Мэгги пытливо всматривалась в лицо Ротвелла, стараясь понять, насколько он искренен, и тихо спросила:
– Вы можете сделать так, чтобы дела пошли лучше?
– Не знаю, – честно ответил граф. – И не могу знать, пока не ознакомился со здешней обстановкой. Но, пойми меня правильно, я не потерплю нелегального производства виски. Нужно все делать по закону.
Мэгги грустно улыбнулась.
– Они с этим не согласятся.
– Придется согласиться, поскольку нет другого выбора. Но, кажется, твой отец нас уже заждался. Иди переоденься, встретимся внизу. И, Мэгги…
Девушка остановилась, пораженная, что граф назвал ее по имени.
– Да, сэр?
Он поймал ее взгляд.
– Надень косынку, которую должны носить замужние женщины.
Мэгги облизнула внезапно пересохшие губы и бросилась к себе в комнату, даже не пытаясь понять, чем вызвано охватившее ее смятение.
Надетое на ней платье вполне подходило для прогулки верхом, поэтому Мэгги быстро стянула с головы чепчик и приколола к волосам кружевную косынку, на плечи набросила шаль, решив, что в ней будет гораздо удобнее, чем в тяжелой накидке.
Когда девушка спустилась вниз, Ротвелл и Джеймс уже ждали ее. Они переоделись в костюмы для верховой езды и прицепили на пояс шпаги. Кроме обоих джентльменов и ее отца, с ними ехали Иан и еще двое людей Мак-Друмина. Въехав на вершину холма, все настороженно огляделись в поисках белых флажков на деревьях, которые означали, что поблизости рыщут акцизные чиновники или сам Фергус Кэмпбелл. На этот раз флажков нигде не оказалось, тем не менее Мэгги заметила – отец из предосторожности повез графа кружным путем.
Когда стало возможным ехать по двое в ряд, граф поравнялся с Мак-Друмином и тихо сказал:
– Я пообещал вашей дочери сделать все возможное, чтобы всем на этой земле жилось лучше.
– Тогда, возможно, сможешь убедить своих друзей в вашем Парламенте убрать налог на хорошее шотландское виски.
– Сомневаюсь, что мое влияние так велико, но, вероятно, можно найти способ платить этот налог или добиться его снижения.
– О, парень! Каким бы ни был этот налог, маленьким или большим, устанавливать его – сущее безобразие. Нас убеждают, что мы единая страна, между тем англичане засовывают руку к нам в карман, утверждая, что виски – иностранный продукт. Как будто его возят из Европы! С нас сдирают налог на его производство, а ведь мы продаем его только в Шотландии! Вопиющая несправедливость! Мы не собираемся плясать под дудку акцизных чиновников!
Иан, сидевший на лошади позади Джеймса, неожиданно вмешался:
– Моя бабушка однажды убила акцизного чиновника.
Мэгги закусила губу, но Джеймс заинтересованно спросил:
– Неужели? И как она это сделала?
– Мы точно не знаем. Бабушка сказала, что однажды в дом зашел очень тощий человек и ужасно напугал ее. Она до сих пор не может опомниться. Он сказал, что ее арестует. «О, да», – согласилась с ним бабушка. «А кто-нибудь видел, как ты вошел сюда, парень?» «Нет», – ответил тот. Тогда она закатала рукава: «И никто не увидит, как ты отсюда выйдешь!»
Мужчины засмеялись, а Мак-Друмин усмехнулся.
– Ребенок отлично рассказывает всякие небылицы. Не думайте, что его бабушка – убийца, но этот парень действительно исчез, хотя никто не может доказать, что он когда-либо проходил мимо Мак-Кейнов. Многие думают, ему надоела эта служба, и он махнул домой в Англию. Кстати, таких, как он, много.
За разговором время летело незаметно, всадники спустились с холма и приблизились к реке, через которую был перекинут бревенчатый мост. Все спешились и оставили лошадей под присмотром одного из слуг. Мэгги искоса поглядывала на Ротвелла и Джеймса – новичков обычно страшит перспектива пройти по самодельному мосту над грохочущей горной рекой. Однако оба джентльмена последовали за Мак-Друмином, а перед самым мостом Ротвелл остановился и подождал Мэгги.
– Тебе помочь перейти?
– Я делаю это с самого раннего детства, – девушка смягчила отказ улыбкой.
Ротвелл кивнул, однако старался держаться как можно ближе к ней. Казалось, его совсем не пугали огромные щели меж бревен, сквозь которые виднелась бурлящая вода. Когда они перебрались на противоположный берег, Ротвелл пошел рядом, и Мэгги подумала, что все-таки приятно иметь мужчину, который готов позаботиться о твоей безопасности, но он неожиданно все испортил:
– Надеюсь, ты не бродишь здесь одна?
– Она удивленно вскинула брови:
– Почему бы и нет? Кто мне запретит?
– Ты должна понимать, это опасно. Сама ведь говорила, в горах женщины подвергаются насилию.
– Для меня это не опасно. Все знают, что я дочь Мак-Друмина, никто не посмеет меня обидеть.
– Впредь ты не должна этого делать, – заявил Ротвелл довольно категорично. – По крайней мере, на тот срок, пока считаешься моей женой.
Остальные уже подъехали к Абершилю, и Мак-Друмин крикнул дочери, чтобы та с мужем поторопились. Девушка решила не возражать сейчас своему так называемому мужу, но позже высказать все, что думает о его запретах. Даже если их брак примет законную силу, она не позволит командовать собой!
Мак-Друмин повел всех по едва заметной тропке к невысокому холму, где меж двух больших валунов притаился вход в некое подобие пещеры. Снаружи все было покрыто дерном, и издали холм ничем не отличался от десятка ему подобных, возвышающихся вокруг. Навстречу вышел Дугалд и пригласил всех зайти внутрь.
– Вот тот злополучный медный змеевик, в обиходе – червяк, – пояснил Мак-Друмин. – Отсюда спирт попадает в эту посудину… – Он принялся подробно описывать, как работает перегонное устройство, а потом, словно вспомнив, резко повернулся к Дугалду. – Так что же случилось с червяком?
– Прохудился, хозяин, – ответил молодой человек. – Наверное, от старости. Нужно заменить его как можно быстрее.
– Сними его и отдай Рори, – Мак-Друмин улыбнулся Ротвеллу. – Король Георг даст нам денег на новый змеевик.
Джеймс не обратил внимания на его слова, но Ротвелл сразу нахмурился.
– Мак-Друмин, это шутка?
– Вовсе нет. Ваше правительство дает пять фунтов каждому, кто заявит о местонахождении перегонного куба. Змеевик – самая дорогостоящая деталь, и когда он выходит из строя, мы оставляем его и еще кое-какие детали в этой или другой заброшенной хибаре, а Рори идет к властям и докладывает, что обнаружил место, где варили виски. Он получает вознаграждение, а мы, соответственно, новый змеевик. Чаще всего после этого приходится перебираться на новое место.
– Может, к ручью у Арлнака, хозяин? – спросил Дугалд.
– Нет, там плохая вода. А для нас важно не количество, а качество. Пока останемся здесь и будем искать безопасное место.
Мэгги перехватила задумчивый взгляд Ротвелла и улыбнулась, но ответной улыбки не дождалась.
ГЛАВА 16
Чем больше Ротвелл узнавал о деятельности Мак-Друмина, тем больше сожалел о своем обещании Мэгги. За те несколько дней, что прошли после посещения Абершиля, он окончательно убедился: все члены клана так или иначе вовлечены в нелегальный бизнес. Да, Райдер, несомненно, прав, подозревая, что источник постоянного дохода Мак-Друмина – именно виски.
На первый взгляд, каждый в Долине Друмин занимался своим делом – сапожник тачал сапоги, пастух приглядывал за овцами, женщины пекли хлеб и вязали теплые вещи на зиму. Но никто из них не был в состоянии платить непомерно высокую арендную плату. Ее платил Мак-Друмин, за это члены клана работали на него и снабжали продуктами и товарами. Мак-Друмин пытался убедить Ротвелла, что англичане намерены разрушить эту веками сложившуюся традицию.
– Дело в том, что правительство всего лишь старается ослабить вашу армию, – как можно тактичнее возразил Ротвелл. – О вашей мирной деятельности речь не идет. Стоящие во главе кланов слишком быстро поднимают своих людей на войну. Вот это и не устраивает англичан.
Мак-Друмин презрительно фыркнул.
– Зато они благодарны таким, как Кэмпбеллы и Мак-Кензи, которые подняли войска, чтобы встать на сторону англичан.
– Все это в прошлом, – тон Ротвелла был примирительным. – Сейчас мы должны научиться жить в мире и согласии.
– Этого не случится. Даже те, кто поддерживает Георга, не вполне уверены, что он делает все, чтобы подданным жилось лучше. Он не более популярен в Эдинбурге, чем в Инвернессе.
«В Лондоне король Георг тоже не очень-то популярен», – подумал Ротвелл, но вслух ничего не сказал. Он не терял надежды убедить Мак-Друмина в своей правоте и поэтому охотно принимал предложения посетить даже самые отдаленные участки Долины Друмин.
Иногда с ним ездил Джеймс, но все чаще и чаще стал отказываться от их компании, ссылаясь на то, что хочется порисовать в одиночестве или посетить кого-нибудь из заболевших местных жителей и оказать посильную помощь. Несколько раз Ротвелл заставал брата в обществе юного Иана Мак-Кейна. Похоже, его развлекали истории смышленого выдумщика, но не исключено, что Джеймс увлекся своенравной, но красивой сестрой Иана и старался подобраться поближе через брата.
Ротвеллу нравились поездки с Мак-Друмином. Он с удовольствием слушал всевозможные забавные истории, которыми Мак-Друмин смешил графа до слез. Словоохотливый шотландец поведал о горце, ухитрившемся спрятать бочонки с виски прямо в кафедре проповедника, но особенно рассмешила история, как Мак-Друмин с друзьями напугал новоиспеченного акцизного чиновника, как-то заночевавшего в его доме. Проснувшись утром, он увидел в окно человека, одетого в форму офицера, повешенного на дереве. Перепуганному до смерти новичку сказали, что это его предшественник. На самом деле это было ничто иное, как набитое соломой чучело.
Кроме всего прочего, поездки с Мак-Друмином избавили Ротвелла от необходимости проводить слишком много времени в обществе Мэгги. Он не боялся не устоять перед искушением и уступить желанию, но чувствовал – девушка не верит, что он не выдаст властям Мак-Друмина. Он видел, Мэгги не одобряет, что отец с готовностью показывает любой участок Долины Друмин. Она целыми днями хлопотала по дому, хотя граф не мог понять, чем, собственно, занята. Ясно было только одно Мэгги твердо решила держать его на расстоянии и в последние дни они едва перекинулись парой фраз. С Джеймсом она тоже почти не разговаривала и отказалась навест