– Мудовая логистика, – вставляет Сергей.
– Он за Нижний Новгород нам денег так и не отдал, – продолжает Леня. – А там мы собрали очень хорошо, как обычно.
– В итоге он оставил жену с новорожденным ребенком в Нижнем, а сам улетел в Таиланд и слал мне фотки, как ему круто отдыхается, – рассказывает Лу. – Я ему пишу: «Леня, ты собираешься деньги отдавать? Нам семьи кормить вообще-то надо». А он отвечает: «Ой, а я думал, что вы чисто по фану играете». Мы все дико охренели, конечно. Он в итоге миллиону людей остался должен и свалил в Израиль. Мне еще ребята из 7000$ писали, спрашивали, что я могу о нем сказать. Мол, он стал их директором. А я им говорю: «Это вы как нижегородцы должны были бы мне про него рассказать. Бегите скорее!» Он просто мудак откровенный.
– После ограбления в Америке я влез в долги и все никак не мог выровнять финансовую ситуацию, – рассказывает Рубен. – Сначала рассчитывал на весенний тур 2014 года, который отменили, потом осенью мы тоже не поехали в тур, так как группа была в отпуске. Ну, думаю, следующей весной-то я точно заработаю. Тур большой же был. А получилось, что домой мы приехали едва ли не в минусе. Мне только в шестнадцатом году удалось выйти в плюс.
После традиционного майского сольника по случаю дня рождения группы LOUNA в прессе стали появляться страшные новости с заголовками что-то вроде: «На концерте группы LOUNA погиб человек», «Страшная давка на концерте группы LOUNA» и все в этом роде.
– Это была чушь какая-то, – говорит Леня. – На самом деле просто девочке стало плохо, и ей вызвали скорую. Обычное дело на таких мероприятиях. А пресса раздула скандал.
– Мы как раз выходили из клуба, и мне кто-то позвонил, сказал, что про нас пишут в новостях, – подключается Вит. – Вроде как у нас на концерте была адская давка. Я был удивлен и сразу спросил у ребят, которые стояли возле клуба, что там случилось. Но они сказали, что ничего такого не видели.
– Да там даже скорой не было! – смеется Луся. – Просто на «Пушкинской» дежурила рабочая тачка НТВ, они увидели толпу и на ходу придумали сюжет. В «Известиях» огромные двери и очень хорошая проходная способность. Плюс это был май, то есть люди даже не пользовались гардеробом. Там нет служебного выхода, а я очень торопилась к Максу домой. Накинула капюшон и в общем потоке спокойно вышла на улицу. Никакой давки там и близко не было. Я потом смотрела сюжет на НТВ, он был очень смешной. Журналист подходил к народу и тревожным голосом спрашивал про давку, а никто ему ничего сказать не мог, потому что ничего такого они не видели. Я еще звонила Антону, предлагала, может, опровержение сделать. А он такой: «Зачем? Вторая строчка в Яндекс-новостях. Люди огромные бабки платят, чтобы туда попасть, а нам на халяву досталось». Мы с ним поржали и решили никак не реагировать.
Но скандальные инфоповоды для желтой прессы – это не единственное, чем запомнился тот концерт. Впервые группа применила анимированный видеоряд для каждой песни. В клубе «Известия» позади сцены есть большой экран, и не использовать его было бы страшным грехом. Чуваки уже работали с Эльдаром Асановым год назад, когда он делал заставки для видеопоздравлений на пятилетие группы. Теперь же они могли развернуться на полную. Причем это был не просто видеоряд, а анимация, разработанная Эльдаром и Витом, которая в реальном времени запускалась на экран и микшировалась. Эльдар стоял за специальным пультом и запускал нужные фрагменты в реальном времени согласно драматургии треков. Это называется видео-диджеинг и чем-то напоминает работу светорежиссера.
В гримерку заходит фотограф Алексей Ереклинцев: «Ребята, все готово. Пошли». Специально для фотосессии около сцены составили рэки, в которых транспортируется оборудование. Это прочные боксы разного размера на колесах. Чуваки рассаживаются на них, а Леша включает режим безумного профессора, бегая между камерой и световыми приборами в поисках оптимального плана.
В 2015 году у вокалистки и басиста прибавилось работы. Группа TRACKTOR BOWLING, которая пребывала в полузабытьи с 2012 года, начала расправлять плечи. Да, у команды была пара эксклюзивных выступлений за это время, но о полноценной работе никто не говорил. А теперь у чуваков были большие планы, они решили вернуться на сцену, записать альбом и начать гастрольную деятельность.
– Мне эта идея не очень нравилась, потому что я понимала, что будут проблемы, – говорит Лу, когда мы с ней отходим в сторону. Фотосет уже закончился, и все начинают потихоньку расползаться. – Каким бы культовым «Трактор» ни был, на него всегда будут ходить эти пятнадцать человек. И с учетом нового опыта я понимала, что музыка там все же слабая. При всем уважении. Но с другой стороны, это была хорошая возможность кинуть туда силы, чтобы Сережа с Рубеном немного почувствовали себя на пороховой бочке. Вообще не вписаться в эту тему я не могла. Взять на себя ответственность за развал группы – это слишком. К тому же музыка, концерты. Почему бы не поиграть, если одна группа не будет мешать другой? У двух команд один директор, и он сможет все раскидать.
– На мое решение атмосфера в «Луне» никак не влияла, – говорит Вит. – Мульт с Кондратом предложили делать новый материал, а я никогда не отказывался от творческих предложений. Только за.
Отношения в «Луне» в тот период действительно были полным говном. Из команды друзей они превратились просто в коллег, которые вынуждены работать вместе. Номинально это было два лагеря, Вит и Лу против всех.
– Мы с Витей постоянно срались из-за того, что я жирная и ничего не делаю, – рассказывает Луся. – А мне в тот период вообще ничего не хотелось. Ни спортом заниматься, ничего. Хотелось тусить, бухать и ни о чем не думать. Как потом оказалось, это была обычная затянувшаяся постродовая депрессия.
– Витя тогда вообще был один, – говорит Сергей Понкратьев. – Его хейтили абсолютно все. У нас был чат «Грязный Виктор» в WhatsApp, где были все, кроме Вити и Луси. Мы его там дико стебали. В итоге этот чат спалила Луся, причем с моего телефона. Вот был скандал! Вообще мне было очень стыдно и по-человечески жалко Витю.
– Я на тему одиночества вообще никогда не парился, – парирует Вит. – Я знаю, чего я стою как творческая единица и как лидер. Меня такие ситуации, наоборот, только мотивируют двигаться дальше. Насчет чата мы серьезно поговорили с Леней, как с самым здравомыслящим человеком в группе, по моему мнению. Он меня понял и удалил его. Вообще такое шушукание за спиной я считаю малодушной, двуличной хренью, недостойной взрослых мужчин. Было обидно, что все в какой-то момент поддались на типичные провокации Рубена. Такие темы обычно шли с его подачи. А что касается претензий к Лусе по поводу внешности, то это не только мое мнение было. Леня, например, тоже парился по этому поводу, но не хотел ей это высказывать и говорил мне. Я и сам тогда был не в лучшей форме, и Леня с Сережей меня периодически подстебывали. У Рубена тоже второй подбородок стал появляться. Так что проблема была общая, но Лусе почему-то это мог сказать только я, естественно попадая под огонь, а остальные, как всегда, предпочитали отмалчиваться от греха подальше.
– Группа считала, что я ничего не делаю, – продолжает Лу. – Мужикам никогда не понять роль матери, пока их на год одних с грудником не оставить. У меня в итоге тупо пропал общечеловеческий стимул. И музыкальный, и женский. Я вообще ничего не хотела. И никого. Я отдавала себя целиком ребенку, уставала, не спала. Занятия, бассейны, поликлиники, быт. Тогда я ощущала себя совершенно потерянной личностью, но хорошей матерью и хозяйкой. Никак не кокаиновой рок-звездой. Вообще я никогда не разделяла семью и творчество. И поведение людей в группе непосредственно отражалось на нас с Витом. Он депрессовал, уходил в себя и срывался – естественно, на мне, потому что я всегда была рядом. А у меня на тот момент был период, не самый подходящий для этого всего. Мне было относительно насрать на группу, и я просто не хотела морально вкладываться. Интересовало только будущее моего ребенка и то, что я могу для этого сделать. Мое одиночество и его одиночество усугубилось, мы друг друга понять не могли. У меня не было никакого стимула работать из-за общей апатии, ссор, непонимания сути общего дела и творческого кризиса. Друзья, подруги, тусы – все это осталось будто в несуществующем прошлом. Мне просто не хватало времени в сутках, сил и возможности на остальное. Как у любой молодой мамы. Так я просуществовала практически до середины 2017 года. Будто в тумане, с кризисом в семье, в группе, с ненавистью к себе, команде и к музыке в целом.
Летом сухой закон, который на самом деле был полусухим, молча упразднился, и чуваки тихой сапой начали возвращаться в привычный режим. Но так как официально правило нулевого промилле не отменялось, все старались не жестить и заливать кабины аккуратно, без лишнего шума. Сергей больше не заголял чресла в гостиницах, а Вит не напрягал его за потребленный градус.
– Саша Кисель так хотел нас заполучить на «Мото-Малоярославец» в 2015-м, что специально сделал дополнительный день в четверг, – говорит Вит, – потому что Антон нас уже забукировал на «Доброфест» в пятницу. «Мото-малый» никогда в четверг не начинался, и мы очень переживали, что не будет народу. Это был едва ли не первый серьезный фестиваль, где мы были хэдлайнерами. И мы были приятно ошарашены тем, как много на нас приехало людей, когда вышли ночью перед полным полем. Было хорошее выступление, если не считать того, что Рубен адски лажал, не попадая ни в одну ноту. Он перед этим дико накидался с группой F.T.B.
– Да, было дело. Был в кал, играл плохо, – смеется Рубен. – Такое у всех бывает. Виталик вон в Минске в том же году тоже 60 % концерта играл мимо. Белорусы, конечно, совершенно безумные, от них энергетика прет невероятная. Вся эта хардкор-эстетика, которую Вит так любит. И он круто прыгал, рубился, но играл мимо. С тех пор я у себя в наушниках стал бас в ноль выводить.