Дело о пропавшем Иване Дворникове Виталий Викторович решил забрать в свой отдел. Что послужило мотивацией для такого решения, он вряд ли сумел бы объяснить даже самому себе. Но что-то в нем было не так…
К каждому делу майор Щелкунов подходил обстоятельно, мелочей для него не существовало. Изучать дело он начал с самой Богаткиной, державшей на Колхозном рынке небольшую лавку, где она продавала подержанные вещи. Он решил узнать о женщине поподробнее, для чего встретился с одним из своих осведомителей по кличке Хрящ, работавшим на Колхозном рынке рубщиком мяса. Виталий Викторович закрывал глаза на некоторые грешки своего подопечного и получал взамен информацию о том, что творится на рынке.
Встретились вечерком на нейтральной территории близ Лядского сада, когда у обоих выкроился свободный час. Расположились на лавочке и, получая наслаждение от тишины, засмолили по папиросе.
– Что ты можешь сказать о Богаткиной? – спросил Щелкунов.
– О Ксении, что ли? – невесело хмыкнул Хрящ.
– Да, о Ксении Васильевне Богаткиной.
– Знаешь, как ее у нас на рынке зовут?
– Даже не догадываюсь.
– Купчиха!
– Вот как? Неожиданное прозвище. Откуда такой почет?
– Почет здесь и не подразумевается, – произнес Хрящ. – Лавочку свою держит, деньги хорошие получает. Делиться не любит, все под себя гребет! Склочная, скандалистка, с ней на рынке никто и не спорит. Подворовывает, конечно, немного. Не без того. В этом деле она преуспела. Но никто ее за руку пока не поймал.
– И почему же ее на место не поставят?
– А как тут поставить, если за ней серьезные бродяги из Суконки стоят… Можно ведь и перо в бок получить.
– И кто именно за ней стоит?
– Зятек ее, Большак! Он на голову немного пришибленный, ничего не боится. Контузию на фронте получил. Вот с тех пор и стал таким бесшабашным. Я ведь его еще до войны знал. Конечно, он и раньше был дерзким, но ведь не до такой же степени! На дружков своих опирается. Многие из них на фронте воевали и все такие же безрассудные! С ними лучше не связываться.
После состоявшегося разговора Щелкунов заполучил из архива дело Василия Хрипунова, которое тотчас принялся читать, выписывая в блокнот наиболее важные данные из его биографии.
«Хрипунов Василий Александрович, 1921 года рождения, уроженец д. Шушары Высокогорского района ТАССР, из крестьян, русский, женат, грамотный, беспартийный, осужден в 1942 г. по ст. 72 ч. 1 УК РСФСР к 2 годам лишения свободы, наказание отбыл, проживает в г. Казани по ул. Товарная, д. 21, кв. 1. В уголовной среде известен под кличкой Большак…
…В. А. Хрипунов носит военную форму, работает начальником охраны Казанской гармонной фабрики…
Имеет возможность свободного выхода с территории фабрики. Табель явки на работу для охраны ведет сам».
Остается только побеседовать с этим самым Хрипуновым и узнать его пообстоятельнее.
Майору Щелкунову не терпелось взглянуть на Ксению Богаткину, о которой он уже составил собственное впечатление. Взглянув на вошедшую женщину, едва улыбнулся – в своих предположениях он не ошибся.
– Садитесь, – предложил Виталий Викторович и внимательно проследил за тем, как женщина почти по-светски подобрала подол длинного роскошного платья и опустилась на стул.
– Я в чем-то провинилась? – спросила Богаткина.
– Совсем нет, мы вас вызвали совершенно по другому поводу… Вам Дворников Иван Федорович приходится мужем?
Женщина выглядела слегка удивленной, губы капризно поджались, словно сочла этот вопрос бестактным.
– Конечно. Дворников Иван Федорович – мой муж. Мы уже с доченькой написали в милицию заявление о его исчезновении. Вы его нашли? Где он? Неужели опять что-то натворил? – спросила она с опаской.
– Он ушел из дома неожиданно? – задал майор Щелкунов очередной вопрос.
– Почему же неожиданно? Совсем нет. Он взял из дома две тысячи рублей из наших запасов и уехал погостить к племяннику в Ульяновск. Он всегда приезжает к нему летом. Мы отправили племяннику телеграмму, но он нам ответил, что Иван не приезжал к нему. Так в чем же дело? Объясните мне, наконец!
– А дело вот в чем, Ксения Васильевна, – посмотрел майор Щелкунов на свидетельницу. Немного помедлил, как если бы собирался с мыслями, и продолжал: – Дело в том… что одежда вашего мужа вместе с паспортом была обнаружена на берегу Волги в городе Ульяновске. У нас имеется предположение, что он утонул.
– Утонул?! В Ульяновске?! – в ужасе воскликнула женщина. – Как же это произошло, ведь он же хорошо плавает! Быть такого не может! – Ксения Васильевна выглядела взволнованной, достала из сумочки платок и приложила его к повлажневшим глазам. – Вот чуяло мое сердце, что не следовало отпускать его. А он все свое твердит: «Поеду да поеду!» Может, это кто-то другой был? Его уже опознали?
– Поисками тела вашего мужа занимается милиция, водолазы, добровольцы, но его пока не нашли… А как долго он собирался гостить у племянника?
– Он не собирался у него долго задерживаться, – оторвала женщина повлажневший платок от глаз. – Они виделись год назад, и Ваня собирался погостить у него дня три-четыре, а потом вернуться.
– Ксения Васильевна, вы не будете возражать, если мы вас еще как-нибудь пригласим для беседы? Мы должны получить из Ульяновска радиограмму о результатах поиска. И я вам об этом сообщу. Можете идти.
Женщина поднялась со своего места чуточку быстрее, чем следовало бы, и на прощание еще раз всхлипнула:
– Ну какие же могут быть возражения? Вызывайте, когда вам будет нужно.
– А зять ваш… Хрипунов Василий, он ничего не может сказать по поводу отъезда вашего мужа?
На лице Богаткиной отразилось замешательство, но в следующую секунду она, пожав плечами, недоуменно произнесла:
– Вася-то?.. А что он может такого сказать? Они ведь и не общались особенно. Да и живут они с дочерью отдельно от нас. Дочка, конечно, привязана к Ивану. Беспокоится…
Ксения Васильевна вышла из кабинета и скорой походкой зашагала по длинному коридору управления.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Виталий Викторович у капитана Рожнова, когда они остались вдвоем.
Валентин неопределенно пожал плечами.
– Трудно сказать, товарищ майор. Но у меня возникло чувство, что Богаткина чего-то недоговаривает. А вы сами что думаете?
Виталий Викторович подошел к окну и глянул вниз. Сейчас Богаткина должна выйти из управления и перейти на противоположную сторону дороги. Из окна кабинета она будет хорошо видна. О человеке может многое сказать даже его походка. Вот она и появилась.
Ксения Васильевна выглядела стройной и очень подвижной. Чуть замедлила шаг, сделав вид, что никуда не торопится. Ее лицо оставалось спокойным, ни малейшего намека на печаль. Так не выглядит скорбящая вдова. «Быстро же она смирилась с потерей мужа, – размышлял Виталий Викторович. – Но ведь слезы же были и этот платок у глаз… Такое сыграть трудно. Все-таки что-то здесь не вяжется, что-то очень серьезное ее гложет…» Ксения Богаткина пересекла улицу и направилась к «Черному озеру», спустилась по широкой лестнице.
– Вот о чем я думаю, – сказал майор Щелкунов. – Нам нужно поговорить с ее зятем. Возможно, что эта встреча что-нибудь прояснит. И еще одна небольшая деталь… Я поднял дело этого Василия Хрипунова, оказывается, он сидел два года за кражу. Возможно, к ограблениям последних месяцев он не причастен, но проверить нужно.
– А где он работает?
– Начальником охраны на Казанской гармонной фабрике. Вызывай его на завтра.
– Сделаю.
– О Петешеве узнал что-нибудь? Как его характеризуют на работе?
– Попросил руководителя написать служебную характеристику. Его начальник даже не удивился моей просьбе, удовлетворенно кивнул и через пятнадцать минут дал мне вот эту бумагу. – Развязав тесемки на папке, что держал в руках, Валентин достал из нее листок с напечатанным текстом.
– Ознакомлюсь.
Виталий Викторович взял служебную характеристику и принялся читать, задержав взгляд на строчках: «…С порученной работой справляется плохо, вопросами социалистических соревнований не занимался. Повышением технического и политического уровня занимался слабо. В общественной жизни коллектива участие не принимал…»
– С такой характеристикой только в тюрьму, – хмыкнул Виталий Викторович. – Ты говорил начальнику, для каких целей запрашиваешь служебную характеристику?
– Ни словом не обмолвился. Но взял с него слово, что наш разговор останется между нами.
Щелкунов в знак одобрения кивнул. Видно, начальник производства – человек ушлый и прекрасно понимает, что просто так милиция на производство не приходит, а потому решил перестраховаться и несколько сгустил краски.
– Разберемся, – заверил майор Щелкунов.
Хрипунов пришел в отдел одетым в шерстяной светло-серый добротный костюм и обутым в начищенные до блеска черные ботинки. Щелкунов сидел за своим рабочим столом, а капитан Рожнов устроился на кожаном диване.
– Присаживайтесь, – предложил Виталий Викторович.
– Благодарю, – произнес Хрипунов и опустился на предложенный стул.
– Вы Василий Александрович Хрипунов? – задал первый вопрос Щелкунов.
– Именно так, – спокойным голосом ответил Хрипунов. На лице не дрогнул и мускул. Оно и понятно – рядовая процедура, после которой он отправится домой.
– Проживаете в Казани по адресу улица Товарная, дом двадцать один, квартира один?
– Все так.
– Кем вам приходится Иван Федорович Дворников?
Виталий Викторович пытался отыскать взгляд Хрипунова, но не мог – он ускользал от него. «А ведь парень-то косоглазием страдает», – заметил майор.
– Иван Федорович – отчим моей жены. Воспитывал ее с детства, – с равнодушным видом ответил Хрипунов.
– Вы знаете, что он пропал?
– Как же не знать, если жена написала заявление о его пропаже. Я так думаю, что он просто укатил куда-то. Жена с тещей предполагают, что он в Ульяновск уехал. Там у него родственники живут. Племянник. Надежда мне сказала, что теща ему две тысячи рублей на дорогу дала.