— Я спрашивал экипаж, а не эту уморительную коробку, — сказал он, начальнику станции. — Если вы воображаете, что я соглашусь рисковать своей шеей и сяду в эту разбитую…
— В таком случае вам придется итти пешком, — отвечал начальник станции, — потому что другого извозчика у нас тут нет.
— Чорт бы вас взял! — разозлился американец. — Как пешком? Неужели вы думаете, что я могу итти пешком, да еще с таким багажом до самого дома проводника Доллимена? Слушай, парень! Неужели ты берешься довезти меня в целости до Шиммергринска в этой своей кофейной мельнице?
— Конечно, берусь, — ответил Карри. — Только, конечно, если вы не очень уж тяжелы.
Американец — это был не кто иной, как тот богач-охотник, которому писал о лосе Доллимен — расположился в кабриолете со всем своим багажом, и кляча тронулась. Ехать приходилось лесистыми холмами; кабриолет ужасно трясло; лошаденка еле-еле шла, и американец только к полуночи доехал до места, а между тем расстояние равнялось лишь шестнадцати милям. Пассажир дал Карри только четыре доллара, заявив, что такая езда больше этой суммы не стоит.
— Хорошо же! — пробормотал про себя Карри. — Когда тебе понадобиться ехать назад, я с тебя сдеру, сколько захочу, а не то — ступай пешком.
С каждым днем делалось все холоднее и холоднее. Начались ночные заморозки. Наступил настоящий сезон для охоты на красную дичь, которой много собралось теперь на берегу Шиммергинского озера. Но лосей не было. Здесь они не водились. Говорили, что и большой белый лось забрел сюда случайно.
Каждую ночь он бегал по лесу и громко мычал, зовя к себе самку, но на его зов не являлась ни одна. Это приводило его в раздражение. От одиночества он становился все злее и злее. Только один раз на его зов прибежал молодой самец и сразился с ним, но после короткого боя был распорот рогами, забит копытами и сброшен в озеро. На другой день Доллимен и американец-охотник нашли в воде труп побежденного самца.
Американец поглядел на голову молодого мертвого лося, и сказал Доллимену:
— Я думаю, что я могу взять с собой в качестве трофея эти прекрасные рога, — сказал он. — Только вы, Доллимен, никому не рассказывайте, как они нам достались.
Всю ночь американец и проводник, с винтовками и призывными рожками, просидели в засаде около того места, где они нашли мертвого лося.
В полночь явился белый лось и нарушил безмолвие берегов озера хриплым, сердитым мычанием. На этот раз пришел ответ, — тихо, нежно, зазывающе промычала лосиха. Самец неуклюже бросился вперед, с треском ломая ветки деревьев. Он подходил все ближе и ближе, и американец увидел наконец в пятидесяти ярдах его белую фигуру, освещенную луной.
— Погодите! Погодите! — прошептал Доллимен.
Но американец находился в таком возбуждении, что не мог больше ждать. Он прицелился и выстрелил. Белый лось почувствовал острую боль в спине, сделал сначала полукруг, потом, не понимая, что с ним случилось, бросился в озеро и поплыл.
— Какой вы дурак! — вскричал проводник. — Ведь я же сказал вам — погодить! Тогда он был бы наш наверняка.
— Как вы смеете так говорить? — вспылил американец. — Я вот вас проучу, чтобы вы были вежливым.
Но Доллимен окончательно перестал владеть собой.
— Я вас сам проучу, если на то пошло! — бесновался он. — Я вам указал лося, а вы ничего не сумели сделать. Это уж не моя вина, а ваша. Я свое обещание исполнил, и вы должны будете заплатить мне деньги по уговору.
— Деньги платить? — закричал американец. — Нет, уж вы это оставьте. А проучить я вас, пожалуй, могу. Не хотите ли?
Он сбросил с себя верхнее платье и приготовился к боксу, но проводник не пошевелился и смотрел на него холодно и спокойно.
— Вот что я вам скажу, любезнейший, — сказал он. — Драться я с вами и не думаю, а я лучше скажу вам, что я намерен сделать, если вы не заплатите мне полтораста долларов, как обещали. Я сообщу в редакцию газеты «Нессингские новости» все, что вы тут делали, и будьте что там из моего сообщения сделают интересную статейку.
Румяное лицо американца сделалось багровым.
— Вы меня шантажируете! — вскричал он. — Смотрите, не ошибитесь в расчете!
— Не ошибусь. Мое дело правее.
Кончилось тем, что американец, ворча и бранясь, написал Доллимену чек на полтораста долларов.
— Завтра утром я отсюда уезжаю, — сказал он, — и больше никогда уже к вам не приеду.
— Да мне не очень-то и нужно, чтобы вы приезжали, — отвечал проводник. — Но только позвольте спросить, каким способом рассчитываете вы доставить на станцию свой багаж?
— Я думаю тем же самым, каким он был доставлен к вам со станции.
— Извозчик говорит, что он с вас меньше пятидесяти долларов не возьмет.
— Так сходите к нему завтра чем свет и скажите, что я даю ему эту сумму.
Имя миллионера-охотника вошло с тех пор в Нессинг-Форде в поговорку, потому что от Доллимена узнали про его похождения. А лесничий стал после того усиленно наблюдать за проводником, репутация которого тоже несколько пострадала от этой истории.
На станцию американец поехал в кабриолете Карри Блисс, за которым сходил для него Доллимен. Извозчик спросил американца, когда тот усаживался:
— А ваша винтовка с вами? Ведь нам может встретиться белый лось..
Миллионер уставился глазами на провожавшего его Доллимена.
— Как же вы мне сказали, что про лося никто не знает? — злобно проговорил он. — Доллимен, вы меня бессовестно обманули.
— Ведь вы уже застрелили одного зверя, — отвечал проводник, указывая на рога того лося, которого они нашли мертвым на берегу озера, — чего же вам еще нужно, любезнейший?
Американцу оставалось только прикусить язык.
Нужно было поспеть к двенадцатичасовому ночному поезду, а было уже темно, когда они въехали в густой лес. Американец зажег фонарь, который, впрочем, скоро стал не нужен, потому что взошла луна.
Старая лошадка едва плелась по лесной дороге; колеса стучали до колеям, и этот звук как-то странно повторяло лесное эхо.
Тем временем вапити, мучительно страдая от полученной раны в спину, искал и не находил, чем бы успокоить боль. Он бродил по берегу озера и бодал рогами стволы деревьев.
Когда наступила ночь, лось окончательно обезумел от боли и готов был наброситься на все, что только ему попадется на глаза. Тут вдруг послышался вдали стук колес кабриолета. Лось замер неподвижно, как статуя, и насторожился, потом вдруг во весь опор побежал на необычайный для него шум.
Что увидел лось? — Двигающийся по дороге свет фонаря, раздражавший его до крайности.
А что увидели Карри и американец? — Громадную белую массу, мчавшуюся прямо на них с диким, хриплым ревом.
— Вот он! Вот он! — закричал Карри, а его старая лошаденка в первый раз за целых пять лет нашла в себе достаточно энергии для того, чтобы пуститься в галоп.
Американец выхватил из рук извозчика кнут и, когда лось поравнялся с кабриолетом, изо всей силы хлестнул его по морде. Лось подпрыгнул, закричал, замотал головой и бросился на кабриолет. Его могучие рога ударили в хрупкий экипаж, из которого едва не вывалились оба седока.
— Если он нас опрокинет, мы погибли! — крикнул американец. — Он нас забьет до-смерти!
Он принялся изо всех сил стегать кнутом лошадь, которая и без того уже бежала во всю прыть.
Лось был страшен. Его налитые кровью глаза сверкали при свете фонаря. Он снова готовился ударить в кабриолет сбоку своими ужасными рогами и бежал рядом. Американец начал хлестать его кнутом, и ярость зверя от этого только увеличилась. Один из его рогов ударял по колесу и ломал его спицы, как спички. Это могло кончиться очень плачевно для седоков: колесо свалится, экипаж опрокинется набок, и они очутятся во власти разъяренного животного.
Американец стал доставать свое ружье. Ящик он отыскал, но долго не мог найти ключи от него. Тут он кстати вспомнил, что патроны уложены в ящике, привязанном к задку. Последняя надежда, стало быть, исчезала…
Напуганная до полусмерти лошадь неслась галопом. Лось бежал рядом с кабриолетом.
Вдруг американец вскрикнул от ужаса. Он заметил, что поврежденное рогами лося колесо отказывается служить. Загнанная лошадь перестала бежать галопом и затрусила усталой рысцой.
— Вам-то ничего еще, — сказал калека-извозчик, — вы можете бежать. А вот я что буду делать с одной ногой? Он меня растерзает, а вы успеете тем временем скрыться.
Эти слова зародили в трусливом американце гнусную мысль. Лось бежал около экипажа как раз с той стороны, с которой сидел Карри, и уже готовился к решительному нападению.
Американец вдруг встал, его рука выпрямилась, точно гремучая змея, он схватил калеку за плечо и сбросил с сиденья. Но лось не остановился, а попрежнему мчался за экипажем и фонарем. У американца сердце упало, когда он увидел, что его коварство не удалось. Он рассчитывал взобраться на какое-нибудь дерево, пока лось будет терзать калеку, а лось снова погнался за экипажем.
Еще раз зверь бросился на кабриолет и ударил его своими ветвистыми рогами. Тут случилось нечто совсем непредвиденное: лось задел одним из разветвлений рога фонарь и вышиб его из-под ставки. Фонарь, не потухая, прицепился к рогу и был теперь совсем близко от правого глаза лося.
Лось остановился, как вкопанный. Он испугался. Фонарь остановился тоже, светясь прямо у него перед глазами. Лось попятился назад, сперва тихо, потом быстрее. Фонарь за ним… Лось принялся вертеться кругом, фонарь не отставал. Лось поднялся на дыбы, фонарь поднялся тоже вверх и продолжал светиться.
Тут лось совершенно обезумел от ужаса. Ослепляемый фонарем, не будучи в состоянии объяснить себе случившееся, он бросился в чащу и побежал по направлению к озеру.
В той стороне, в десяти шагах от дороги, был обрыв метра в три-четыре высоты. С этого обрыва и свалился лось со всего разбега, с треском падая на росшие внизу кусты. Только фонарь мелькнул, все еще прицепленный к одному рогу.
Карри тем временем встал на ноги. Он видел все происшедшее. В двадцати ярдах впереди лежал на боку кабриолет со сломанным колесом. Американец и его багаж выпали на дорогу.