Зимой в палатках ночевать не хотелось совершенно. Как, впрочем, и в другие сезоны.
Я завернулась в простыню и ушла в ванную. Когда вернулась, Мейера уже не было. Оделась и заплела косу. Хотела найти расчёску, вместо этого обнаружила в саквояже десять небольших слиточков золота, каждый грамм по сто. Хмыкнула, от души пожелав принцессе родить ежа.
Мейер вернулся с подносом еды, поставил его на стол и сел, жестом пригласив меня занять соседний стул. Нет, вы посмотрите на него! Одежду стирает, еду носит, массаж делает. А от его необычной колдовской силы внутри всё бурлит задором. Причём задором вполне определённого толка. Надо отдать вилерианцу должное — его подход к соблазнению был куда эффективнее душительно-хватательного метода канцлера.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил вилерианец и отправил в рот шмат мяса, содержащий дневную норму белка для среднестатистического человека.
— Потрясающе. Мне очень понравился вчерашний массаж. Очень, — я посмотрела на своего визави со значением и томно добавила: — Настолько сильно, что я хотела бы тебя отблагодарить…
Мейер довольно улыбнулся.
— Хорошо, благодари.
— Что, прямо сейчас? Мы же торопимся? — удивилась я.
— Ну, на это много времени и не надо, — пожал плечами он.
То есть как это «много времени не надо»? Это ему не надо, а мне хотя бы минут пятнадцать, чтобы расслабиться, настроиться, войти в нужный ритм… С другой стороны, я ещё с вечера была немного на взводе, так что чем чёрт не шутит.
— Думаешь, мы успеем? — промурлыкала я, наклонившись к нему поближе.
— Ну да, — он подхватил с тарелки ещё один сочный кусок мяса и отправил себе в рот.
По пальцам потёк пряный мясной сок, и я даже подумала было наклониться к его руке и облизать, но решила, что это как-то слишком развратно для первого раза. Оставим на потом.
Вместо этого я положила руку на мускулистое бедро Мейера и провела вверх. Он замер, перестав жевать, и удивлённо посмотрел на мою руку, а потом в лицо.
Я наклонилась ближе, ожидая поцелуя.
— Ты голодная? — хрипловатым голосом спросил он.
— Пожалуй, да. Пожалуй, очень голодная… — эротично ответила я, предвкушая наш первый поцелуй.
— Ну, на тогда, — он сунул мне в рот кусок мяса и протянул стакан с соком. — Ты чего замерла? Жуй, а то не успеем. А за массаж можешь не благодарить. Мне нравится о тебе заботиться.
Он подмигнул и откусил от ломтя хлеба. А я чуть не откусила ему нос.
Нет, я всегда знала, что мужики намёки понимать не умеют, но не настолько же? Или просто в мире, где женщин мало и именно они делают выбор, интерес нужно показывать как-то более чётко? Может, какая-то фраза специальная есть? Например: «Мейер, возьми меня!». Ну да, а он ответит: «Куда тебя брать? Я никуда не собирался».
Хотя, может, оно и к лучшему, что он такой непробиваемый? Я же его толком не знаю. Нет, безусловно, натура я темпераментная, да ещё и его странная магия внутри кипит и подталкивает на безрассудства, но тормоза-то есть. Вот ими и стоит воспользоваться. Просто начиная с момента аварии я чувствую себя настолько потерянной и уязвимой, что мне — как той рябине — хочется к дубу перебраться. Я привыкла в той или иной мере управлять своей жизнью, иметь хоть какой-то контроль над событиями. Как минимум, самостоятельно выбирать мужчин и занятия. Но когда злополучная машина в прямом и переносном смысле сбила меня с ног, я поплыла по течению, заданному королевской семьёй Гленнвайса.
И дальше, кажется, включилась какая-то очень древняя прошивка: хочу на ручки. А Мейер выглядит парнем надёжным и основательным, и ручки у него крепкие. С одной стороны, я вполне критически оценивала происходящее, а с другой — не могла запретить себе чувствовать то, что чувствовала. Да и потом, оснований не доверять вилерианец пока не дал, слова у него с делом пока не расходятся. Так уж я устроена, что по умолчанию доверяю людям, но только до первого обмана.
Но всё это повод не бросаться к Мейеру в объятия, а присмотреться к нему получше.
— Мейер, скажи, а я смогу вернуться в Таланн, если захочу? — тихо спросила я, когда дожевала.
— Нет, Лисса. Это, к сожалению, совершенно невозможно, — также тихо ответил он.
— А в какой-то другой мир смогу перейти?
— Если только в сопровождении мужа. Есть несколько миров, куда вилерианцы ходят свободно. Туда можно. В другие — нет.
Хм, чего-то подобного я и ожидала. Не стали бы они так много усилий прилагать, чтобы женщин угонять из других миров, если бы из Вилерии можно было сбежать. А так — привёл девушку, а дальше если даже она тебе не достанется, то другому сгодится, никуда не денется.
Да и потом, какие у меня варианты? Сама я портал на Землю открыть не смогу. Так что если хочется хоть ненадолго увидеть родителей, то нужно как-то договариваться. И замуж выходить, видимо. Принципиально против замужества я ничего не имела, но не за первого встречного же. Хотя нужно отдать Мейеру должное — он не задавливал собой. Да, всё это время находился рядом, но при этом его не было слишком много. И его забота, если не считать казуса со стиркой, не душила. По крайней мере пока.
— А переселенка может выбрать любого мужчину? — осторожно спросила я. — Даже если предназначалась определённому?
— Да, — напрягся он. — Неволить никто не будет. Но мне бы хотелось, чтобы ты выбрала меня. И если тебе что-то не нравится, то лучше сразу об этом говори, не жди, пока я догадаюсь.
Это точно, потому что если ждать, то можно и состариться ненароком.
— А почему мы путешествуем верхом, если у вас есть дирижабли?
— Потому что в данном случае удобнее на эльгах.
Естественно, такой отличный повод пообниматься и познакомиться, пока сидишь в седле. На то весь расчёт, видимо. Но, положа руку на сердце, пришлось признать, что я не возражала против ухаживаний, если конечная цель Мейера была просто составить мне пару, а не использовать для чего-то ещё. Разве можно осуждать мужчину за то, что он хочет на прекрасной мне жениться? Вот-вот! Поэтому возмущаться не стала, оделась и потянулась к сапогам, что были безбожно велики, но вилерианец меня остановил.
— Я сегодня другие сапоги выменял. Поменьше. В этих у тебя нога болтается. Примерь.
Он достал из чехла новую пару чудесных белых сапожек, что пришлись практически по ноге, а с тёплым носком и вовсе были бы как раз.
— Спасибо огромное! — обрадовалась я и хотела даже обнять Мейера, но он уже подхватил саквояжи и двинулся к выходу, а мне как-то неловко стало бросаться ему на шею со спины.
— Не за что! Пойдём.
Кивнув, вышла из номера вслед за несущим вещи Мейером. Наш отряд готовился к отъезду, и я только сейчас обратила внимание, что все мужчины были одеты в синие цвета, от кобальтового до чернильного.
На улице нас уже ждали остальные, и надо сказать, что среди переселенок угрюмых не было. Сонные, кокетливые, улыбающиеся были, а угрюмые — нет. И это как-то успокоило. А затем прямо на выходе из гостевого дома мы столкнулись с двумя парами. Вилерианки и их спутники. У девушек — такие же насыщенно-гранатовые глаза, как и у встреченных до этого мужчин, а вот волосы посветлее, у одной скорее карминовые, чем бордовые. Обе девушки носили на лбах между бровями блестящие камушки и выглядели вполне довольными жизнью.
Та, что посветлее, подошла к эльгу. Затянутой в перчатку левой рукой ухватилась за луку седла высоко над своей головой. Изящным движением поднялась на носочек левой ноги, другую с акробатической ловкостью вдела в стремя на уровне своей груди, а правую руку не глядя вытянула назад, за спину. В первую секунду я подумала, что это глупо — удобнее было бы уцепиться за седло обеими руками, но потом её ладонь подхватил спутник и подсадил под локоть. Девушка ловко перекинула левую ногу, уселась, нагнулась из седла и весело поцеловала своего вилерианца в нос. Он улыбнулся, проверил её стремена и подоткнул меховой плащ так, чтобы он хорошо закрывал ноги. И только после этого запрыгнул на своего конелося.
Интересно, каково это — вот так, не глядя, протягивать руку, зная, что её подхватят?
— Мейер, а что за блестяшки у девушек между бровями?
— Брачные знаки, секвины. Эти девушки замужем. У мужчин тоже такие есть, но не блестящие.
— А у нас кольца носят, — завороженно сказала я, провожая замужних вилерианок взглядом.
Вот не было от них ни ощущения угнетения, ни обречённости.
— Разве? Не браслеты? — нахмурился Мейер.
Да кто ж меня за язык-то вечно тянет?
— Да, браслеты, я оговорилась, — беззаботно улыбнулась я. — Скажи, а переселенки после свадьбы в статусе чем-то отличаются от чистокровных вилерианок?
— В статусе нет, но шанс родить девочку выше у чистокровной вилерианки.
Мейер посадил меня в седло, укутал ноги в полы плаща и устроился за моей спиной. Прислонилась к его груди уже почти привычно. И тяжёлая рука легла мне на живот успокаивающе.
— Значит, они более востребованы на брачном рынке?
— Да. Но они более капризны и избалованны, чем большинство переселенок. А ещё у них куча вечно лезущих не в своё дело братьев и дядей. И отец, который, как правило, считает, что его дочь могла бы сделать выбор лучше. Это из опыта моего старшего брата.
— То есть за переселенку некому вступиться, поэтому с ней проще?
— Как некому? А её клан и будущий муж?
— А кто может защитить её от клана и будущего мужа?
— Кто угодно. Если женщину кто-то обидит, она может подойти к любому мужчине — и её защитят. Накормят, пустят на ночлег, помогут. У нас нельзя бросать женщин в беде.
— И часто бывает такое, что муж обижает жену?
— Практически никогда. Какой в этом смысл? Сначала сражаться, ждать своей очереди на право ухаживать за переселенкой или добиваться внимания вилерианки, а потом бездарно потерять? И если докажут его вину, то больше женщин он не увидит. У нас с этим строго. Не ценишь одну — другую не получишь.
— А если вилерианка выберет его сама?
— Отговорят. Хотя, конечно, всякое бывает, но в основном так.