Словно мне просверлили в темечке дыру и заливали сквозь неё расплавленное, тяжеленное золото, отчего голова становилась просто неподъёмной.
— Позвольте вас проводить, прекрасная Лисса, — томно промурлыкал Сидхар и положил руку на талию.
Я сипло осадила его:
— Уберите руки, я невеста Мейера…
— Лисса, не будьте столь категоричны, — ничуть не уязвился ответом собеседник. — Вы — само очарование и вполне можете выбирать, кто составит вам лучшую пару. Времени на выбор, конечно, не так много, но неделя у вас в запасе точно есть. И я буду безмерно рад возможности произвести на вас впечатление.
Впечатление произвела бы на меня сейчас только микстура от температуры. Надо было вернуться и поискать кону Ирэну, попросить у неё какое-нибудь лекарство, но до спальни уже ближе, неизвестно, куда делась потенциальная свекровь, а гости вряд ли носят жаропонижающие в карманах парадных камзолов… Я отвернулась от навязчивого мухожора и шагнула в сторону своих покоев, но этот нахал ещё и задержать меня попытался.
Отталкивая протянутую ко мне руку, раздражённо пробормотала:
— Лучше позовите доктора…
— Лисса, не драматизируйте, у вас просто небольшое недомогание.
Недомогание? Чтоб тебя так недомогнуло, как меня!
Голова становилась всё тяжелее и горячее, жажда нарастала, кожа пылала всё сильнее. Хотелось лишь добраться до спальни, снять раскалённое пыточное платье и отрубиться. Хлопнув перед носом недовольного франта дверью, так и сделала.
Стянула платье, нырнула в постель и утонула в горячем мареве лихорадки.
Глава 19. Ещё жарче
Ночь прошла то ли в бреду, то ли в кошмарах. Сначала снились жаркие пустыни и сауны, а потом арктические ледники и проруби, в которых трясло от холода. Вся постель промокла от пота, запасного комплекта белья не было, а от мысли сходить найти кону Ирэну темнело в глазах. Чувствовала себя настолько разбитой, что даже на постели села с трудом. Свесила ноги с края кровати, коснулась стопами ледяного пола и часто задышала от усилия.
Первая попытка встать провалилась. Вторая тоже. На третью я упёрлась руками в край кровати и наконец поднялась на ноги.
Непомерная жажда выхолостила нутро. Стены комнаты казались растрескавшимися и тянущими из меня драгоценную влагу. На тумбочке стоял кувшин с водой, и я тут же осушила его, но облегчения это не принесло. Голова кружилась. Колени противно дрожали. Всё тело казалось настолько слабым, что грозилось рассыпаться на части под собственным весом.
Семь шагов до двери ванной показались марафонской дистанцией, пройдя их, вцепилась в косяк и тяжело дышала, борясь с полуобморочным состоянием. От двери — к раковине. Еле хватило сил повернуть вентиль и пустить воду. Когда вожделенная струйка потекла на золотую поверхность, я припала к крану и никак не могла напиться. Каждый глоток словно усиливал жажду, а не утолял её.
Вдруг сознание помутилось, меня повело, и я осела на пол, цепляясь руками за раковину. Приступ головокружения всё не проходил, к нему прибавился озноб. Холодный шлифованный мрамор выстудил из меня остатки сил.
Да что за грипп я умудрилась подхватить?
Кое-как подтянулась, поднялась на ноги, сделала ещё несколько глотков и остановилась только тогда, когда поняла: ещё немного воды, и меня вырвет. Но жажда при этом никак не унималась, даже сильнее стала… Нетвёрдыми, шаркающими шагами вернулась в остывшую прелую постель. Распласталась на одеяле сверху, закуталась в него, как смогла, и снова провалилась в нездоровую хмарь сна.
Разбудил стук в дверь.
— Лисса? — раздался голос будущей свекрови.
— Войдите! — прохрипела я.
Звуки оцарапали горло, а на глазах аж слёзы выступили от усилия.
Кона Ирена вошла внутрь и удивлённо меня осмотрела. Положила руку на лоб и мягко упрекнула:
— Лисса! Ты же вся горишь! Почему не сказала? Почему не позвала?
— Я заболела…
— Это я уже поняла. И Мейера нет, как назло!.. — недовольно поцокала она. — А где тот медальон, что он тебе дал?
— На мне.
Я потянула за тонкую длинную цепочку и показала.
— Отлично. Возьми в руку, сожми покрепче и попытайся впитать его силу. Полегчает, — посоветовала она.
— Что со мной?
Шершавый язык заплетался и был словно чужим.
— Переутомилась в дороге и приболела. Переохладилась, наверное… — собеседница на секунду задумалась, а потом встревоженно спросила: — На животе пятен нет?
— Не знаю…
К счастью, внимательный осмотр показал, что ни на животе, ни на бёдрах никаких пятен не было. Это очень обрадовало будущую свекровь.
— Это простуда, — с облегчением выдохнула она. — Я принесу лекарства. Если станет хуже, вызовем целителя. Мейеру я напишу, что ты заболела. Пусть поторапливается.
— Может, лучше не стоит? Зачем ему в походе беспокойство? А простуды у меня и раньше бывали, просто, видимо, не вилерианские.
Выдав эту тираду, я ослабела настолько, что едва не отключилась. Сердце застучало часто-часто, на лбу выступила испарина.
— Приятно, что ты о нём заботишься, но поверь, сейчас он тебе нужен. Если кто-то другой попытается подпитать тебя силой, то может стать гораздо хуже. Видишь ли, твой организм уже настроился и привык к подпитке.
— И что со мной будет без подпитки? — через силу выговорила я.
Они же не пытаются сделать из меня наркоманку, зависимую от силы Мейера и его милости?
— Ничего, просто с ней тебе легче будет адаптироваться. Да, не вовремя они затеяли этот поход...
Кона Ирэна недовольно поцокала языком и ушла. Вернулась четверть часа спустя в компании голема, несущего стопку простыней и поднос.
— Иди ополоснись, это хорошо помогает от жара, — деловито указала будущая свекровь, помогая мне подняться с кровати. — А мы пока поменяем постель.
Встала я с трудом, но до ванны добрела и даже залезла в неё. От прохладной воды кожа покрылась мерзкими болезненными мурашками. Поскорее закончила купание и вытерлась, усилием воли подавляя головокружение. Грязное бельё кинула в корзину, а чистое лежало в саквояже, но до него ещё нужно было дойти...
— Там в шкафчике есть халаты и сорочки, если нужно, — подсказала кона Ирэна из-за двери.
Шкафчик, отделанный лунным камнем, сливался со стенами, оттого я его и не заметила раньше. Натянув первую попавшуюся сорочку, вышла в спальню и рухнула на чистые простыни.
— Вот, выпей, — мать Мейера поднесла к моим губам флакончик с пахнущей хвоей микстурой. — Это поможет от жара. Уснёшь сразу, проснёшься к вечеру практически здоровая. Смотри, в чёрном кувшине сок, в зелёном — бульон, в серебристом — настой из трав. Пей, если захочется.
— Лучше просто воды.
Собеседница кивнула, щёлкнула пальцами и властно приказала голему:
— Возьми на кухне пустой чистый кувшин, налей туда питьевой воды и принеси. Поставь на тумбочку и останься тут. Запомни, это Лисса. Жди от неё указаний.
Закончив диктовать, будущая свекровь снова щёлкнула пальцами, забрала у меня опустевшую бутылочку из-под лекарства, заботливо подоткнула одеяло и уже совсем другим тоном сказала:
— Милая, отдыхай. Все болеют поначалу. Спи. Как проснёшься, щёлкнешь пальцами и прикажешь голему, чтобы позвал меня, он послушается. Только не забудь после приказа щёлкнуть пальцами ещё раз, иначе он так и будет ждать дальнейших указаний. А теперь закрывай глазки и набирайся сил. Температура скоро спадёт.
Она положила прохладную ладонь мне на лоб, отчего стало легче и спокойнее. Микстура подействовала почти мгновенно: потянуло в сон. Вот только жар пока и не думал отступать, но это уже не мешало. Я даже не успела вытянуть силу Мейера из амулета, как указала свекровь, так и уснула, зажав его в кулаке.
Проснулась действительно вечером. Или даже ночью. В спальне было темно и душно, за окном разгулялась непогода, и вьюга швыряла горсти снега в стёкла. Выл ветер. Повинуясь ему, качали голыми чёрными ветвями несчастные деревья.
Жаль, что тут нет таких витражей, как в Гленнвайсе.
Сглотнув пересохшим горлом, я щёлкнула пальцами:
— Включи…те свет!
После второго щелчка голем зашевелился в темноте, и комнату залил приятный желтоватый свет.
— Позови… кону Ирэну, — приказала я, старательно сопровождая команду отбивкой, и прикрыла глаза.
Горячая слабость накатила снова, и я задремала, но вскоре проснулась от требовательного громкого вопроса:
— Кто он?
— Что? — спросила я, разлепляя веки.
Кона Ирина стояла у постели с конвертом в руках и испепеляла меня яростным взглядом. Лицо будущей свекрови изменилось: глаза смотрели враждебно, прорисовались носогубные складки, проступили морщины, губы презрительно изогнулись. В душном воздухе комнаты вдруг запахло грозой. Потянуло из углов стылой сыростью. Стало тускло и неуютно.
— С кем ты была вчера? — в её голосе звенела металлическая ярость. — С кем ты переспала?
— Что? Ни с кем, — нахмурилась я, совершенно не понимая, о чём она.
Может, у меня горячечный бред? Или очередной кошмар?
— Кто он? С кем ты провела прошлую ночь?
Мать Мейера стремительно шагнула вплотную к кровати и вцепилась в мою руку. Если бы не знакомые тяжёлые голубые серьги в ушах, я бы подумала, что передо мной совершенно другая женщина, настолько непохожа она была на ту, что заботилась обо мне этим утром.
Предплечье отозвалось болью.
— Вы мне синяк оставите! — возмутилась я. — Отпустите! Я не понимаю, о чём вы!
— Шлюха! Всё ты понимаешь! Как ты посмела предать Мейера?! Зачем согласилась стать его невестой и тут же прыгнула в койку к другому? Захотела растоптать имя моего сына? — взвилась кона Ирена, бешено сжимая мою руку сильными пальцами.
— Что за бред? Я всю ночь проболела тут…
— Лжешь! — зло перебила она. — Неужели ты считаешь, что меня можно обмануть? Все доказательства налицо!
— Погодите! Я ничего не понимаю! Какая койка, какое предательство, о чём вы?
От испуга сердце забилось чаще, но в голове немного прояснилось. Я села на постели и попыталась вырвать руку из цепких когтей потенциальной свекрови, но куда там…