Здесь было в чем-то проще, в чем-то сложнее.
Проще тем, что подземные жители находились все-таки в своей стихии, при них всегда находились мешочки со всем необходимым для первой помощи и они умели поддерживать друг друга в такой беде.
Никто не умер от разрыва сердца, не сошел с ума, а раненых уже перевязали. Кое-кто с помощью духов и сам уже расчистил проход. Двум группам, попавшим в каменную ловушку, Наэриль просто указал место, где нужно пробиваться навстречу спасателям. Остальных выносил сразу по двое, благо, синты – легкие создания.
Сложнее – потому что, во-первых, суеверные подгорцы ни в какую не хотели оставлять мертвых, и лорду пришлось ударить парочку только что спасенных, но особо недовольных женщин; во-вторых, нужно было изловчиться вытащить и тех, кто чудом уцелел под нагромождением неподъемных глыб. В таких одиночных могилах на разных ярусах древней шахты скорчилось шестеро.
– Оставь их, Наэриль, – устало посоветовал опекун Баэр. – К ним невозможно подобраться. Все уже без сознания, на последнем издыхании.
Лорд упрямо мотнул мокрой от пота головой. Слипшиеся и потемневшие пряди когда-то белых волос хлестнули его по лицу.
– Покажи мне их, я сам решу, возможно или нет, – хрипло приказал он, закрыв глаза – так проще увидеть посланную его сознанию картину.
Чтобы видеть с помощью нечеловеческого взора духов, нужна привычка: у них нет глаз в человеческом понимании. Но Баэр и его потомок давно приспособились друг к другу, и лорд смог оценить: дух прав. Не подобраться.
Даже в тесных схронах дальегов оставалось место для маневра – хотя бы одной ногой сойти с тропы духов в мир и обхватить чужое тело. А здесь камни так плотно зажали жертв, что удивительно было, как еще синты не задохнулись за столько часов. Впрочем, в бессознательном состоянии они почти не дышали.
– Видишь, потомок? Как ты их ухватишь? Прикажи отпустить камни над страдальцами, – настаивал Баэр. – Для них это будет легкая смерть. Зачем продлевать муки? У нас тоже силы не беспредельны, чтобы долго удерживать над ними такую массу плотного вещества.
– Я попробую. Мне лишь руку просунуть. Получится.
– В такой капкан? Жилы вырвешь. Останешься без рук. И ради чего?
– Баэр, это мои руки. – Наэриль, не выносивший назиданий, немедленно вспомнил о надменности. – Что хочу, то с ними и делаю.
Дух тяжко вздохнул.
Они вытащили пятерых не с первой попытки, но все-таки сумели и это. Но в момент спасения шестого духи не удержали шаткое равновесие потревоженных глыб, синта раздавило, а Наэриль едва заставил себя разжать пальцы, когда понял, что тащит уже кровавое месиво.
Эта неудача выпила последние силы.
Смахнув злые слезы, Наэриль сошел с тропы духов в лечебницу синтов, где знахарки, шепча благодарности и кланяясь, подали ему чашу с укрепляющим зельем, наложили мазь и перевязали содранные в кровь руки.
Лорд принимал их хлопоты молча, а болезненную гримасу умудрялся маскировать под брезгливую, что, конечно же, соответствовало его надменному образу. И в то же время мысленно принимал отчеты духов и отдавал приказы.
Он собрался после перевязки проведать спасенных дальегов, когда получил два сообщения: о том, что на территорию рода Раэн вторгся отряд вейриэнов, и о вызове на допрос в Совет, полученном через духа-хранителя лорда Эстебана.
«Вейриэнов пропустить, – распорядился Наэриль. – Пусть рыщут. В замок им не войти. На входы в штольни поставьте заслоны. Не хочу, чтобы стало известно, что на самом деле мы бедны, как мыши дальегов. А Совет обойдется. Не пойду. Наверняка насчет вчерашней драки с принцем Лэйрином будут мозги полоскать. Им надо – пусть сами и приходят. Так дословно и передай, Баэр».
Дух проворчал: «И не проси, чтобы дословно. Передам со всей вежливостью. Опять нарываешься, мальчишка! Словно и не изучал дипломатию. Тебе нравится возбуждать к себе ненависть?» На что получил мысленный рык: «Старик, ты мне уже плешь в мозгах проел нотациями. Там как раз дипломатия и лежала».
Хлопотавшая над лордом красавица синтка неопределенного возраста затянула бинт слишком туго, и он поморщился:
– Полегче, жрица.
Она вскинула длинные ресницы.
– Простите, мой господин. Иначе не остановить истечение, а ваша кровь слишком драгоценна. Вы сегодня спасли сотни жизней.
Его губы презрительно искривились.
– Ты лучше скажи, что думают ваши старейшины о причинах обвала.
Женщина нервно оглянулась на открытую дверь в общую комнату, где сновали знахарки, ухаживая за ранеными и искалеченными, взяла полотенце и, смочив его жидкостью из флакона, испросила дозволения очистить лицо лорда. Он кивнул, и синтка, осторожными прикосновениями снимая грязь со щек Наэриля, склонилась к самому его уху:
– Говорят, это сотворила неупокоенная душа Отраженной Саэтхиль.
Он отшатнулся, схватив ее за запястье.
– Что за бред ты несешь, женщина?
Жрица прикусила губу, на ресницах задрожали слезы: хватка лорда была железной.
– Вы спросили, благородный фьерр, и я рассказываю, что слышала от старейшины и других синтов.
Наэриль разжал пальцы, в глазах мелькнула растерянность.
– Почему? И что значит – неупокоенная? Она же…
– Убита, мой господин. Вчера нашли ее обезглавленное тело.
– Кем убита? – Даже губы лорда побелели.
– Нам неизвестно. – Жрица продолжила обтирать его лицо. На ее запястье набухали синяки, но лорд, вперившийся остановившимся взглядом в раскрытую дверь, этой мелочи не заметил. – Но главная жрица всегда говорила, что, если ее убьют, она восстанет и укажет на убийцу.
– Где это случилось?
– На нижних ярусах Адовой Пасти.
– Вот как… Дай мне, я сам. – Наэриль вырвал из ее ладони полотенце, вытер лоб, устало прикрыл веки. «Баэр, почему ты не сказал?»
Дух не отозвался.
«Баэр! Изгоню к дьяволу!»
«Эва, напугал! – фыркнул опекун. – Бегу и дрожу».
«Жрица не лжет?»
«Смотря в чем. Насчет причины обвала – бред. Насчет смерти Саэтхиль – правда. Ей снесли, наконец, безумную голову. А молчали мы, потому что когда было говорить? Ты же вчера пребывал в бешенстве, не подступись. Да еще с такими новостями. А потом закрылся с девками, а в спальню твою и нам доступа нет».
«Да неужели? – Тонкие губы лорда иронично скривились. – Как же ты смог ворваться ко мне с вестью об обвале? Или это был не ты?»
«Ну, это же экстренный случай… Зато я могу сказать последнюю новость: все Белогорье на ушах стоит из-за того, что мертвая голова Саэтхиль внезапно ожила и явилась аж в два горных дома. Понимаешь, что это значит?»
«Что тут понимать. Кто-то применил темную магию».
«Причем все говорит о том, что ритуал проведен здесь, в недрах горы Раэн. Потому и нежданный обвал случился: горы ответили на удар Тьмы».
Лорд, закрыв глаза, не обращал внимания на жадный, изучающий взгляд жрицы.
«Так вот с чем связаны вейриэны и вызов в Совет… – Его губы горько скривились. – Они сочли, что темный ритуал – моих рук дело?»
«Не буду скрывать. Неприятности у нас крупные. Но у тебя алиби. Придется свидетельствовать перед Советом».
«И допустить, чтобы эти гнусные черви копошились в моей душе? Никогда!»
Наэриль швырнул синтке полотенце, поднялся. Но жрица, загородив выход, бухнулась перед ним на колени:
– Господин, не гневайтесь, прошу вас!
– Я не на тебя зол, женщина. Спасибо за помощь. Понадобишься еще, я пришлю за тобой.
Она мотнула головой, височные кольца мелодично звякнули, губы жалко дрожали, а покрасневшие от бессонницы и слез глаза опять стали мокрыми. «Невыносимо отвратительное зрелище», – передернуло лорда.
– Господин, умоляю, спасите еще одного мальчика. Он еще где-то там, в завалах, но он жив.
– Какого мальчика? Выведены все.
Она опять отчаянно мотнула головой:
– Его нет среди спасенных.
«Баэр, там еще кто-то живой остался?»
Дух сопел, но молчал.
«Баэр!!!»
«Ты сказал искать синтов и дальегов, а он – ни то ни другое. Ничтожный пария», – виновато выдавил предок.
«Дерьмо ты собачье! Азархарт по тебе плачет, дряхлый засранец, – выругался лорд. – Где он? Веди!»
Но при мысли об еще одном переходе его едва не вырвало.
«Не поведу, – уперся Баэр. – Там точно не вытащить, только по частям. Руку ему придавило. Пилить будешь? А если и вытащишь, сдохнет сразу: в конечности кровь загнила уже. Пошевелишь – яд расползется».
«Но он жив?»
«Уже нет… почти».
«Покажи».
Шок, испытанный Наэрилем, изгнал даже мысли о мертвой Саэтхиль и ее убийце. Лорд вздрогнул и едва удержал возглас: «Лэйрин?»
Но нет, невозможно. Померещилось. Да и откуда в недрах горы Раэн возьмется ненавистный принц? Черноволосый, коротко стриженный парень был вполне жив – повернул голову, словно почуяв потусторонний взгляд, и сходство с Лэйрином окончательно развеялось.
На лорда, точнее, куда-то сквозь него, смотрели глубоко посаженные под густыми бровями, полные боли черные глаза. Не зеленые. И лицо у мальчишки совсем другое – узкое и острое, как клинок, с родинкой на смуглой скуле. Хотя возраст, похоже, тот же – лет шестнадцать, не больше. Через миг парень застонал и потерял сознание.
Капкан, пленивший его, был довольно просторным: рухнувшие глыбы сложились шалашиком. Левая рука парня уходила в щель между камнями. Он еще и умудрился как-то перетянуть ее ремнем чуть ниже локтя. Наверняка зубами затягивал. Если давно наложил жгут, лучше сразу отрубить руку – ее точно не спасти. Но для замаха мечом места нет. Придется пилить.
«Веди, Баэр, – приказал лорд. – И готовься к ответу: столько умолчаний не прощу».
«Отвечу, чего уж… Но чем ты расплатишься за переход?» – Дух сразу перешел на деловые отношения.
«Снами, как обычно».
«Держишь нас на голодном пайке! Кончились в эту ночь все твои сны, Наэриль, а новых ты еще не наспал».
«Тогда возьми память о сегодняшнем спасении половины дальегов и синтов. Только это. И только половину. Хватит?»