Глава 14Леди Сиаль
Больше всего ее удручала потеря связи с отцом, словно она все еще находилась в храме Лепестка, куда не мог проникнуть его дух.
Сиаль еще успела спросить у Таррэ перед тем, как тот спешно ушел по своим вейриэнским делам:
– Почему отец мне не отвечает, Мастер?
Он удивленно вскинул бровь, словно она сморозила несусветную глупость:
– А ты не понимаешь? Он не предупреждал, что такое может случиться?
– Я не помню. Это из-за того, что теперь вы – мой наставник и приемный отец? Но разве я перестала быть его дочерью?
– Значит, действительно не понимаешь… Он ушел навсегда, Сиаль. В отличие от высших мастеров, когда простой вейриэн перерождается, он теряет память о прежних жизнях. Его душа не могла уйти в перерождение, пока он нес ответственность за твою судьбу. Если меня держит родовое гнездо, то его все эти годы держала ты. Как только ты стала пусть временной, но женой Дигеро, ты добровольно разорвала эту связь. Приняла другого покровителя. Но ошиблась в выборе, бывает. Именно потому я вынужден был форсировать события и перехватить тебя, пока ваши жрицы не упрятали добычу так, что и боги не нашли бы. А теперь прости, мне действительно пора.
– Но как я найду… – Сиаль подавила желание вцепиться в его рукав и удержать.
– Остальное тебе покажет и расскажет дух моей бабушки, – перебил Таррэ. – Обращаться к ней можно «гранд-леди Алия», или как она скажет. Мне кажется, женщинам проще будет найти общий язык. Все, что необходимо на первых порах, доставит мой младший брат по халайре, вейриэн Хейни. Все вопросы связи с внешним миром, прогулок и прочего – через него. Все. Ушел.
Он не ушел. Он исчез в мгновение ока, не вставая с кресла.
Сиаль с минуту еще пялилась на пустое место. Передернула плечами от внезапного озноба. В замке, отданном в ее полное распоряжение, было не столько холодно – подгорной жительнице пещер не привыкать к холоду, – сколько промозгло: чувствовался близкий источник воды. Озеро? Горная река? Где же стоит этот замок, на какой горе? О клане Белой Саламандры бывшая неота даже не слышала.
И все эти сокровища – и замок, и горы, и титул – она отдала бы за то, чтобы снова услышать родной голос отца, который уже не скажет ей: «Моя синеглазая звездочка». Ведь переродившись, он забудет о ее существовании.
– Папа! – прошептала новоявленная леди Антаре и всхлипнула. – Папочка!
Он умер для нее только теперь. И она оплакивала его со всей нерастраченной любовью.
Духи дали ей выплакаться, а потом перед ней на столе появился стакан холодной воды – аж хрустальные стенки запотели, и строгий женский голос произнес:
– Ну хватит тут сырость разводить, и без того дом скоро заплесневеет. Этот несносный «ветер ущелий» опять не сообразил огонь в очагах зажечь. Тоже мне, мастер белого пламени! А ты, девочка, если не прекратишь немедленно, то я вылью этот стакан на твою голову! Пей!
Невидимая рука подвинула стакан так резко, что вода расплескалась. Сиаль поспешно подняла его, вытерла лужицу полой плаща. Все равно парадный плащ лорда нуждался в стирке.
– Хозяйственная девочка, это хорошо, – смягчился голос, довольно высокий, но приятный, без ожидаемого старческого дребезжания. – Наконец-то за этот бардак возьмется живая теплая женская рука. Меня, кстати, зовут бабушка Алия. Гранд-леди я только на светских раутах, но без тела туда являться еще более неприлично, чем без одежды.
Сиаль закашлялась, поперхнувшись глотком воды. Схватила спланировавший на столешницу носовой платок, отделанный кружевами и вензелями, вытерлась, а заодно и высморкалась.
– Кстати, об одежде. – В голосе невидимого духа послышалась улыбка. – Твой экстравагантный костюм мы все оценили и одобрили, особенно порадовались наши мужчины, но ты теперь – леди Антаре, изволь соответствовать. Идем, выберем для тебя комнату и займемся твоим гардеробом. И добро пожаловать в наш дом, дитя.
Через час Сиаль отмокала в купальне, куда подводилась вода из подземной пещеры с горячим источником. Ее оставили одну: гранд-леди – не горничная, чтобы ухаживать за смертной и мыть ей голову. Но чьи-то заботливые руки повесили полотенце и теплый халат, сложили на стульчик белье и платье – простого кроя, с вышитыми по вороту и рукавам саламандрами.
Бывшая рабыня чувствовала себя как в небесном чертоге. А уж когда вышла в спальню, выбранную для нее гранд-леди Алией, то восторг стал запредельным: в комнате появилась жаровня, а на столике у кровати стоял поднос с горячей едой и кувшином с медовой водой.
– Это принес Хейни, дорогая, – сообщила невидимая Алия. – Пока у нас никаких припасов нет, да и на кухне столетнее запустение, Хейни позаботится о еде и угле. Ешь. Через полчаса мы ждем тебя в малой гостиной. Хейни представит двух помощниц из дальегов. Негоже тебе жить в одиночестве в таком большом доме. Не понимаю, о чем только думал мой внук, оставляя тебя тут. Впрочем, где еще?
Ворчание затихло, и девушка, сняв крышку, удивилась количеству столовых приборов из почерневшего серебра, взяла ложку и… взвизгнула: кто-то с силой потянул ложку из ее пальцев.
– Положи это немедленно, – шепнул ей на ухо новый голос, похожий на мальчишеский. – Начинать трапезу надо с рыбы, а ее едят маленькой трехзубой вилкой. И тихо, не визжи, а то Алия услышит и меня прогонит. Она пока с Хейни кокетничает, ничего не слышит.
– Ты кто?
– Дед Пухто. Правда-правда. Ну ладно. Лир мое имя. Умер я в дряхлом возрасте, но сейчас хочу быть мальчиком. Несолидно, но задрала меня к концу жизни эта солидность, тебе не представить как. А вот маленькие мальчишеские шалости почему-то не воспринимаются как признаки старческого маразма или шизофрении.
«Шизофрения тут скоро будет у меня», – мрачно подумала Сиаль, выбрав указанную вилку.
В течение обеда ее еще не раз били по рукам, вырывали приборы, отодвигали тарелки, и девушка поняла, что забыла спросить у Таррэ главное: как изгонять духов?
Впрочем, уроки старика-мальчика Лира она запомнила и пользу понимала. А то, что неприятно и совсем не весело, так в храме бывало и похуже.
И она терпела, за что была вознаграждена.
– Молодец, справилась, – похвалил дух. – Ничего, этикету тебя Алия быстро научит. Будешь как принцесса. Одну королеву она уже воспитала, так что не впервой ей.
– Королеву?
– Ну конечно! Десятая королева Белогорья – ее дочь. Ты что, историю кланов не знаешь?
– Откуда? Меня этому не обучали в храме. А Таррэ, получается, принц?
– Ты только ему такую чушь не скажи. У нас тут горы, а не равнины. У нас королевская власть – не наследуемая. Какие могут быть принцы? Нет, он просто лорд угасшего великого десятого дома. Но не лорд-риэн, а лорд-вейриэн, да еще и высший. Повезло нам. Был бы он простым, давно бы с него сняли эту тяготу и дали уйти дому в забвение, и нам заодно. А тут – привилегия. И нам – хоть краешком разума и силы к биению живой жизни прикоснуться.
Горло Сиаль погладил ледяной сквознячок, и она едва сдержалась, чтобы снова не вскрикнуть. Ей почему-то вспомнилось такое же ледяное прикосновение духа-хранителя Рогнуса к вискам в тот самый момент, когда она хотела просто встать и убежать из дома Этьер, а потом и карие глаза Дигеро, смотревшие близко-близко, и ее шепот: «Дай мне имя, любимый», и его ответ…
Ледяные гвозди впились в ее виски, возвращая в реальность.
– Ты меня совсем не слушаешь! Так вот, Сиаль, – тихо зашептал дух на самое ухо. – Не знаю, зачем Таррэ тебе морочит голову, но тебе лучше рассказать твоему мужчине правду, пока он еще не уехал. Поверь, это убережет и его, и тебя от страшной ошибки. Он забыл тебя, но он вспомнит.
– Но как? – Она тоже перешла на шепот, а сердце забилось часто-часто.
– Попроси, чтобы Хейни сопроводил тебя в Совет. Туда сегодня принц Игинир явится, и Дигеро обязан быть там. Успеете поговорить.
Но жизнь в полном змеиного коварства подгорном храме научила девушку осторожности.
– А зачем тебе это надо, дух Лир? Почему ты решил пойти против воли своего лорда?
Последовала легкая заминка, прежде чем дух ответил:
– Ну какая уж там воля, Таррэ просто не подумал о такой возможности, не до того ему, чтобы придавать какое-то значение твоим чувствам, ему о высоком думать надо, о вечном. – В голосе Лира звучала явная издевка. – Он и сам чурбан бесчувственный, стекляшка ледяная, и других так же жить заставляет. Иначе давно бы сложил с себя звание мастера и вдохнул жизнь в родной дом. Бабу бы завел, детишек единокровных… Ладно, не будем о грустном. Я его знаю, девочка, уже не одну сотню лет и не две. Ему важнее заполучить в свою халайру еще одну вейриэнку…
– Вейриэнну, – машинально поправила дочь Грэмира.
– Ой, ладно тебе придираться, – капризным мальчишеским голоском пропищал дух. И снова посерьезнел. – Ты любишь своего мужчину, я это вижу. И на других горцев не посмотришь, как бы ни старалась Алия. А это значит, ты будешь искать в зыбких облаках замену потерянной любви, как в свое время сам Таррэ. Тебе покажется, что крылья могут заменить сердце. А когда поймешь, что невозможно заменить, будет поздно, ты уже принесешь свои нерушимые вейриэнские клятвы во благо мира во всем Эальре, начнешь сражаться с Тьмой, и все такое героическое и не женское… И опять мы тут на века останемся сиротинушками, не сможем воплотиться, играть с маленькими риэнятами, охранять их и лелеять. Видишь, у меня своя корысть.
– Мне кажется, ты чего-то недоговариваешь, – прищурилась в пустоту недоверчивая полукровка. – Зачем Таррэ «еще одна вейриэнна»? Помнится, сам он говорил, что воина из меня не выйдет, поздно уже. Так зачем я ему нужна в халайре?
– Умная, да? – с какой-то даже обидой спросил Лир. – Я мог бы соврать, что не знаю. Но увы, случайно узнал. Видишь ли, мастерам нужны подготовленные девушки в свиту будущей Белой королевы. Сама понимаешь, не всегда мужчины могут стоять в ее охране.
– Так королева все-таки родилась! – благоговейно прошептала Сиаль.