Как и Тине Володиной при первой встрече, она объяснила удивленно уставившемуся на нее в прихожей отцу:
– Ну, папусик… да, знаю, грязная обувь – признак свинства, но это как раз то, что запомнят все, кто меня увидит. А вот моську мою никто даже не опознает потом – сниму я очки или нет.
Она чмокнула его в щеку и выскочила за дверь, на ходу крикнув:
– Вернусь поздно!
И вот она опять заняла место на скамейке, бросая взгляды на светившееся окно в квартире Сомовой, опять видела, как та снует по кухне, готовя завтрак. Снежана тоже подготовилась – в рюкзаке, небрежно кинутом на скамейку, лежал термос с кофе и бутылка воды, а также два больших гамбургера, купленных в булочной возле дома. Мысль о том, что не придется, как вчера, слушать симфонию, исполняемую пустым желудком, очень успокаивала, и Снежана, вставив сегодня небольшие наушники вместо вчерашних огромных, включила в телефоне плейлист с инструментальной музыкой. Ей всегда было важно на работе не отвлекаться на текст в наушниках, потому музыку она предпочитала именно такую.
Примерно через час из подъезда показалась Инара Васильевна с большой хозяйственной сумкой на колесах, которую волочила за собой.
«Ну, похоже, сегодня мы идем-таки в супермаркет, – скептически усмехнулась про себя Калинкина, нехотя поднимаясь со скамьи. – Ну конечно, сегодня-то мне туда не надо, я ж с собой все прихватила, чего б и не погулять среди продуктовых полок».
Сомова действительно направилась в супермаркет, мимо которого прошла вчера. Снежана следовала за ней на расстоянии в несколько метров, стараясь не выпустить из вида. Сумка-тележка облегчала процесс, потому что гремела колесами по брусчатке, и не услышать этот грохот было невозможно.
В магазине Инара Васильевна неспешно шла сперва по ряду, где продавались крупы, рассматривая ценники и бросая в каталку те, что подешевле, затем завернула к полкам с макаронами, взяв там с самой нижней трехкилограммовый мешок с рожками самого низкого качества. В мясном отделе, поколебавшись, добавила две упаковки суповых наборов – куриных, где одни кости и кожа.
«Кого она всем этим собирается кормить? – думала Снежана, незаметно нажимая кнопку камеры, укрепленной под распахнутой курткой на специальной портупее-держателе. – Такое дворовым собакам покупают обычно».
К кассам одни подошли одновременно, Снежана встала так, чтобы Сомова ее не видела, рассчиталась за пакетик барбарисок и, бросив его в рюкзак, вышла из магазина, встала под деревом неподалеку, наблюдая за выходом.
Инара Васильевна появилась минут через пять, волоча за собой набитую тележку, и направилась, похоже, по вчерашнему маршруту.
«Неужели кормит чьих-то собак в элитном жилом комплексе? – с удивлением думала Калинкина, незаметно следуя за ней. – Владельцы, поди, куда-то в отпуск рванули, а собак некуда деть, вот и наняли бабулю. А та животных травит всякой дешевкой».
Но примерно через квартал Сомова повернула в арку, и Снежане пришлось замедлить шаг, чтобы не оказаться к ней слишком близко. Прислушавшись, она ждала, когда шаги Сомовой стихнут в гулкой арке, потом вошла туда и быстро преодолела метров пять, оказавшись во дворе, образованном двумя хрущевками. Инара Васильевна уже подходила к подъезду одной из них и вынимала из кармана ключи.
– А это еще к кому ты? – пробормотала Снежана, прикидывая, как поступить – рвануть следом, сделав вид, что ей туда же, или дождаться, пока войдет, и потом подобрать код домофона – это было несложно, Добрыня научил ее нехитрому приему сразу, попутно удивившись, что она не знала этого, будучи опером.
Поколебавшись пару секунд, Снежана приняла решение действовать по второму варианту, рассудив, что не потеряет Сомову, подбирая код, – с тяжелой тележкой пешком она будет подниматься долго.
Так и случилось. Едва Снежана вошла в подъезд, как услышала стук колес по ступенькам – значит, Инара Васильевна еще не добралась до нужного этажа. Калинкина двинулась вверх, стараясь шагать как можно тише, чтобы не привлечь внимания к своей персоне. Где-то выше открылась дверь, но стук колес о ступеньки не прекратился, значит, Сомова шла выше.
– Явилась?! – раздался наверху женский голос, и Снежана, на всякий случай поднявшись еще на пролет, прижалась к стене. – Что же ты за тварь, Инарка? Дочь в тюрьме, а она…
– Ты что несешь-то? – возмущенно ответила Инара Васильевна. – В какой тюрьме еще?
– А, ты ж даже этого не знаешь! Запутала девку, мозги ей задурила, внучку родную спровадила, куда Макар телят не гонял, и спишь спокойно?
– Тебе, смотрю, Зойка, своих дел не хватает? Ну так приглядывай лучше за дочкой своей, а особенно за внучкой, – постным голосом заявила Инара Васильевна. – А то, неровен час, случится что… Величайший-то все видит, все слышит, и слова твои в том числе… А за родительские грехи всегда дети рассчитываются. Под машину там попадет или какой псих в подворотне по голове огреет – намучаешься потом с дурочкой-то.
– Ах ты… – послышалась возня, глухой удар, еще один.
Снежана растерялась, не зная, как реагировать – вмешаться, разнять драку или не светиться лишний раз. Пока она об этом думала, женщины, обменявшись ударами, видимо, разошлись, потому что хлопнула входная дверь, за ней другая, и стало совсем тихо. Калинкина на цыпочках поднялась на этаж и попыталась понять, за какой дверью скрылась Инара Васильевна.
Выбор пал на добротную, но исцарапанную, и Снежана, приблизившись, прижала ухо к полотну.
Там грохнула тележка, потом раздался голос Инары Васильевны:
– Лариса! Лариса, ты дома? Я продукты привезла для постояльца. Да где ты?
Шаги заглохли в глубине квартиры, и Снежана поняла, что пора сматываться – очевидно, хозяйки по имени Лариса дома не было, и сейчас Сомова выйдет и обнаружит перед дверью любопытную особу, которая не будет знать, что ответить на резонные вопросы.
Снежана спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и притулилась на заборчик, сделав вид, что копается в телефоне. Минут через пятнадцать дверь подъезда открылась и появилась Инара Васильевна с пустой тележкой. Лицо ее было озабоченным, она вынула из кармана телефон и начала кому-то звонить.
Снежана превратилась в слух, стараясь разобрать слова, но Инара Васильевна в возбуждении говорила довольно громко и отчетливо:
– Антон? Антон, у меня проблема. Лариска пропала. Да, я у подъезда стою, принесла продукты для нового квартиранта, а ни его, ни ее. И непохоже, чтобы вообще в квартире кто-то был вчера. Да соседка еще… Лопотала что-то про Лариску – мол, в тюрьме она. Да откуда я знаю?! Я тебе звоню – решай проблему. Ладно – Лариска, но жилец-то куда делся? Не знаю я, за что ее могли забрать! Она с собрания ушла с жильцом, на том и расстались. Антон, я сказала, разбирайся! Да, все. Вечером позвоню, на собрание не приду сегодня.
Снежану очень поразил контраст между внешним видом Инары Васильевны и тоном, которым велся диалог с неизвестным Антоном. Складывалось впечатление, что говорит Инара Васильевна с подчиненным, отдавая приказания, и это никак не вязалось с образом почти нищей пожилой женщины, покупавшей только что самые дешевые продукты в супермаркете.
«Что происходит, а? – думала Калинкина, провожая взглядом фигуру в стареньком плаще. – Не может быть, чтобы простая сектантка так разговаривала с кем-то, кто может решать вопросы с властями, например. А этот Антон, судя по контексту, явно может и решает. Ну и кто такая наша бабуля?»
Она машинально шла за Инарой Васильевной, стараясь держаться на расстоянии. Когда до дома Сомовой оставалось совсем немного, возле тротуара затормозил черный «Порше», и Калинкина притормозила, скинула с плеча рюкзак, начала копаться в нем, искоса наблюдая за происходящим. Из машины вышел высокий, широкоплечий, крепкий мужчина в черной рубахе и черных брюках, почтительно открыл переднюю дверь и усадил Инару Васильевну, а ее сумку-тележку убрал в багажник, вернулся за руль, и через секунду машина рванула с места, очень быстро скрывшись за поворотом.
– Ну, зашибись! – протянула Снежана. – Хорошо еще, что номер запомнила.
Она вынула из рюкзака блокнот и записала номер и марку машины. Похоже, на сегодня ее работа закончена – кто знает, куда уехала странная бабуля и вернется ли домой. Зато можно поехать в офис и рассказать о наблюдениях двух дней Тине и Вовчику, а заодно и пробить машину и ее владельца – вдруг это и есть загадочный решала Антон.
Вовчик вышел от нотариуса недовольный. Тинина затея сразу казалась ему провальной, искать завещание было пустой тратой времени, в чем он и убедился.
«Два часа псу под хвост», – недовольно подумал Кущин, садясь за руль.
Укрепленный на держателе телефон моргнул экраном, Вовчик бросил взгляд – пришло сообщение от Калинкиной, она спрашивала, в офисе ли он.
Кущин набрал номер и включил громкую связь:
– Снежка, привет. Ты где?
– В офис еду. А ты там?
– Нет, я у нотариуса, буду через час, не раньше.
– Ну, я подожду где-нибудь.
– А чего ждать? Тинка в офисе, там и подожди. Есть что?
– Даже не знаю. Бабка странная – караул. В общем, приедешь – расскажу.
Сбросив звонок, Кущин выехал с парковки и направился в центр, потом передумал и свернул в переулок, по которому добрался до местного отделения полиции, откуда забирал Тину.
Сидя в машине, набрал номер Ивана и, когда тот ответил, спросил:
– Ты, случайно, не на работе?
– Случайно на работе. А что?
– Есть просьба.
– Не сомневался даже, – захохотал Иван. – Ну, говори.
– Ты можешь мне показать фотографию, которую я тебя просил в вещах Ларисы Ифантьевой поискать?
– Это где мужик с заточкой? Могу. Только мне надо уехать на часок, давай позже.
– А я во дворе у вас.
– Хитрый ты, Вова, – снова хохотнул Иван. – Ну, заходи, сейчас спущусь.
Вовчик запер машину и неторопливо направился в отделение. Иван уже вышел в дежурку, что-то сказал сидевшему там старшему лейтенанту, и тот кивнул Кущину: