— Ладно, — сказала она. — Я согласна, хотя и чувствую: речь идет о чем-то серьезном. Но я всегда была рисковой девчонкой!
— Не сомневаюсь, — улыбнулся Беллами, — люблю рисковых девчонок. Кстати, если они хорошо себя ведут, то иногда получают за послушание для начала, скажем, пятьдесят фунтов.
— Ники!.. — промурлыкала она. — Я с первого взгляда поняла, что полюбила вас!..
— Так подкрепимся и в путь! — Беллами заказал еще два мартини.
Глава 9Вторник: Железка по высшему классу
1
На улице было темно, как в угольном мешке. Склонившийся над рулем таксист напряженно вглядывался в мрак перед машиной, которая медленно продвигалась вперед по Бонд-стрит, ориентируясь по белой бровке левого тротуара; когда машина свернула на Брутон-стрит и направилась к Беркли-сквер, водитель увеличил скорость до двадцати миль в час.
Беллами и Фенелла Рок сидели рядом на заднем сиденье. В темном салоне он не видел ее лица, однако его ноздри уловили аромат ее духов, тонкий и нежный. Этот запах был знаком Беллами — «Вермон Кер», очень дорогие парижские духи.
Беллами молчал, размышляя о Фенелле. Подойдет ли она для той роли, которую он предназначил ей? Подумав, он решил, что попробовать стоит.
Напротив них, спиной к водителю, сидел Марч. Ночной воздух завершил действие алкоголя, и сейчас Харкот был мертвецки пьян. Пальцы его судорожно сжатой руки цеплялись за подлокотник, его голова болталась из стороны в сторону, когда машину подбрасывало на неровностях мостовой, а взгляд был устремлен в вечность.
Фенелла Рок дернулась на своем месте, когда после особо сильного толчка значительная часть Харкота оказалась у нее на коленях. Беллами протянул руку и сильным толчком вернул Харкота в прежнее положение.
— Сидите смирно, Харкот, и постарайтесь расслабиться. С вами все будет о'кей.
Марч что-то промычал в ответ. В темноте прозвучал голос миссис Рок:
— А вообще-то он забавный, этот Харкот, не так ли? Такой беззащитный… что его становится жаль. Вы не находите? Или у вас ничто не может вызвать сострадание?
Она почувствовала, что Беллами усмехается, хотя и не могла рассмотреть во тьме его лицо.
— Не знаю, что и ответить, — сказал он. — Я не специалист по части сострадания и не разбираюсь в этом предмете.
— Как и я, — негромко сказала она. — В былые времена разбиралась, а теперь все это в прошлом. Сострадание — это так трогательно… Просто я тогда была глупа, вот и все.
Беллами покачал головой.
— Ну, я так не думаю. Это наверняка было прекрасно… для того времени, разумеется. Вроде одной из сюжетных линий кино… Итак, вы находите нашего Харкота беззащитным?
Он почувствовал, как ее колено коснулось в темноте его ноги.
— В какой-то мере — да. Конечно, Харкот чертовски глуп, но о ком из мужчин нельзя сказать того же?.. Я, конечно, не говорю о присутствующих. — Она тихо засмеялась. — Харкот совсем не в моем вкусе…
Она умолкла, но в ушах Беллами еще звучал чуть хрипловатый, призывный голос женщины.
Такси миновало Беркли-сквер и теперь двигалось по Чарлз-стрит. Беллами взглянул на светящийся циферблат своих часов. Они показывали половину первого.
— Так какие же мужчины в вашем вкусе, Фенелла? — спросил он.
В ответ прозвучал тихий смех.
— На этот вопрос не легко ответить, мистер Беллами. Пока мужчину не попробуешь на зуб, трудно сказать, чего он стоит. Дайте мне сигарету.
Она взяла сигарету из протянутого ей портсигара, и Беллами щелкнул зажигалкой. В свете вспыхнувшего огонька он разглядел правильный овал ее лица и чуть вздернутый носик с чувственным вырезом ноздрей. И еще он успел бросить взгляд на Марча; тот, спрятав подбородок в шарф, не подавал признаков жизни.
Беллами вспомнил об окурке сигареты, которой Марч угостил его в клубе Мотта. Сейчас конверт с этим окурком был заперт в ящике его стола на Халфмун-стрит.
— Послушайте, что же все-таки здесь происходит? — неожиданно спросила она. — Мне уже начинает казаться, что я — агент Х-42, для которой добыть секретные данные из любого посольства на континенте — плевое дело и которая ухитряется удивительным образом добраться до двадцатой главы, не будучи соблазненной.
Беллами негромко хохотнул.
— Отлично сказано. К сожалению, не ждите ничего подобного. Никакой романтики. И если вам все же придется обороняться от соблазнителя, то покушавшимся на вашу честь будет все тот же Харкот…
Он почувствовал, как она вздрогнула.
— Это то, чего я боялась. Мистер Беллами, не сочтите меня излишне любопытной, но было бы интересно узнать, что это за спектакль, в котором мне, похоже, предназначена существенная, хотя и неинтересная роль. То есть, я хотела бы знать, что должна буду делать и что будет потом.
— Все куда проще, чем вы думаете, — ответил ей Беллами. — Дело в том, что наш Харкот неожиданно разбогател: у него в кармане около двухсот фунтов, которые он вчера выиграл в покер. Так вот, этот Харкот с двумя сотнями фунтов мне совершенно ни к чему. Для того, чтобы сослужить определенную службу, мне нужен Харкот с пустыми карманами. Теперь вы поняли?
— Не уверена, что до конца. Вы хотите сказать, что предпринятая нами интрига направлена на то, чтобы обыграть Харкота в железку на двести фунтов?
— В первом приближении. Вы помните, Фенелла, что, перед тем как мы покинули «Малайский клуб», я воспользовался телефоном. Так вот, я звонил миссис Лайли Перцелле. Эта дама содержит известный в определенных кругах игорный дом, и в этот весьма изысканный притон мы сейчас держим путь. Лайли организует нам партию в железку — конечно же, в отдельном кабинете, и игроки будут не с улицы.
Играть будет сама Лайли, ее приятель, некий джентльмен по имени Тони — я не уверен, что у него когда-нибудь была фамилия, — вы да я, да наш дорогой Харкот. Учитывая состояние, в котором он, сейчас пребывает и еще кое-какие факторы, мы выпотрошим его за час. Человек, выведенный из алкогольного ступора, всегда склонен к безрассудству. С кем бы и во что бы он ни играл, он обязательно будет делать глупости. Я понятно объяснил?
— Понятно, — подтвердила Фенелла. — И… это все? — В ее голосе прозвучало разочарование.
— Не сказал бы. К тому времени, когда Харкот ухнет все свои денежки, он наверняка заметно протрезвится. Тогда вы пойдете в бар пропустить по стаканчику, а я… я немного поговорю со стариной Харкотом. — Беллами стряхнул пепел с тлеющего конца сигареты. — После этого разговора его настроение несколько изменится. Боюсь, что в худшую сторону. Что же касается выигранных им денег, то из них фунтов шестьдесят или семьдесят выиграете вы, а остальные достанутся миссис Перцелле — ее выигрыш составит фунтов сто или чуть больше. Я же останусь при своих.
— Наконец-то мы добрались до интересного места, — оживилась Фенелла.
— Однако, это не конец, — продолжал Беллами. — После проигрыша Харкот, насколько я его знаю, будет нуждаться в женском участии. И вот тут в игру вступите вы, моя дорогая. Вы должны будете дать ему понять, что он вам небезразличен. А потом вы поедете к нему… не домой — дома он сейчас не живет, — а в квартиру, которую он снимает для интимных встреч на Кондуит-стрит.
Фенелла заметно погрустнела.
— Нечего сказать, славная ночь мне предстоит.
— Я не думаю, что ваша добродетель будет подвергаться особым соблазнам. Скорее всего, он сразу же уснет на диване. До кровати он просто не успеет добраться.
— И что тогда должна буду делать я? Несоблазненный агент Х-42 вернется домой? — спросила Фенелла с откровенной усмешкой.
— А вот и нет, — ответил Беллами. — У вас будет иная задача. Пока Харкот будет в отключке, вам предстоит обыскать квартиру. Вы прочешете ее частым гребнем: осмотрите все, загляните в дымоходы, поищите отстающие плитки паркета, поинтересуетесь бачком в туалете… ну и все такое прочее. Справитесь?
— Я хотела бы, чтобы вы сперва рассказали мне все до конца. Дело действительно становится забавным. Что я должна искать в этой квартире?
— Бумаги, — ответил Беллами. — Бумаги, документы, вырезки из газет — все, что может иметь отношение к пропаганде. И вообще все, что будет спрятано. Вполне возможно, что вы найдете что-нибудь интересное… хотя вообще я не очень на это надеюсь.
— Ну что ж, теперь я вижу, что немножко промахнулась. Агент Х-42 — это не я, а вы. Скажите, а у вас нет в кармане комплекта фальшивых усов? И не придется ли мне проходить проверку?
— Конечно, нет, — заверил ее Беллами. — И договор подписывать ни к чему — ни кровью, ни чернилами.
— Уже легче. А то я так этого боялась. — Беллами усмехнулся.
— Послушайте, дорогая, к сожалению, я не агент Х-42. Я, может быть, и не против, но увы… Все обстоит куда прозаичнее: я влип в очень неприятную историю и вот теперь пытаюсь выпутаться из нее собственным силами. И все. Вы поняли?
— Нет, — ответила Фенелла. — Я не поняла. Но это не имеет значения. Ну, а дальше? Что я должна буду делать, когда закончу обыск?
— Завтра после полудня вы позвоните мне — номер найдете в телефонной книге — и скажете, удалось ли вам что-нибудь обнаружить. Вне зависимости от успеха ваших поисков вы дождетесь пробуждения Харкота и условитесь с ним о следующей встрече. Ваша задача — не отходить от него ни на шаг, следить, чтобы ему хватало пойла. Он не должен просыхать ни на минуту, но и с ног валиться не должен. Часам к девяти доставьте его в «Малайский клуб». Я позвоню вам туда. Скорее всего на этом ваша работа закончится, а я добавлю к вашему сегодняшнему выигрышу столько, чтобы получилась сотня. Заметано?
— Заметано! — ответила Фенелла. — Приятно услышать, что за эти деньги мне не придется прятать труп или сыпать кому-нибудь мышьяк в кофе.
— Ну что вы, девочка! — укоризненно покачал головой Беллами. — За убийство я плачу куда дороже.
Под скрежет тормозов такси остановилось у края тротуара. Очнувшись от толчка, Харкот Марч открыл глаза и не слишком внятно пробормотал: