогнул ни один мускул. Но внутри... Внутри я бил предателя ножом в глаз и вырывал его все еще бьющееся сердце из груди, пока он еще дышал и мог чувствовать каждый удар.
— Забирайте их, — сказал Фредди после того, как я позволил ему высказаться, и ублюдки потащили нас из комнаты. Ческа посмотрела на меня, и я медленно кивнул. Все будет в порядке. Я не позволю им причинить тебе боль. Я вытащу нас отсюда. Я никогда, черт возьми, тебя не отпущу.
— Я люблю тебя, — говорили ее глаза, как будто она смирилась, будто это было наше гребаное прощание. Как будто она никогда не вернется ко мне. Я изо всех сил старался дышать, чтобы не взорваться. Мне нужно было подумать.
Мне нужно подумать.
Какой-то придурок позади меня вынес Джина вслед за моей девушкой. Ублюдки подтолкнули меня шагать дальше.
Когда мы вышли за дверь, нас уже ждали два небольших фургона и машина. Я оглядел все вокруг, церковный двор и подъезд к дому. Мои люди лежали на земле с перерезанными глотками. Убиты, без предупреждения, без чести. Фредди ждал, когда моя семья покинет дом.
«Сообщение», — подумал я. Сообщение, которое он получил, сидя рядом с моим отцом. Оно было не от Чарли. Это означало, что кем бы ни были эти чертовы люди, они убили солдат, наблюдавших за моим домом, и были готовы напасть на нас. Мои мысли метались. Интересно, было ли вообще нападение на западный док, куда поспешила моя семья? Или это тоже была подстава? Неужели они попали в засаду, когда добрались туда?
Неужели они все мертвы?
— Разделите их, — сказал Фредди, возвращая меня в реальность. Я повернул к нему голову, уже ощущая на языке запах его неминуемой смерти. — Вон тех двоих туда, — сказал он, указывая на фургон, потом на Ческу и Джина. Эти ублюдки сначала затолкали Джина в фургон.
Ческа повернулась ко мне лицом, и я поднял подбородок, приказывая ей ждать меня. Что я приду за ней. Что бы ни случилось. На ее лице появилась слабая улыбка, и ее втолкнули в фургон. Двери за ней захлопнулись.
Я хотел броситься в атаку. Чтобы отбиться от ублюдков, держащих меня, и послать пули в их гребаные черепа. Но мне нужно было подумать. Мне нужно как следует подумать. Я был в меньшинстве и не хотел подвергать Ческу и Джина риску.
Фредди победоносно ухмыльнулся, глядя, как меня запихивают в фургон. Два урода, которые держали меня, тоже сели со мной. Когда двери фургона закрылись, я увидел, как Фредди скользнул на заднее сиденье машины.
Зазвонил телефон. Один из придурков рядом со мной услышал это, полез в мой карман и, вытащив телефон, раздавил его ногой. Но не раньше, чем я увидел имя: Ронни.
Она что-то нашла. Ронни и Вера, черт возьми, что-то нашли.
Мотор зарычал, и фургон отъехал от церкви. Руки у меня были связаны за спиной липкой лентой. Тупым ублюдкам надо было использовать титановые наручники или подобное дерьмо. Потому что я собирался свалить. Я уйду, но когда вернусь, на их головы обрушится весь чертов гнев дьявола.
Я потянулся к поясу брюк и потайному карману. Не издав ни звука, я вытащил из кармана нож, который прятал при себе, повертел его в руках и начал разрезать ленту. Придурки рядом со мной смотрели в затемненные окна, очевидно проверяя, не преследует ли нас кто-то из моих людей. Водитель был отгорожен тонированной перегородкой.
Скотч поддался под моим лезвием, и руки освободились. Мое дыхание стало глубже, когда я попытался справиться с последствиями ударов электрошокера. Я напряг мышцы ног, проверяя их силу. Этого было достаточно. Этого было достаточно, чтобы убить этих ублюдков и убраться к чертовой матери из этого фургона.
Я крепче сжал нож, а затем, как гребаная вспышка, полоснул острым лезвием по горлу обоих ублюдков, по одному, сзади — они даже не заметили моего приближения. Взгляды широко распахнутых глаз начали метаться по фургону. Я повалил их на спину, придавив коленями, чтобы водитель ничего не услышал. Их кровь пропитала мою одежду. Я сорвал с них маски, пока они боролись за воздух. Всматривался в их лица, но не узнал. Ничто в них не давало мне ни малейшего представления о том, кто, черт возьми, эти ублюдки.
Они оба схватились за горло, отчаянно пытаясь зажать рану. Потом я увидел их запястья… Я, черт возьми, видел это: круглое клеймо с V-образной фигурой в центре. Клеймо, которое стало для меня гребаным спусковым крючком. Метка, которая заставляла меня хотеть выпотрошить их всех до единого.
И Фредди был одним из них. Он был одним из тех, кто убил мою маму и сестру, а теперь он убил моего отца, раз и навсегда, Алфи Адли — всего лишь труп на кровати, в которой он застрял на так много месяцев. Я выбросил эти мысли из головы. У меня не было времени думать обо всем этом, мне нужно было рационально мыслить. Я должен выбраться из этого гребаного фургона. Я должен вернуться к своей семье, к своим людям.
И тогда охота начнется.
Мужчины перестали дергаться, и я молча перелез через них и добрался до задних дверей фургона. Слава богу, это был старый фургон, у которого не было датчиков, предупреждающих водителя об открытии. Я повернул замок, затем распахнул двери. И сразу узнал дорогу — мы все еще были в Ист-Энде. Все еще в моем гребаном королевстве.
Убедившись, что позади нет машин, я выпрыгнул из фургона на асфальт, раздирая кожу от удара. Но я этого не чувствовал. Ни хрена не чувствовал. Мое сердце и любая способность чувствовать что-либо уносились прочь вместе с моей девчонкой из Челси, направляясь Бог знает куда. Только потребность убивать и мстить поддерживала меня. Все мои мысли были сосредоточены на том, что я должен был сделать.
А потом я, черт возьми, побежал. Оказавшись за ближайшим зданием, я оглянулся на дорогу и увидел фургон, в котором сидели Ческа и Джин. Впереди была машина Фредди. Они повернули налево и скрылись из виду.
В ту минуту, когда этот чертов фургон исчез, с Ческой на заднем сиденье, смертельное спокойствие охватило меня. Темный Лорд только что потерял из виду свою Темную Леди, и это повернуло мир вокруг своей оси. Демоны внутри кричали мне, чтобы я вернул ее. Бунтовали внутри меня и рычали, требуя вернуть свою королеву. Стереть с лица земли любого ублюдка, который встанет у нас на пути.