к девушке. В одну секунду он выхватил нож, а еще через секунду вонзил его ей прямо в сердце.
Моя невозмутимость, которую я так пыталась сохранить, исчезла. Я закричала, когда девушка упала на пол, ударившись головой о бетон. Кровь текла на пол. Но я увидела это... увидела единственный кусочек жизни, который все еще был в ее глазах, когда она сделала свой последний вздох. Облегчение.
Она хотела умереть.
У меня внутри все сжалось. Что случилось с ней, что заставило ее захотеть умереть? Чтобы в ее разбитом сердце не осталось надежды?
— Ты убил ее! — прорычала я. — Зачем ты убил ее?
Олли вытер нож о пиджак одного из своих людей и убрал его обратно в карман.
— Зачем она мне, когда у меня есть ты? Теперь у меня есть подлинник. После всех этих лет у меня наконец-то есть ты. Больше никаких подделок.
— Нет меня у тебя, — произнесла я четко и громко. — Ты никогда не получишь меня.
Олли бросился на меня, остановившись всего в дюйме от моего лица. Когда он говорил, из его рта брызгала слюна.
— А кто получит? Адли. Чертов Артур Адли. — Он рассмеялся. — И ты считаешь меня демоном? Это он чертов монстр.
— Он не торгует людьми, — выплюнула я. Олли покачал головой, словно разочаровавшись во мне. Нет… как будто ему было жаль меня.
Олли обхватил ладонями мои щеки. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Я ненавидела это. Ненавидела, потому что Артур держал меня так. Он всегда держал меня так. Когда он это делал, я чувствовала себя желанной. Я чувствовала себя в безопасности. Чувствовала себя обожаемой.
Когда это сделал Олли, я почувствовала себя оскорбленной.
— Бедная, бедная, наивная девочка, — сказал Олли таким мягким тоном, словно разговаривал с ребенком. — Ты понятия не имеешь, какое зло живет в нем. Ты не видела, сколько тьмы живет в его душе. Разве ты не боишься этой тьмы внутри него?
Я посмотрела прямо в глаза Олли.
— Ты еще не видел мою.
Олли отшатнулся, словно не узнавая меня. Как будто та версия меня, которую он жаждал, была отравлена влиянием Артура. Хорошо. Я хотела погибнуть в его глазах. По правде говоря, Олли теперь меня не знал. Он никогда не встречал эту Ческу. Ту, у кого отняли всю семью, всех друзей. И это был не Артур. Все это дерьмо было из-за него.
Он отравил меня. Он погубил девушку, которую когда-то страстно желал. Я стала чудовищем, созданным им самим.
Олли поднялся на ноги, и по тому, как он с отвращением посмотрел на меня, я поняла, что зашла слишком далеко. Но мне было все равно. Я хотела, чтобы он никогда не прикасался ко мне. Мне хотелось, чтобы он умер. Я взглянула на девушку на полу. Он должен был сдохнуть за то, что убил ее, причинил боль, украл ее из этой жизни.
— Она была жалкой копией тебя, — сказал Олли, проследив за моим взглядом. — Ее родители действительно облажались со своим долгом. Заключили со мной сделку, которую не смогли выполнить. — Он пнул ее, перевернув на спину, и пожал плечами. — Но ее можно было купить относительно дешево. Долги ее родителей были не так уж велики. — Он отвел свой взгляд от девушки и, ухмыляясь, сказал: — В отличие от тебя.
Потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло то, что он только что сказал. Чтобы осознать это. Мое сердце сжалось от того, что он имел в виду. Я покачала головой, все быстрее и быстрее, а его ухмылка превращалась в торжествующий оскал.
Он не это имел в виду. Он издевался надо мной.
— Я хотел тебя, — вздохнул Олли. — Но мой отец считал мою потребность в тебе странной. Все время твердил мне, чтобы я забыл о тебе. Что я веду себя как болван. — Он пожал плечами. — К сожалению, несколько дней спустя он попал в ужасную аварию, разбившись на вертолете, и встретил свою безвременную кончину. Оставил меня во главе нашей империи. Организации, которая шаг за шагом сминала под себя преступный мир.
Холод. Все, что я чувствовала — это холод. Осколки льда впивались в мою плоть и царапали каждую из моих костей, причиняя мучительную боль.
— Наш бизнес перешел ко мне, и у меня появилось несколько человек, которые внезапно должны были заплатить раньше, чем планировали.
Мой папа. Хьюго.
— Ты угадала, — он убедился, что я слушаю, — их не пришлось долго убеждать. Мы все знали, что Хьюго не любил тебя, во всяком случае, не так. Ему всегда нужна была только компания. А твой дорогой папаша был в таком дерьме, что я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.
— Ты лжешь, — прошипела я, но в моем голосе не осталось ни грамма уверенности.
— На самом деле все было просто, — сказал Олли. — Все это устроить. Вы должны были пожениться. Конечно, этого никогда бы не произошло, нужно было только заключить сделку. Но тебе и не нужно было этого знать.
— Ты убил их, — сказала я, чувствуя, как лед начинает таять, и сквозь него пробивается ярость.
— Или мы смонтировали это видео, чтобы заставить тебя так думать?
Я замерла.
Нет... нет, нет, нет… Он лжет. Должно быть, он лжет.
Олли кивнул своим людям и улыбнулся мне, когда они вышли из комнаты. Я услышала приглушенные голоса за пределами комнаты, в которой мы находились. Затем в дверях появились воскресшие из мертвых мой отец и Хьюго.
Я сломалась. Когда увидела их лица, живые и здоровые, мое сердце разорвалось на части.
— Ческа, — прошептал Хьюго и побледнел. Человек, державший его за руку, втолкнул его в комнату. Хьюго упал на пол в нескольких футах от того места, где мы сидели.
— Ческа, нет... — сказал Джин рядом со мной. Его голос был полон печали из-за того, что я видела.
Я перевела взгляд с Хьюго на отца. Моего отца. Который продал меня. Который, по словам Олли, продал меня.
— Ческа, — сказал папа, и в его глазах заблестели слезы. Он попытался дотянуться до меня, но мужчина, державший его, тоже поставил его на колени рядом с Хьюго. Они выглядели так же, как и всегда. Помятые от того, что их привезли сюда, но такие же, как всегда.
Где они жили все это время? Чувствовали ли они себя виноватыми в том, что сделали?
— Нет, — сказала я, отказываясь верить правде, которая смотрела мне в лицо.
— Ческа, — сказал Хьюго, нахмурившись. — Мне очень жаль, очень жаль.
— Ты продал меня, — сказала я, но смотрела прямо на отца. Мой отец. Человек, который должен был заботиться обо мне. Любить меня. Но все, чем он когда-либо был — это холод. После смерти мамы в моем мире не было любви. На этот раз я была рада, что моя мама умерла. Если бы она была еще жива, это убило бы ее.
— Олли сказал, что позаботится о тебе. Он сказал, что не причинит тебе вреда. Что он любит тебя. — Мой отец сглотнул. Как будто знал, что слова, которые произносил, были полнейшей чушью. — Тебе всегда нравился Олли, — папа опустил голову, и за всю свою жизнь я ни разу не видела, чтобы он выглядел сломленным. Он всегда был уверенным и сильным. Но сейчас передо мной он казался слабым, побежденным. Наконец, я увидела, как чувство вины волнами отхлынуло от него.
— Ты продал меня, — повторила я, и его извиняющийся взгляд отскочил от меня, как от стены.
— Долги были слишком велики. — Глаза Хьюго были такими же, как у девушки, лежавшей на полу. Лишенные жизни. И, глядя на своего бывшего жениха, я поняла, что он терзается чувством вины, которое и должен был испытывать. Амбиции Хьюго всегда были его ахиллесовой пятой.
Мне и в голову не приходило, что я стану той, кого они продадут, чтобы спасти свою шкуру.
— Вот видишь, Ческа, — сказал Олли. — Я был твоим спасителем. — Олли подошел к отцу и Хьюго, стоявшим на коленях. — Твоя собственная семья не заслуживала тебя, — он покачал головой, как будто сам разочаровался в них. — Тебе просто повезло, что именно со мной они торговались за твою жизнь. С тем, кто любил тебя. С тем, кто мог бы подарить тебе весь мир.
— Мир, построенный только на страхе, — огрызнулась я, но не отвела глаз от папы. Как он мог так поступить со мной? Его единственной дочерью…
Папа поднял голову.
— Мне очень жаль.
Его извинения пытались зацепить мое сердце. Но я их отбросила. Пустое выражение лица Хьюго оставалось на месте. Он был оболочкой. Не более чем живой труп.
— Фирма Адли построена на страхе, но ты достаточно легко раздвинула для него ноги, — прошипел Олли, и я увидела, как покраснело лицо отца. Я видела, как это пренебрежение ко мне вызвало в нем волну гнева.
— Не смей, мать твою, — рявкнул мой отец на Олли. Тот властный человек, которого я знала, показался в нем. — Не смей, мать твою... — прежде чем мой отец успел закончить фразу, Олли вытащил пистолет и на этот раз всадил пулю прямо в папину голову по-настоящему.
Папа тут же рухнул на землю.
— Прости меня, детка. Пожалуйста, прости меня, — сказал Хьюго и, найдя в себе силы, бросился на Олли. Он повалил Олли на землю, и я закричала. Я закричала, когда жизнь покидала тело моего отца. И я закричала, когда один из людей Олли приставил дуло пистолета к виску Хьюго и выстрелил. В следующую секунду он уже лежал на полу рядом с моим отцом, а Олли выползал из-под него.
Слезы текли по моему лицу, и я не думала, что смогу выдержать еще. Я больше не смогу. Больше никакого обмана. Больше никаких смертей. Сколько может выдержать один человек, прежде чем окончательно сломается?
— Ческа, — сказал Джин, ясно видя мое эмоциональное падение. Я посмотрела на него рядом со мной. — Оставайся сильной. Ты должна оставаться сильной. — Я закрыла глаза и попыталась отгородиться от своей семьи на полу, от девушки, которая была похожа на меня.
Смерть. Так много смертей.
Олли опустился передо мной на колени.
— Тише, милая.
Глядя ему прямо в глаза, я плюнула ему в лицо.
— Иди к черту, — сказала я. Прямо сейчас я чувствовала, как мое сердце окаменело.
Олли вытер слюну с лица и схватил меня за волосы. Он рывком поднял меня на ноги. Скальп пронизывала боль, пока он тащил меня в меньшую комнату в задней части гаража. Я слышала, как Джина также тащат за нами. Олли швырнул меня на пол, и я ударилась щекой о бетон.