По прилете в Киев им надо было пройти границу, а это мероприятие строгое. Чуваки заняли очереди в два окна. Основной вопрос погранцов звучал так: «В Крыму были?» По украинским законам Крымский полуостров находится в российской оккупации, и его посещение регулируется законом о временно оккупированных территориях. То есть въезжать туда можно только через украинские пограничные пункты. Если будет доказанный факт посещения Крыма напрямую из России, то такому человеку запрещают въезд на территорию Украины.
Под этот запрет попало много российских артистов, и группа LOUNA тоже заинтересовала украинских пограничников. Но оказалось, что строгость контроля зависит исключительно от человеческого фактора. Те, кто стояли в одной очереди, просто сказали, что в Крыму после 2014 года не были, и этого хватило, а в другом окне начался допрос с пристрастием. Бока, Красный, Живодер и Рубен проскочили, а остальных отвели в специальную комнату, где продолжили расспросы.
Вместе с музыкантами «Луны» под замес попала и группа Anacondaz, которая как раз выступала в Крыму. Но после трехчасовых расспросов и проверки социальных сетей оба коллектива впустили в страну. Насчет Anacondaz спохватились уже позже и все-таки выписали им запрет на пересечение украинской границы в течение трех лет. Тогда же на границе развернули Дельфина. Причем музыкантов пропустили, а самого Андрея Лысикова нет, и вся поляна «Атлас уикенда» хором пела его песни, читая слова как в караоке с экрана на сцене. Это выглядело завораживающе.
– Не хочу никого обидеть из российских организаторов, – говорит Леня, – но на «Атласе» организация и лайн-ап на голову выше. Западный уровень. В России к этому ближе всего Park Live, но там всего несколько западных групп играют, а тут огромная территория, мультиформат, куча крутых коллективов из разных стран. Классный звук, и публика просто охренительная. Опять же не хочу никого обидеть здесь, но там не было обрыганов или каких-то говнопанков. Очень европеизированная публика с открытым взглядом. Все улыбаются, общаются культурно, на позитиве. Сейчас для меня это фестиваль номер один. И дело не в политике, просто это очень классно сделанное мероприятие.
– И там было тепло в отличие от наших фестивалей, – говорит Рубен. – Это было очень похоже на хороший европейский фестиваль. Все происходило на Киевском ВДНХ, мы погуляли по территории с Андреем Бока, пивка шарахнули, посмотрели все.
– Там несколько сцен, – продолжает Луся. – Хип-хоп, электро, рок, огромная главная сцена. Все на уровне, и люди очень хорошие, гостеприимные. Мы круто затусили в отеле с Anacondaz, и там еще был Слава Соколов, вокалист Amatory, который по возвращении в Москву должен был участвовать в отборочном туре на шоу «Голос». Он дико нажрался, и я ему еще говорила, чтобы шел спать, завтра же серьезное мероприятие. Короче, отбор Слава завалил.
– Да, мы круто угарели там в гостинице, – рассказывает Сергей. – Я очень долго пил водку с Профессором, барабанщиком Anacondaz и в прошлом TRACKTOR BOWLING. Он оказался вообще дикий. Мы с ним бухали до бесконечности, и он все никак не срубался.
– Нам есть с чем сравнивать, – говорит Вит. – Мы с Лусей были на Rock im Park, а я до этого ездил на Rock am Ring. Это та самая атмосфера, где нет быдла и пьяных людей. Везде спокойно продается алкоголь без всяких экивоков в сторону ЗОЖ и ограничений прав и свобод граждан, без дурацких скреп и догм. Все выпивают, но при этом нет рыгающих в кусты людей, валяющихся с голой жопой или слоняющихся с красной рожей. Не потому, что мы хотели увидеть там хорошее, а потому, что там этого просто не было. Мы обошли всю территорию и не увидели ни одного злобного лица, ни одного колхозного говнаря. Атмосфера «Вудстока», в антураже «Пикника Афиши». Хипстерская тема, всякая крафтовая еда, пиво. Когда говорили, что мы из Москвы, то не слышали в ответ ни одного плохого слова, только позитив. Мы очень любим «Доброфест», «Улетай» и людей, которые туда приезжают, но нельзя отрицать, что у нас люди даже на таких позитивных мероприятиях находятся в состоянии какого-то напряга, на хмурых щщах.
Словно не желая шокировать музыкантов российской действитель-ностью, концертный график предложил им курс реабилитации в виде «Парк Лайва». Пятый по счету фестиваль Park Live проходил на стадионе ЦСКА, где LOUNA выступала на одной сцене с Three Days Grace и заслуженными армянами Соединенных Штатов Америки, группой System of a Down.
– Мы играли первыми, и народ еще заходил, поэтому публики перед сценой было не очень много, – рассказывает Лу. – Плюс было светло – нашего светового шоу видно не было. Говорят, что звук был неплохой, но я ничего толком понять не успела. Там еще в начале задержка пошла из-за того, что аппарат у Three Days Grace долго ехал. Даже собирались пожертвовать нашим сетом в случае чего. Но в итоге все случилось вовремя и никто не обломался.
– На стадионе всегда очень приятно играть, – говорит Вит, – но, конечно, было уже не так волнительно, как в первые разы. Попривыкли наверное. И у нас уже был выбор больших баннеров на задник, не как на первом «Парк Лайве». Сначала подняли баннер, который когда-то делали для концерта в «Арене». Но он выглядел куцо, и мы отправили Бока за полотном из «Стадиума». Благо там база как раз недалеко. Когда мы повесили «Дивный новый мир», он занял всю поверхность задника и выглядел просто жирнейше.
– Там была совершенно другая публика, нежели на том же «Нашествии» или «Доброфесте», – говорит Сергей. – И я уверен, что большая часть этих людей слабо представляла, что такое LOUNA. Это в большинстве своем аудитория радио Maximum, и они слушают исключительно западную музыку. Во время нашей первой песни они просто стояли и смотрели. Как в Америке у нас было. Но потом они начали двигаться и даже подпевать. Мы там так мощно всадили! Мне кажется, что нам все же удалось их расшевелить.
– Я с первого удара разбил палец об обод малого барабана, – добавляет Леня. – Когда играешь, давление в руках возрастает и кровь брызжет. Пластик весь в кровище был, и выглядело это довольно страшно. Но ничего, такое бывает. Главное, что мы там очень круто всадили.
– Мы мечтали выступить с группой System of a Down с самого момента основания группы, – продолжает Вит. – И так вышло, что это стал вообще последний их концерт. У них это был конец тура, и после Москвы группа ушла в завязку на неопределенный срок. Можно сказать, что мы запрыгнули в уходящий поезд и успели сыграть со своей любимой группой.
– У «Системы» был какой-то очередной конфликт между собой, и они все были какие-то дико расстроенные, – продолжает Лу. – Серж и Дарон сидели в разных гримерках, не общались, на бекстейдже шарились только Шаво и Долмаян. Но я не из тех, кто навязывается с общением.
– У нас вообще была мысль выцепить Сержа на коллаб, – говорит Вит, – но, как нам ни пытались помочь ребята из «Мельницы», они не могли повлиять на ситуацию. Серж ни с кем не хотел общаться. Ну, нет так нет, мы не особо расстроились.
– Я очень уважаю System of a Down, но далеко не все их песни мне нравятся, – говорит Сергей. – И я вышел послушать, что они представляют из себя вживую. Я стоял сбоку от сцены, и звук там был просто потрясающий. Я такого вообще никогда не слышал на тяжелом концерте. Был очень крутой свет и видеоряд, а чуваки вообще не двигались. Даже головой не мотали. Они просто стояли и высекали офигенную игру. Вообще Park Live мне запомнился как очень крутой фестиваль, и я бы хотел когда-нибудь еще на нем выступить.
Тем летом грязно было на всех фестивалях, но абсолютное лидерство по количеству говна принадлежало «Нашествию». Не потому, что там погода была какая-то особенная, просто масштаб больше. Фраза «Я пережил „Нашествие“» звучала особенно жизненно. Интернет просто прорвало от кадров и видеозаписей того, что творилось на парковке «главного приключения лета» и на самом фестивальном поле. Когда почва размокает и взбивается в однородную массу, то по консистенции она напоминает сметану, а по внешнему виду – содержимое общественного туалета. Ходить по ней решительно невозможно. И неважно, есть ли у тебя резиновые сапоги. Ты просто физически не можешь идти быстрее одного километра в час. При этом еще тратится огромное количество энергии на то, чтобы вынимать по очереди ноги из грунта. Тачки на парковке закопались в болоте, и местные трактористы делали трехлетнюю выручку. Они вытаскивали завязшие автомобили на галстуке за шесть тысяч рублей с носа.
– Когда мы подъезжали к «Нашествию», наш водитель Илья Серегин хотел остановиться около магазина со стройматериалами и купить резиновые сапоги, – рассказывает Рубен. – А мы сказали, что нахрен это нужно, поехали. И очень зря мы его не послушали, он дело говорил. На въезде машины создали адскую пробку и дико раскатали грязь. Мы просто не могли дальше проехать. Опять была эта схема с пакетами на ноги, и мы шли как войска Наполеона при отступлении. На бекстейдже ходить можно было только по помостам, а уж о том, чтобы сходить на сцену 2.0, не было и речи. Туда просто физически невозможно было дойти.
– Чтобы выглядеть органично обстановке, надо было одеваться как на дачу, – смеется Леня. – Мороз, дождь и грязь.
– Последние годы на «Нашествие» меня возил брат, – рассказывает Сергей. – Мы еле успели из-за адских пробок. Я взял с собой сапоги и не пожалел. До туалета без сапог невозможно было дойти, грязищи было по колено.
– Меня больше убивала не грязь, а супер-випы, которые начались еще в 2014 году и потом были уже постоянно, – говорит Луся. – Это посетители, у которых сидячие места прямо над сценой и полный доступ на бекстейдж. Они заплатили полтос за билет и считают, что им теперь тут все должны. То есть ты сидишь в гримерке, а к тебе какие-то незнакомые люди постоянно заходят. Ни переодеться, ни накраситься, просто ужас. В очереди в туалет, помимо музыкантов, стоит куча левого народа. Я увидела, что Кипелов просто закрыл гримерку и свалил в штаб к организаторам. Ну и я тоже туда ушла. Все последующие годы мы на бекстейдже уже не тусили, а сразу шли в штаб. Работать обезьянкой для фотографирования не очень приятно.