– Как скажешь. – И он положил трубку.
Ехать пришлось в другой конец Москвы, и Тина решила, что в этой ситуации машина будет только помехой. Никаких предубеждений против общественного транспорта она не имела, свободно пользовалась и метро, и такси, и трамваями, потому спокойно нырнула в подземку и, притулившись на сиденье в вагоне, вставила в одно ухо наушник, включив начатую пару дней назад книгу. Времени на чтение катастрофически не хватало, и Тина с удовольствием пользовалась таким прекрасным изобретением, как аудиокниги. Стараясь не пропустить свою станцию, она вслушивалась в размеренный голос чтеца, но вдруг поняла, что не понимает услышанного, так как в голове вертится разговор с клиентом. Убрав наушник, Тина задумалась.
«Что известно? Практически ничего. Плохо, если девочка действительно в монастыре – не люблю связываться с представителями традиционных верований, им ведь и не предъявишь. Другое дело, если это кто-то типа новоявленного бога Васи-Пети-Кузи, с такими работать легче. Да и по большому счету у меня лично нет претензий к представителям традиционных культов; вера – вещь личная, хотя тоже не без перегибов… Но тут, судя по всему, другой момент – ни бабушка, ни мать Мирославы раньше не были истинно верующими. Что могло произойти? Глава семьи получил срок? Ну, так себе повод, хоть и можно, конечно, притянуть… Нет, что-то другое должно быть. Сергей сказал, что квартиру словно ограбили – а вот это уже интересно. Обычно представители шарлатанских культов стараются вытрясти из потенциальных последователей как можно больше, включая наличность и недвижимость. Это понятно – их основная цель заработок. Надо подумать, какие существуют культы с прицелом на деньги и привлечение подростков. И с бабушкой, наверное, придется в первую очередь разговаривать, похоже, что она там всем заправляет».
Нужно было придумать предлог, под которым начать разговор с Инарой Васильевной Сомовой, бабушкой Мирославы. В школе Тина решила представиться как есть – частным детективом, все равно рано или поздно ее активность вокруг исчезновения девушки станет видна. А вот с родней, конечно, надо что-то другое, раз они даже отцу ничего не сказали. Не сказали – значит, сами знают, где девочка и что с ней, потому не волнуются и не ищут. И скрывают – а это уже вопрос, почему.
Школьная аллея напомнила Тине ту, что была в ее собственной школе, в небольшом городке в Сибири. Они с подругой Аней часто сидели там на лавке после уроков, если Анька вдруг не хотела идти домой, где ее не ждало ничего, кроме сильно пьющей матери.
«Надо бы позвонить, мы давно не разговаривали», – подумала Тина, проходя по аллее.
Сейчас подруга детства владела большим золотодобывающим комбинатом, счастливо жила во втором браке и наконец-то сумела принять уход из дома младшей сестры Дарины, которую в свое время именно Тина с Вовчиком вытащили из секты «Согласие», а затем и из «Пихтового толка». Дарина теперь занималась волонтерской деятельностью, жила в другом городе и к сестре совсем не приезжала и даже звонила крайне редко. Анна провела достаточно времени у психолога, который помог ей понять и принять эту ситуацию и прекратить попытки взять Дарину и ее жизнь под контроль, как она привыкла делать с комбинатом, например.
Мысли о подруге расслабляли, Тина потрясла головой и, миновав аллею, оказалась на просторной площадке перед крыльцом школы – тут наверняка проводились линейки – на День знаний например.
В школьном коридоре было тихо – шел последний урок. Охранница на входе сразу встала, едва Тина открыла дверь и перенесла ногу через порог:
– Вы к кому?
Володина вынула из кармашка сумки удостоверение и протянула женщине, та прочитала и удивленно уставилась на нее:
– А что надо в школе частному детективу?
– С директором поговорить по поводу одной из бывших учениц. Не подскажете, где кабинет?
– По коридору и последняя дверь перед поворотом, – женщина махнула рукой, указывая направление, и Тина, проскользнув через рамку металлоискателя, направилась в директорскую.
В небольшой приемной ее ждало новое препятствие в образе пожилой статной женщины-секретаря – такой типичной, еще из времен ее детства, что Тину даже не смутил допрос с пристрастием и изучение удостоверения вплоть до запятых и водяных знаков. Она рассматривала кружевной воротничок на ослепительно-белой блузке секретарши, брошечку-бантик под горлом, строгую юбку-карандаш чуть ниже колена, туфли на устойчивом каблучке и высокую прическу, зафиксированную лаком намертво.
– Подождите минутку, – закончив изучать документы, попросила секретарша и указала на ряд стульев вдоль стены. – Присаживайтесь.
Тина послушно села – ей почему-то показалось совершенно невозможным ослушаться и остаться стоять.
Секретарша меж тем набрала номер и, зажав ухом трубку, произнесла:
– Мария Дмитриевна, к вам тут частный детектив. Да. Да, верно. Хорошо. Проходите, – укладывая трубку на аппарат, кивнула она Тине в сторону двери.
Кабинет директора оказался точно таким, как был и в той школе, что окончила Тина, разве что мебель более современная да жалюзи на окнах, а не тюлевые занавески, как были у них. В торце длинного стола сидела довольно молодая женщина, возможно, ненамного старше самой Тины.
– Проходите, присаживайтесь, – пригласила она, указывая Тине стул.
– Здравствуйте. Я частный детектив Володина, – развернув удостоверение, сказала Тина. – Мне нужно поговорить с вами…
– …о Мирославе Ифантьевой, – закончила фразу директор. – Отец ее приходил, спрашивал, – объяснила она в ответ на удивленный взгляд Тины. – Меня зовут Мария Дмитриевна, я тут директором работаю всего шесть лет.
– Значит, вы застали момент, когда девочка перестала в школу ходить?
– Да, застала. Мать ее приходила ко мне, я хорошо запомнила. Странная такая женщина, вроде как не в себе немного.
– Так почему же вы ничего не проверили, а просто отдали документы?
Директор посмотрела удивленно:
– У меня не было оснований не отдать их. Пришла мать, сказала, что девочка будет учиться в другом городе, – я что, должна была запрос делать? Семья на учете как неблагополучная не состояла, девочка хорошо училась. Мало ли какие у родителей резоны в другой город ее отправить? Может быть, там вуз, в который она собиралась поступать.
– Мария Дмитриевна, ну серьезно? – вздохнула Тина. – Из Москвы – в провинцию? Если девочка хорошо училась, она и тут бы поступила без проблем.
– Знаете… – директор вопросительно посмотрела на нее. – Простите, я имя не запомнила.
– Валентина.
– Да… так вот, Валентина, по большому счету это не в компетенции школы – решать такие вопросы. Если мать решила, то что я-то могла поделать? Отдала документы, и все. А вообще, вам лучше бы с классным руководителем поговорить, она знала и девочку, и ее семью лучше меня. Минуточку… – Она нажала кнопку: – Тамара Ивановна, пригласите Ольгу Владимировну. Да, прямо сейчас, спасибо. Так вот… повторяю – мне вам сказать нечего, и оснований как-то насторожиться у меня не было тоже. И потом – а почему отец решил, что Мирослава пропала?
– Ну, вы ведь тоже так считаете, потому даже не удивились, когда я пришла, – заметила Тина, и директор слегка покраснела:
– Ну… слухи ходили в коллективе… Но это всего лишь слухи, я уверена.
– А что за слухи?
– Да кто-то из педагогов видел, как-то мать девочки в довольно странной компании… но это было совсем недавно, может, там сейчас что-то случилось, а раньше никто не замечал ничего. Обычная семья.
– А то, что отец Мирославы отбывает наказание, в школе знали?
– Да, знали, ну и что? Оступился человек… Ребенок-то при чем тут?
– Так я не говорю, что ребенок «при чем», просто, может, в тот момент была нужна какая-то помощь? Ведь наверняка и девочке, и ее матери было тяжело.
– И чем мы-то могли помочь, не понимаю! – вздернула брови директор.
Ответить Тина не успела, в кабинет постучали, и в открывшуюся дверь вошла женщина лет пятидесяти пяти в сером костюме и розовой блузке под пиджаком.
– Вызывали, Мария Дмитриевна? – низким голосом спросила женщина.
– Да, Ольга Владимировна, присаживайтесь. Это частный детектив, по поводу Ифантьевой.
Учительница вздрогнула и повернулась к Тине:
– А что случилось? Ее нашли?
– А она терялась? – вопросом на вопрос ответила Тина. – Вот скажите мне, граждане педагоги, как получилось, что все знают или подозревают, что девочка не просто ушла из школы, а пропала, но никто даже не подумал с этим в полицию пойти?
– В полицию?! – Классный руководитель так резко наклонилась над столом, уперевшись обеими руками в столешницу, что Тина едва сумела не отпрянуть в испуге. – А на основании чего? Ну вот я пришла в полицию и говорю – так, мол, и так, ученица у меня пропала. Как пропала? А мать документы забрала, сказала, что к родне в другой город повезет. Ну так и хорошо, а от нас чего хотите? А мы тут, господа полицейские, всем коллективом неладное чуем, а доказательств нет у нас. И куда, по-вашему, меня бы дежурный отправил? Да и кто я? Учительница? Ну и что?
– А к матери вы почему не пошли?
– А толку? – огрызнулась Ольга Владимировна, и Тина заметила, как при этом поморщилась директор. – Вы ту мать видели? Она с момента, как мужа посадили, совсем умом тронулась. И Мирка… Мирослава, простите, через год примерно такая же стала, как подменили.
– И вас это не насторожило?
– Насторожило! – с вызовом отозвалась она. – Я у Мирославы спросила как-то – все в порядке? Она кивнула и говорит – все в порядке, не волнуйтесь за меня, Ольга Владимировна, за мной теперь есть кому присмотреть.
– И как вы эти слова поняли?
– А никак. Девочка замкнулась, но это бывает, подростковый возраст, да и с отцом такое.
– А фраза про «теперь есть кому присмотреть»? – не отставала Тина, чем окончательно вывела и без того уже нервничавшую учительницу из себя:
– Да что вы мне тут допрос устраиваете?! Вы кто?!