Задумавшись, Василий даже не заметил, как подошел Барабаев.
– Большак, сегодня кассирша будет с охраной. Лучше пока отложить.
– Хорошо, – тотчас согласился Хрипунов. – Видно, придется отложить до другого раза, когда она за зарплатой пойдет. Лишний риск нам ни к чему. А как узнал?
– Как ты мне и посоветовал. Сказал, что с завода меня послали.
– Мне нужно знать, как выглядит эта Иванычева.
– Сейчас она выйдет.
Не прошло и пяти минут, как в сопровождении двух рослых парней появилась видная темноволосая девушка. В руках она держала большую кожаную сумку.
– Вон она идет… С двумя парнями.
Василий едва заметно кивнул. «Парни ничего… крепкие. А если двумя выстрелами их, а потом ее… Рискованно. Таких сразу не убьешь. Наверняка фронтовики, готовы к разного рода неожиданностям. А потом, девка может просто убежать. Слишком много может быть непредвиденных обстоятельств. И я могу промахнуться…» – Хрипунов глядел на сопровождающих нарочито равнодушным взглядом, напряжение постепенно уходило.
Красивая девушка весело переговаривалась с сопровождавшими ее парнями и шла прямо на Хрипунова с Барабаевым, расстояние сокращалось, Алексей даже отстранился в сторону, чтобы предоставить дорогу рослому охраннику.
Алексей, словно читая мысли Хрипунова, шепнул:
– В следующий раз получка будет, она еще больше понесет. И пойдет одна, без охраны.
Задержали взгляд на удаляющихся, а потом Хрипунов сказал:
– Ладно, пойдем отсюда, нечего нам здесь торчать. Вечером приходи ко мне с Петухом.
Расставшись с подельником, Хрипунов зашагал в сторону трамвайной остановки. Он договорился встретиться со старшиной из танкового училища, продававшим ему патроны для пистолетов. Десять рублей за патрон. Дорого, конечно, но что поделаешь? Не тот случай, чтобы скупиться. Сейчас запас патронов нужен как никогда.
Старшина подошел точно в назначенный час. Одно слово – службист! Порядок любит. Он махнул Хрипунову рукой еще издалека. Вижу, дескать, спешу!
Сошлись. Поздоровались.
– Давай отойдем в сторонку, – предложил старшина. – Не здесь ведь тебе патроны давать.
Выбрав безлюдное место – в тихом тенистом садике, – старшина вытащил из кармана небольшой сверток и протянул его Василию.
– Здесь полсотни штук. Можешь не пересчитывать. А с тебя ровно пять косых.
Василий молча взял сверток и сунул его в карман френча, а потом достал огромного размера портмоне и отсчитал пятьсот рублей.
– Гера, можешь пересчитать, если не доверяешь. Ровно пятьсот!..
– Без надобности, Василий, – взял старшина деньги и сунул в карман.
Хрипунов вытащил из пачки денег еще несколько банкнот и протянул их старшине.
– И еще вот, возьми. Премиальные!
Старшина в знак благодарности кивнул и спрятал деньги в карман брюк.
– Вася, я вот что хотел у тебя спросить… А куда ты все мои патроны расходуешь? По банкам, что ли, в лесу пуляешь или по воробьям в оврагах? Несколько дней назад, говорят, на улице Ленина стрельба была. Целая война! Народ говорит, что какие-то во дворе сарай ограбили. – Старшина бесхитростно и добродушно улыбался Хрипунову, и трудно было понять, что это – наивное простодушие или, быть может, какая-то дьявольская хитрость.
«А не слишком ли много он хочет знать? – подумал Хрипунов, стрельнув в старшину косым глазом. – Может быть, на дело напрашивается? Пронюхал что-то? Кусок хочет для себя пожирнее урвать! Мало ему пять косых! Еще захотел подзаработать. Чтобы деньги хорошие получать, нужно как следует постараться. Это не патроны воровать со стрельбища! А не будет ли проще завалить старшину проданной им же пулей? – промелькнула шальная мысль. – Место тихое, народу никого. Никто и не увидит».
Однако Василий нашел в себе силы улыбнуться. Получилось очень располагающе, но заговорил он о другом:
– Гера, мне не нравятся твои вопросы. И вообще, на твоем месте я бы поменьше спрашивал. Я тебе плачу еще и за то, чтобы ты язык за зубами держал! Получаешь ты от меня щедро, так что тебе еще нужно? Вижу, что тебе этих денег на баб хватает. Видел я тебя как-то с одной брюнеткой лет двадцати… Красивая лярва! Если ты против, так я могу отказаться от нашего… сотрудничества. – Последние слова Хрипунов произнес холодно и как-то по-особому жестко. – Другие найдутся!
– Ладно, не ерепенься. Чего разошелся-то? Пошутил я. Свои же все-таки, не первый день друг друга знаем. – Старшина уже сожалел о сказанном, понимал, что наговорил лишнего, и коряво пытался исправить ошибку.
На лице собеседника так и читалось: «Уж больно близко ты подошел к огню». Такие парни, как этот, шутить не умеют. Вон что в городе творится! Что ни день, так убийство! А то и не одно! А сколько разговоров! Кто их знает, может быть, он как раз из тех самых, из-за кого комендантский час ввели. Мне до него нет никакого дела. Отдал патроны, получил деньги – и до свидания!»
Расстались вполне дружески, однако сказанные старшиной слова долго не выходили из головы Большака, вносили в душу сумятицу. Только вернувшись домой, уже на голубятне, среди воркующих птиц, Василий почувствовал, что успокоился окончательно. Напряженность, не покидавшая его целый день, как-то сама собой улетучилась, все, что с ним произошло, стало всего лишь несущественным штрихом прошлого дня. На душе посветлело, в безоблачное небо смотрел с настроением. Василий даже не заметил, как к нему под самую крышу голубятни взобрались Петр с Бабаем.
– Голубями все забавляешься, Большак, – весело окликнул Петешев приятеля.
Василий пронзительно и протяжно засвистел – полторы дюжины белогрудых птиц резво снялись со своих жердочек и, кружась шумной стаей, взмыли в небо. На губах Хрипунова появилась умиротворенная улыбка.
– Сильно ты их напугал, высоко взлетели! – порадовался Петешев, провожая долгим взглядом голубиную стаю.
Василий не желал замечать ни стоявшего рядом Петешева, ни подошедшего Барабаева – с мальчишеским восторгом наблюдал за стремительным полетом птиц. В обществе голубей ему всегда было привольно. Так бы и жил здесь, под крышей, вместе с голубями! А голуби, ведомые крупной широкогрудой самкой, совершая огромную петлю над домом, садом, голубятней, неустанно поднимались все выше и выше.
Хрипунов наконец обратил внимание на Алексея, сухо бросил:
– Давай, рассказывай.
– Я сегодня в бухгалтерии с одной кралей познакомился, – заговорил Барабаев, – вот она мне и рассказала, что через две недели Иванычева будет получать зарплату в Госбанке, и куда больше, чем сегодня.
– И сколько будет денег?
– Триста двадцать тысяч!
– Во сколько часов она будет в банке?
– Часа в два. Ну, может, полтретьего.
– Хорошо. Она ничего не заподозрила?
– Все в порядке, Большак. Все это мимоходом было.
– Лады… Как охрана?
– Охраны не будет, – уверил Барабаев.
Василий Хрипунов задрал вверх голову и посмотрел туда, где стая голубей, описав кривую, стала опускаться на крышу родной голубятни, и снова воздух резанул громкий свист, и робкая белокрылая стая метнулась ввысь.
– Так… Хорошо… – произнес Хрипунов, не отрывая взгляда от уносящейся под голубой свод неба стаи голубей.
Его голос ничего не выражал – не было в нем ни радости, ни торжества, отсутствовало всякое любопытство, не было и того азарта, который неизменно охватывал его, когда он приступал к очередному делу.
В Хрипунове проявилось нечто незнакомое, не поддававшееся объяснению. Петр Петешев усмехнулся: «А не слишком ли равнодушно он воспринял новость? Ему деньги, что ли, не нужны? Надежда его вон как наряжается! Старается напялить на себя все самое лучшее и модное. Сколько же она из него денег выкачала? Подругам своим болтает, что у нее собственная портниха, которая ее обшивает! Накличет Надька своей пустой болтовней беду на наши головы. Нужно будет Большаку подсказать, пусть Надька свой язык попридержит! А может, Большак чего-то предчувствует, вот и молчит!» – ужалила Петешева неприятная мысль.
– Я вот о чем думаю, Петух, – неспешно продолжал Хрипунов, внимательно наблюдая за полетом голубей, продолжавших резать крыльями синее небо, – чтобы промашки не случилось, ты меня должен подстраховать.
– Базара нет, Большак! – откликнулся Петешев. – Всегда подсоблю. Это ведь общее наше дело. Пушку брать?
– Не нужно. Ты подойдешь к ней, когда она будет возвращаться из банка, и спросишь, будет ли сегодня зарплата или нет. Этот вопрос подозрения не вызовет, она ведь твоя родственница, а потом, ведь ты тоже на этом заводе работаешь… Я же буду стоять на углу Тукаевской и наблюдать за вами. Если ты повернешь обратно на завод, значит, кассирша идет с деньгами, если пойдешь дальше – стало быть, денег при ней нет! А ты, Бабай, – посмотрел Хрипунов на Алексея, – будешь следить за кассиршей от самого Госбанка и предупредишь, если при ней окажется охрана… Людке в Волжск барахло отвезли? – спросил Большак у Петешева.
– Вчера еще.
– А за ту одежду, что мы неделю назад ей привезли, когда деньги будут?
– Говорит, что уже можно завтра приезжать.
– Хорошо. Подъеду. А теперь уходите отсюда, ни к чему нам вместе толкаться.
Глава 34Убийство кассирши
В день получки, ровно в четырнадцать ноль-ноль, Хрипунов подошел к углу улицы Тукаевской и стал дожидаться кассиршу Иванычеву. Не прошло и пятнадцати минут, как показался Барабаев.
– Кассирша идет не одна, а с каким-то морячком.
Василий кивнул. Не останавливаясь, Бабай проследовал дальше.
Минут через пять он действительно увидел Марию Иванычеву. Девушка шла с молодым мужчиной, одетым в черную шинель военного моряка с погонами старшего лейтенанта. «На охрану не похоже, – подумалось Большаку. – Муж, скорее всего».
Большак неторопливо пошел следом. Где-то поблизости должен находиться Петешев. Через минуту он выйдет навстречу парочке и поинтересуется у родственницы, будет ли зарплата. Все продвигалось именно так, как планировалось. Подошел Петр и, спрятавшись за дом, стал ждать, поглядывая на родственницу. Иванычева вдруг остановилась и повернулась