одило, что они обладают какими-то чувствами… или приходило? Возможно, ему просто не было до этого дела. Все окружающее существовало лишь для того, чтобы доставлять ему удовольствие.
Но на этот раз господин барон просчитался. Он сломал мою жизнь… и жизнь Бертрана… но не достиг ожидаемого результата. Его замысел провалился. Он мог заявить, что я была его любовницей, пусть и против своего желания, но не мог заставить меня выйти замуж за Бертрана.
Мы все-таки утерли ему нос.
Я не должна все время думать о нем. Он для меня умер. Я надеялась, что больше никогда его не увижу. Нужно было подумать о себе и о том, как жить дальше. Впрочем, существовал только один приемлемый вариант: вести себя так, будто ничего не случилось.
Удастся ли мне это?
На станции я наняла экипаж и вскоре уже оказалась у дверей родного дома.
Оттуда донесся крик.
— Это Кейт! Она приехала!
Все выбежали на улицу. Первым я увидела отца. Его лицо светилось от счастья.
— Кейт! — кричал он. — Моя Кейт!
Он сжал меня в объятиях. Затем отстранил меня от себя и внимательно посмотрел в лицо. Я почувствовала, что заливаюсь краской. Неужели все настолько очевидно? Но в его лице не было ничего, кроме безудержной радости… и гордости. Да, прежде всего гордости.
— Мое дорогое дитя, — проговорил он. — Твой успех превзошел все мои ожидания.
Его глаза слабеют и не способны уловить разницу, подумала я.
Тут я увидела Клэр. Она скромно стояла в сторонке. Рядом с ней наша кухарка миссис Бэйнс, разнорабочий Джерри и служанки. Все они радостно улыбались.
Клэр подошла ко мне и робко взяла за руку. Я поцеловала ее.
— Ты очень хорошо выглядишь, — произнесла она. — Мы все были счастливы, когда услышали, что твоя миниатюра пользуется таким успехом.
Миссис Бэйнс испекла пирог с мясом. Я любила его в детстве, и с тех пор мне приходилось частенько его есть, потому что он считался моим любимым блюдом. Ужин подадут рано, сообщили мне. Миссис Бэйнс была убеждена, что путешествия возбуждают аппетит.
Клэр проводила меня в мою комнату.
— Ах, Кейт, — вздохнула она, — я так рада, что ты вернулась.
Я внимательно посмотрела на нее.
— Ты знаешь об отце, — ответила я.
— Да, он рассказал, когда вернулся.
— Что теперь будет?
Она задумалась.
— Это очень странно, но он не выглядит чересчур расстроенным, — проговорила она. — Думаю, благодаря твоему успеху. Он нам все рассказал. Как этот… барон, что ли?.. устроил специальный прием и представил тебя, и как ты уже одна отправилась самостоятельно писать портрет принцессы, и как на тебя посыпались другие заказы. Он считает свой талант драгоценным даром, а теперь вот передал его тебе…
— Ты и в самом деле думаешь, что он именно так ко всему этому относится?
— Конечно. Мы с ним это обсуждали. — Она застенчиво опустила глаза. — Наверное, это все из-за Иви… моего родства с ней. Он чувствует, что я его понимаю.
— Только благодаря тебе самой, Клэр, — заверила я ее. — Иви была для нас надежной опорой, но она не воспринимала живопись всерьез. Она признавала наши картины «красивыми», но я уверена, она считала то, чем мы занимаемся, приемлемым лишь потому, что оно служило источником дохода. Отец хорошо знает, что ты и в самом деле понимаешь его.
— О, я надеюсь…
— Это так, — кивнула я.
— Должно быть, твое путешествие было необычайно увлекательным. Ты выглядишь… — она замолчала, а я вся сжалась в тревоге, — …по-другому, — закончила она.
— По-другому?
— Ну, наверное… более опытной. Но это естественно. Путешествия, признание. Ты изменилась. Выглядишь очень… уравновешенной, что ли? — Она рассмеялась. — Не заставляй меня объяснять. Я этого никогда не умела делать. Когда ты приведешь себя в порядок, обязательно поговори с отцом. Ему не терпится поскорее получить тебя в свое полное распоряжение.
Вымывшись и переодевшись с дороги, я поспешила к нему. Он был в своем кабинете. На стенах висели две миниатюры. На одной была изображена моя мать, на другой — я в детстве. Это были изысканные вещицы. Я всегда считала их его лучшими работами. Он наотрез отказывался расстаться с ними.
— Кейт, — воскликнул он, — как хорошо, что ты наконец дома! А теперь расскажи мне… все.
Все? Этого я сделать, разумеется, не могла. Лишь на короткое мгновение представила себе, как бы мой любимый, добрый и довольно-таки неискушенный отец отреагировал на известие об изнасиловании своей дочери.
— Миниатюра принцессы… — продолжал он.
— Тоже всем понравилась.
— Барон приезжал на нее посмотреть?
— Нет. Мне пришлось самой отвезти ее. Он заплатил.
— Моя дорогая Кейт, ты будешь богата. Принцессу было легко писать?
— В каком-то смысле, да. Она просто юная девушка.
— Но она принцесса!
— Она оказалась довольно приятной и добросердечной.
— А барон… — последовала длинная пауза, — …миниатюра ему действительно понравилась? Он реагировал с таким же энтузиазмом, как и на свой собственный портрет?
— Не знаю. Хотя, думаю, она ему понравилась.
— Чудесно. Этому человеку непросто угодить.
Мне хотелось закричать: «Пожалуйста, перестань говорить о нем! Я смогу обрести спокойствие, только забыв его!»
— А как ты поживаешь? — сменила я тему. — Ты уже смирился с… неизбежным?
— Твой успех все изменил, Кейт. Я всегда считал тебя необычайно талантливой, но опасался, что будет очень непросто заставить других признать это. Но теперь, благодаря барону…
— Как твои глаза? — перебила его я.
— Мне кажется, я вижу хуже, чем когда мы отправлялись в наше путешествие. Будто смотрю в туман… пока он в отдалении… но постепенно приближается. Это была сумасшедшая затея, Кейт, но самое удивительное — то, что она сработала. Если бы барон не оказался истинным ценителем искусства, этого бы никогда не произошло.
Неужели он не может говорить о чем-то еще, не упоминая постоянно этого человека? Похоже, барон завладел всеми его мыслями.
— Теперь меня ожидают другие заказы, — быстро проговорила я.
— Да. Это чудесно.
— Через три недели мне предстоит вернуться в Париж, в дом Дюпонов. Ты ведь помнишь, что мне заказали портреты их дочерей?
— Прекрасно! А когда я думаю, что всем этим ты обязана барону…
— Кажется, пора обедать, — перебила его я. — Клэр будет недовольна, если мы задержимся.
Так мы и пообедали в этот вечер — отец, Клэр и я. Я терзала мясной пирог (к великой радости Клэр) и отвечала на бесчисленные вопросы своих сотрапезников.
Клэр смотрела на меня своими большими глазами олененка и буквально лучилась счастьем, потому что я наконец-то была дома, а отец примирился с подкрадывающейся слепотой.
Я была изумлена тем, сколько раз отец упомянул барона. Этот человек преследовал меня даже здесь, и мне казалось, он сидит рядом с нами за обеденным столом.
Этой ночью он мне приснился. Я лежала на кровати в башне, а он медленно приближался… Я закричала и проснулась, с облегчением обнаружив, что нахожусь дома, в своей собственной постели.
И задумалась над тем, удастся ли мне когда-нибудь изгнать этого человека из своей жизни.
Несколько дней спустя я получила письмо от мадам Дюпон. Она выражала надежду, что я не стану откладывать свой приезд надолго. Ее невестка также хотела обратиться ко мне, горя желанием увидеть изображение своей дочери на коллисоновской миниатюре.
«Разумеется, — писала она, — я знаю, что вы пообещали написать портрет супруги мсье Виллефранша. Но, пожалуйста, не позволяйте ему навязать вам другого заказчика, поработайте вначале с дочкой моей невестки».
Я и в самом деле пользовалась популярностью. И этим была обязана ему. Однако мне не удавалось проникнуться чувством благодарности, не чувствуя ничего, кроме ненависти и отвращения.
Я, видимо, поеду в Париж раньше назначенного времени. Было невыразимо тяжко оставаться в атмосфере постоянных расспросов относительно моего пребывания во Франции и постоянных упоминаний о бароне, который стал главным героем рассказов отца о нашем с ним знаменательном путешествии.
Более того, жизнь в Фаррингдоне была совсем не такой, какой я ее помнила. Семья викария казалась мне откровенно скучной, а с Кэмборнами я никогда не была особенно близка.
Клэр, напротив, успела подружиться со многими в деревне. Она уже считала себя чуть ли не уроженкой Фаррингдона. Все свободное время Клэр проводила в церкви, украшая ее, обсуждая планы сбора денег на колокола, и вообще, активно участвуя во всех делах прихода. Ее любили все, но ближе других она была с сестрами Кэмборн. Из ее рассказов я узнала, что у Хоуп уже был воздыхатель, и Клэр очень беспокоилась относительно Фейт.
— Что она будет делать, — вздыхала она, — если ее сестра выйдет замуж? Она ведь не сможет остаться с ними, как ты считаешь? Мне кажется, бедняжка мучается тяжкими предчувствиями. Как жестоко распорядилась природа, создав двух людей настолько близкими друг другу… что их невозможно разделить…
Я ее почти не слушала. Проблемы деревни казались мне невероятно тусклыми.
И была по-настоящему счастлива, когда пришло время прощаться.
— Тебе предстоит выполнить целую серию работ, — сказал отец. — К двум предыдущим добавился заказ этой… невестки. Постарайся развить свой успех.
— Это может надолго задержать меня в Париже, — заметила я.
— Чем дольше, тем лучше… пока. Тебе необходимо приобрести известность. Позже ты сможешь сама выбирать заказчиков, но пока нельзя отказываться ни от какой работы и нужно приложить все усилия для того, чтобы зарекомендовать себя.
— Мне кажется, о тебе есть кому позаботиться.
— Клэр просто чудесна. Я хочу сказать по секрету, что с ней намного легче, чем с Иви.
— Я тоже так думаю. Иви замечательно вела хозяйство, но Клэр… как бы сказать… она как-то мягче… человечнее…
— Ты права. Я и мечтать не мог о такой женщине, как Клэр. Так что… не беспокойся, со мной все будет в порядке. Сосредоточься на работе. Тебе предстоит стать самым знаменитым художником, носящим фамилию Коллисон.