о утрам! Желательно — в виде наблюдения за тем, как им занимаются на лужайке мускулистые красавчики.
— Ну так что, Ваше Высочество, вы готовы к серьёзным тренировкам или предпочтёте вернуть одного из тех, кого так опрометчиво отпустили?
— Я понимаю вашу позицию и даже уважаю её. Но устроить из себя отбивную не позволю! У меня тоже есть ряд условий по программе занятий: для начала тренируем только тело, без использования магии. Начинаем плавно, без перегибов и попыток размазать меня по стене. Когда достаточно окрепну, подключаем магию, но не раньше, чем я сама созрею. Сможете вы работать на таких условиях или побежите жаловаться мамочке, что принцесса не позволила обращаться с собой, как с манекеном для отработки ударов?
— Ко всем ученикам я отношусь одинаково. Все новобранцы… — насмешливо начал он, но я перебила.
— Так вы признаёте, что не умеете искать личный подход к ученику и не способны на гибкость?
— Нет, — нахмурился он. — Просто у меня есть программа тренировок.
— Прекрасно. Вот и адаптируйте её. Посоветуйтесь с Каппи. А если не получится, то мы с ней справимся и вдвоём.
Задрав нос, я вышла из тренировочного зала на подрагивающих в коленях ногах.
Они чудом меня не разоблачили! И как я должна притворяться, что у меня есть магия, если даже простенький щит поставить не могу? И откуда взялся тот, про который говорил Фрек?
«Вайсленира Кроная? Это вы поставили щит?» — позвала я, но никто мне не ответил.
Ладно, всё прошло не так уж плохо.
Я уже практически не допускала промахов, начала ориентироваться во дворце и уже научилась истерить с места в карьер, если что-то шло не по плану. Да и на курсах изучение языка продвигалось просто нереальными темпами. Я даже начала подозревать, что на регулярных чаепитиях перед занятиями нам подливают какое-то зелье. Ну не мог такой прогресс происходить без магического вмешательства. Мы все уже бодро читали и говорили, с каждым днём всё свободнее.
Вот и чудесно. Выживание во дворце больше не казалось проблемой.
До заката оставалось ещё несколько часов, а мне вдруг захотелось пройтись. В парке было свежо; несмотря на солнечную погоду, поддувал лёгкий ветерок, приносивший ароматы цветов. Пели птицы, сквозь мятно-серебристые листья деревьев пробивались лучи и бликами сверкали на траве.
Я медленно брела по тропинке, когда путь мне вдруг преградил канцлер. Вот чёрт! Откуда взялся-то? А мне так удачно удавалось его избегать…
— Приветствую! Лалисса, позволь составить тебе компанию в прогулке. У меня к тебе важный разговор.
Властным жестом он отпустил стражу, отчего стало неуютно.
Интересно, если прикинуться немой и глухой, он отстанет?
— Приветствую, вайсленир Салаир, — обречённо вздохнула я. — К сожалению, я очень занята.
Сказать такое стоя на парковой дорожке с пустыми руками и без каких-либо признаков хоть какого-то дела — это храбро. Но мою храбрость по достоинству никто не оценил.
Канцлер шагнул ближе, вынуждая отступить с дорожки к каменной стене дворца.
— Лалисса, у меня есть к тебе предложение.
— Очень хорошее предложение, но вынуждена его отклонить! — грустно вздохнула я.
— Ты его даже не выслушала!
— Да я просто решила нам обоим сэкономить время.
— Тебе придётся меня выслушать, — проявил настойчивость он.
Ладно, придётся так придётся. Хотя бы буду знать, от чего отказываюсь.
Глава 8. Всё совсем сложно
Так что там за предложение у Салаира? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего не светило, но она у меня вообще пессимистка.
Я выжидательно посмотрела на собеседника, и он наконец заговорил:
— Лалисса, я бы хотел, чтобы ты проверила всех курсисток на наличие магии с помощью фиринна. Тебе они доверяют, и ты сможешь сделать это лучше меня. Фиринн покажет уровень дара, ты сделаешь записи и передашь мне. Взамен я выполню любую твою просьбу.
Контуженный ты ёж, ну чего ты ко мне привязался? Насколько я читала, определить уровень дара с артефактом из фиринна может только маг. А я не маг!
— Кому надо — пусть тот и проверяет, — дерзко ответила я.
— Ты же знаешь, что процедура крайне неприятная, а для деревенских девушек и вовсе пугающая, так как окутана разного рода мифами. С тобой им было бы проще, — настаивал Салаир. — И спокойнее. Много времени у тебя это не займёт.
— Пожалуй, нет.
— Почему?
— Не хочу! — капризно ответила я, надеясь, что он отстанет и уйдёт.
Но канцлер был, как лишний вес — от него так просто не избавишься!
— Я вежливо прошу последний раз. Ты можешь очень многое получить взамен. Глупо отказываться.
— А я всё-таки откажусь. Не хочу с вами никаких сделок заключать! — демонстративно надула я губы.
— Если ты это сделаешь, сможешь попросить, чтобы я отстал. И я оставлю тебя в покое. В конце концов, что такого в том, чтобы взять в руки фиринн?
Ничего, кроме того, что он покажет полное отсутствие магии в первую очередь у меня! Мешая придумать достойный ответ, канцлер буравил взглядом, а потом вдруг стал предельно серьёзным. Подступил ближе и сказал:
— Всё, хватит. Я достаточно долго тебе подыгрывал. С меня довольно!
— Прекрасно. Довольно так довольно, — обрадовалась я, что он наконец отцепится.
— Скажи мне правду! — властно потребовал Салаир.
Решительное лицо находилось так близко, что я разглядела недовольные морщинки. Вблизи он выглядел куда старше сорока, а ещё от него неприятно веяло то ли местным табаком, то ли просто жжёной травой.
От волнения и страха у меня пересохли губы.
Всё рассказать, избавиться от этого бремени и изнуряющих взглядов? Я бы рада.
Но нельзя. Никак нельзя. Особенно канцлеру.
На кону моя жизнь.
— Какую правду? О чём вы? — неуверенно спросила я, глядя в тёмно-зелёные глаза канцлера, пытливые и жестокие.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я. И не сможешь увиливать вечно.
Именно это я и собиралась делать — увиливать. Пусть не вечно, но хотя бы один год. Один такой махонький, коротенький годик.
— Я ничего не должна вам объяснять, вайсленир Салаир. Ничего.
В ответ на обычно серьёзном лице появилась усмешка.
— Ты права. Ты ничего мне не должна. Но у тебя нет логичной причины отказываться от моего предложения, кроме одной: ты что-то скрываешь. Что именно?
Он подозревает? Знает? Как много?
От одной только мысли о том, что я прокололась, перехватило дыхание. Казалось, весь мир обрушился на меня своей тяжестью, и оттого невозможно стало сделать вздох. Мне ни в коем случае нельзя было выдать своей тайны, но если канцлер уже напал на след, то что я могла ему противопоставить?
— Вы правы, вайсленир Салаир. Я скрываю огромный секрет, — тихо призналась я, нервно заправляя за ухо прядь волос.
От всепоглощающего внимания главы Тайной канцелярии было ни убежать, ни спрятаться, многие пытались, но не получилось ни у кого.
— Какой? — прокуренным голосом отозвался он, наступая на меня.
До мне вдруг дошло: он тоже волновался. Пусть не показывал этого, пусть даже никогда бы не признал. Но я чувствовала. И оттого становилось капельку проще поверить, что удастся его провести.
— Очень важный, — прошептала я.
— Ты можешь доверить мне любую тайну, — вкрадчиво проговорил вайсленир Салаир.
Я точно знала, что эту не могу.
— Любую тайну? — выдохнула я прямо ему в губы. — И вы сохраните её? Не предадите меня?
— Да. Сохраню. Даю слово.
Наши взгляды схлестнулись, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не впасть в истерику. Совсем запуталась в паутине чужой лжи, но была уверена: Салаир не поможет. Только хуже сделает.
— Даже не знаю, поверите ли вы… — закусила я губу, наблюдая, как его взгляд переместился к моему рту.
— Скажи мне…
— Хорошо, вайсленир Салаир, вы меня убедили, — ласково прошептала я, доверчиво заглядывая в его необычные глаза, и с придыханием проговорила: — Вот моя тайна. В это сложно поверить… и я давно скрываю это от всех… но вам… только вам… я раскрою секрет… на самом деле… у меня… три ноги!
Его лицо из выжидательно-заговорщического стало сначала удивлённым, а потом сердитым. Я фыркнула, а после не выдержала и рассмеялась в голос.
— Лалисса! — укоризненно воскликнул он.
Чужое имя неприятно кольнуло, но я к нему уже привыкла. Вернее, пыталась привыкнуть.
— Бросьте, вайсленир Салаир. Нечего мне вам рассказывать, так что не тратьте время понапрасну.
Я обезоруживающе улыбнулась, надеясь, что на этом разговор можно считать законченным, а тему — исчерпанной.
— Ты же не думаешь, что я так просто сдамся? — он придвинулся ещё ближе, вынуждая меня отступить и упереться спиной в стену.
Если честно, я очень надеялась, что он устанет меня мучить и наконец сдастся. Прямо-таки рассчитывала. В конце концов, я — юная девушка, мне по возрасту положено быть наивной и верить в чудеса. Например, в то, что от меня отстанут все эти могущественные пропахшие куревом маги и дадут вздохнуть спокойно.
Я задорно посмотрела в упрямое лицо канцлера, улыбнувшись ещё шире.
— Надеюсь, вы переключите внимание на кого-то, кому оно по душе.
Терять-то уже всё равно нечего: если канцлер хоть что-то заподозрил, то я влипла, как муха. И совсем не в мёд.
— Ты зря меня дразнишь, — хищно и предвкушающе улыбнулся он в ответ и поставил тяжёлые руки возле моих плеч, словно заключив в клетку своих подозрений. — Или думаешь, я не смогу выяснить, кто ты такая и зачем притворяешься принцессой Гленнва́йса?
Улыбка сползла с моего лица.
И стало страшно. По-настоящему страшно.
Ноги вдруг онемели. Эмоции захлёстывали, казалось, будто светлый королевский парк внезапно превратился в дремучий мрачный заколдованный лес, который узловатыми корнями оплёл мои лодыжки. Потрясающее сиреневое небо в мгновение ока стало ядовито-фиолетовым, а поющие птицы принялись за исполнение панихиды по одной крайне невезучей попаданке.