– Папа, ты же не… О, неужели ты повезешь все к нам в дом!
Ротвелл с явным интересом ждал ответа Мак-Друмина, но тот отвел взгляд от дочери и пробормотал:
– Тсс! Не будем же мы до утра стоять здесь и разговаривать. Из-за этой проклятой погоды кое-что пришлось привезти из церкви. Я потом тебе все объясню, а сейчас нужно спешить, не то негодяй Кэмпбелл нарушит мои планы!
До самого дома ехали молча. Ротвелл находился под впечатлением первой встречи с «тестем» и пытался представить, что его ждет впереди. Наконец они переступили порог дома, который теперь принадлежал ему, графу Ротвеллу. Огромный, похожий на пещеру зал был освещен немногочисленными свечами и ярко пылающим огнем в огромном камине.
– Чувствуй себя как дома, сын мой, – Мак-Друмин вовсе не собирался иронизировать. – Мэгги, отведи его поближе к огню, и тех других тоже. Пусть обсохнут и согреются, а мы пока подготовимся к представлению. Эй, вы! – заорал он, переходя к делу. – Всем до единого собраться в зале! Тащите овсяные лепешки и виски! На похоронах требуется выпивка и еда!
– Отец, ради Бога! Мэгги схватила его за рукав.
Мак-Друмин отмахнулся от дочери, как от назойливой мухи, она растерянно повернулась к Ротвеллу.
– Прошу прощения, сэр, за эту неразбериху, но думаю, все скоро образуется.
Ротвелл с любопытством взирал на происходящее и поспешно отвел Мэгги в сторону, когда в зал стали вкатывать первые бочки.
– Похоже, Фергус Кэмпбелл более грозный противник, чем те двое! Возможно, вашему отцу придется кое-что объяснить ему.
– Фергус Кэмпбелл – очень опасный человек, как я уже говорила, – с отвращением сказала девушка. – Выходец из одного ужасного рода. Его предки зарезали сотню невинных людей, причем сделали это, когда те спали. Фергус наследовал всю ненависть и злобу, копившуюся веками, однако достаточно глуп. Вряд ли он когда-нибудь перехитрит отца. Во всяком случае, пока это ему не удавалось.
Ротвелл ничего не ответил и подошел ближе к огню, продолжая, однако, не без интереса наблюдать за приготовлениями Мак-Друмина.
Часы возле лестницы пробили восемь раз, когда все бочки были установлены в форме прямоугольника длиной примерно шесть футов и высотой три. Мак-Друмин критически оглядел сооружение и одобрительно кивнул головой. – Отлично, парни, выше не надо. А теперь принесите хорошую белую скатерть.
– Нет, отец, – запротестовала Мэгги. – Это мамина! Она хранится для особых случаев.
– А разве похороны – не особый случай? Скажи-ка на милость! Рори, застели скатертью стол и поставь еду и виски. Дугалд, а ты водрузи крышку на место!
Ротвелл узнал огромного детину, который в данный момент тащил крышку гроба. По реакции Джеймса он понял, что брат тоже узнал одного из нападавших. Дугалд накрыл крышкой бочонки и отошел в сторону. В этот момент Джеймс неожиданно устремился в дальний угол зала, и, проследив за ним взглядом, Ротвелл понял – брат увидел Кейт. Джеймс схватил девушку за руку и начал что-то говорить, та попыталась вырваться, но замерла на месте, когда кто-то крикнул:
– Всадники! Это Фергус Кэмпбелл!
Ротвелл подошел к Челтонам и твердо сказал:
– Не смейте ничего говорить, если дорожите местом в доме Ротвеллов. Все происходящее вас не касается. Слышите, Челтон?
– Да, милорд. Молчи, Мария, – строго сказал тот жене, когда она отвернулась с явным неодобрением. – Наше дело – сторона, не стоит связываться с шотландцами.
Мак-Друмин, проходя мимо них, остановился и сунул в руки псалмы.
– Держите. А это тебе, Ротвелл. Становитесь вместе со всеми, быстро!
Челтонов покоробил этот приказной тон, но одного взгляда на графа оказалось достаточно, чтобы сразу же подчиниться. Все, включая сонных служанок и пышнотелую кухарку, собрались вокруг бочек с виски. «Гроб», накрытый белой простыней, действительно выглядел очень естественно.
Мак-Друмин с потрепанной Библией в руке опустился на колени, все остальные держали перед собой псалмы. В этот момент распахнулась входная дверь, крупный мужчина вошел в зал, за ним два офицера таможенной службы. Мак-Друмин сделал им знак остановиться, а сам монотонно забубнил молитву.
Вошедшие изумленно застыли на месте, но Фергус Кэмпбелл не выдержал и спросил:
– Мак-Друмин, что ты затеял на этот раз?
– Разве это затея? Имей уважение к усопшему, не вмешивайся!
– Но почему ты устроил панихиду в столь поздний час, а, старый пройдоха? На этот раз нас не проведешь! Дай-ка взглянуть на твоего покойника.
Мак-Друмин поднялся с колен и с нажимом произнес, словно объяснял недоумку простую истину:
– Мы оплакиваем усопшего сейчас, поскольку панихида была отложена из-за отвратительной погоды. Мы только что добрались до дома, но покойнику пришлось пролежать в тепле более восьми часов. Боюсь, теперь от него дурно пахнет, – Мак-Друмин выразительно сморщил нос и сделал это достаточно убедительно, Ротвеллу даже показалось, что в зале действительно ощущается запах гниющего трупа.
– Конечно, Фергус, можешь взглянуть, раз настаиваешь, – тон Мак-Друмина был хмурым. – Вряд ли ты заразишься. Старая Полли, должно быть, ошиблась, считая, что бедняга умер от оспы, – воцарилась многозначительная пауза.
– Да здесь десятки лет уже не было оспы, – тон Кэмпбелла был резким, но Ротвелл заметил, что тот неуверенно остановился подальше.
– Правильно, – согласился Мак-Друмин. – Вот я и говорю, слишком много чужаков пробираются к нам через горы и распространяют всякую заразу. Там, за хребтом, от оспы люди мрут сотня ми. О Фергус, все мы ходим под Богом! Люди, словно листья на деревьях – ветер подул, и все…
– Ты лжешь, – сказал Кэмпбелл. – Я не слышал, чтобы здесь кто-то умер. И о чужаках тоже не слышал.
– Ох, ну и упрям же ты, парень. Можно подумать, ты не слышал о приезде моей дочери и ее мужа, графа Ротвелла. Скажешь, нет? Конечно, слышал. А это, – Мак-Друмин посмотрел на Ротвелла. – покойный слуга его милости, который был послан вперед, чтобы сообщить мне об их прибытии. Я был уверен, малый заболел из-за своего хлипкого телосложения. Знаешь, эти англичане не выдерживают наших суровых условий. Но теперь думаю, старая Полли права, у него уже тогда на лице была какая-то дрянь, и если желаешь убедиться, то сделай это как можно быстрее.
Наступило напряженное молчание. Ротвелл боялся взглянуть на Джеймса, понимая – тот может не выдержать и расхохотаться. Но Мак-Друмин держался просто великолепно. У него не только был дар перевоплощения, но и чрезвычайно богатое воображение.
Один из чиновников неожиданно поднял голос.
– Кэмпбелл, оставь ты в покое этот гроб! У них во дворе повозки и багаж, который нужно осмотреть.
Мак-Друмин усмехнулся и покачал головой:
– Вы не можете этого сделать, поскольку слуги Его милости уже отнесли вещи наверх и распаковали. Посмотрите, как он элегантно одет! А ведь граф пробыл в пути много дней! Как вы думаете, сколько повозок понадобится, чтобы перевезти весь его багаж?
Ротвелл неожиданно оказался в центре внимания и решил, что с него достаточно. Он высокомерно взглянул на Кэмпбелла и холодно процедил сквозь зубы:
– Совершенно не понимаю, чем вызван ваш интерес к моему багажу, и вообще, по какому праву вы врываетесь сюда во время столь печальной церемонии? Как я понял, вы двое – англичане, он посмотрел на офицеров, – но меня удивляет ваша назойливость. Ведь вы признали, что действовали незаконно, пытаясь обыскать нас без какого-либо разрешения. А что касается вас, – он вперил в Кэмпбелла презрительный взгляд, – абсолютно не понимаю, что вы делаете в этом доме.
Кэмпбелл выпрямился во весь рост.
– У меня вполне достаточно полномочий, милорд. Я – законно назначенный местный судья.
– Боже мой! – наигранно воскликнул Ротвелл. Затем холодно произнес: – Но у вас нет никакой власти надо мной.
– Возможно, милорд, но мое присутствие здесь ни коим образом не связано с вами, потому что я…
– Вы в моем доме, а не в доме Мак-Друмина. И это, как местному судье, вам должно быть известно. Хорошо известно! Фактически, вы незаконно вторглись в мои владения и вломились в мой дом без моего на то согласия. Кэмпбелл, вам здесь нечего делать. Забирайте своих людей и убирайтесь. Ваше присутствие начинает меня раздражать.
Фергус побагровел от злости, но понял – спорить бесполезно и сделал знак своим людям покинуть дом. Когда они вышли, Мак-Друмин что-то пробормотал себе под нос. Ротвелл узнал знакомые строки и закончил четверостишие.
Мак-Друмин радостно хлопнул себя по колену:
– Ты читал Аристофана! Мак-Киннон тоже говорил, что ты хороший человек, и мне сразу понравился, хотя и одет, как щеголь! – он повернулся к Дугалду. – Спрячьте бочонки в надежном месте и проследите, чтобы Фергус не вернулся. – Он опять обратился к Ротвеллу: – Мой друг, сейчас я угощу тебя на славу! Эй, две кружки сюда, живо!
Расторопный слуга тотчас явился с двумя кружками. Мак-Друмин наполнил их своим виски и одну протянул Ротвеллу.
– Я тебе очень признателен, парень. Выпьем!
Ротвелл посмотрел на Мэгги, потом на Мак-Друмина.
– Я мог бы легко предать вас всех.
– Вряд ли, ведь теперь ты член нашей семьи!
– Вовсе нет. И ты это знаешь так же хорошо, как и я, – возразил Ротвелл, чувствуя, как закипает гнев. – После того, как я увидел это великолепное представление, у меня отпали всякие сомнения – ты причастен к той шутке, которую сыграли со мной в Лаггане. Но что бы там ни говорили, мы с твоей дочерью не женаты.
Мак-Друмин склонил голову на бок:
– Разве не ты заявил, что женат на моей дочери?
– Заявил, но…
– И там были свидетели, которые могут подтвердить твои слова?
– Конечно, но…
– Тогда, парень, ты на ней женат, и я желаю тебе счастья. Она, конечно, сущее наказание, но ты выглядишь как мужчина, способный ее приструнить.
– Послушай, Мак-Друмин, мое заявление может иметь законную силу только в Шотландии, но никак не в Англии.
– Не хочется тебе перечить, друг мой, но ты ошибаешься. Согласно древнему шотландскому закону, устное заявление при свидетелях имеет такую же силу, как и венчание в церкви, даже если ты заявил, что женат, чтобы спасти свою шкуру. Ваш брак имеет законную силу как здесь, так и в Англии, ведь пока ни один из вас не заявил обратное. Англичане нарушили многие из своих обещаний, но они согласны, что и шотландец, и англичанин могут вступить в брак по старинному шотландс