– Стойте! – попытался он преградить дорогу бегущим, доставая из кобуры пистолет. – Стойте!
Крылов успел заметить, как бежавший впереди рослый мужчина, лицо которого скрывала темнота, выставил вперед руку. Громко прозвучал пистолетный выстрел, отозвавшийся в самых дальних уголках слободы. В плечо сильно ударила пуля, и он ощутил острую боль: «Ранили, гады!»
Участковый оперуполномоченный пробежал еще метров сто, но расстояние между ним и убегающими продолжало увеличиваться. «Уйдут ведь!»
Пронизывающая боль отзывалась при каждом шаге. Силы были на исходе. Капитан Крылов остановился и прицелился в плечистого бегущего. «Только бы рука не подвела!» Капитан плавно нажал на спусковой крючок. Руку подбросило, и он увидел, как впереди бегущий вдруг сбился с шага, а потом его как-то повело в сторону, но он сумел добежать до перекрестка и свернул на повороте.
– Попал, – прошелестел губами капитан Крылов.
Нетвердо шагнул, потом еще один шажок, такой же шаткий, и, стараясь уберечь раненую руку от дальнейшего повреждения, повалился на бок и тотчас потерял сознание.
– Зацепили! Зацепили, суки! – матерился Хрипунов. – Руку! Дайте мне руку!
Петешев с Барабаевым остановились. Никогда прежде Петр не видел Хрипунова столь слабым – с обескровленным лицом, взывающим о помощи… «А может, это и есть тот самый удобный случай? Раз! И все концы в воду! – Петр размышлял только миг. – Не время! По Большаку могут и на нас выйти!»
– Обопрись на меня, – подбежал к раненому Петешев, с готовностью подставляя плечо. – Быстрее бежим! Сейчас сюда мусора понабегут!
– Стой! Стоять!!! – раздался позади чей-то голос.
Обернувшись, Петр увидел, что их настигал военный патруль. Два рослых парня в длинных мешковатых гимнастерках бежали прямо на них, следом, чуть поотстав, торопился пожилой майор.
– Большак, в кусты давай! – крикнул Барабаев и бросился в густые заросли акации.
Хрипунов медленно оседал на землю, но вдруг поднялся. Распрямился во весь рост. Словно говорил своим видом приближающимся солдатам – вот он я, берите меня! Солдаты приближались. Теперь он отчетливо различал их лица. Впереди бежал рослый рядовой. Василий смотрел только на него, осознавая, что это самая большая опасность в его жизни. Ее следует устранить. Видел его глаза, полуоткрытый рот и, почти не целясь, выстрелил ему в голову. Голова вояки откинулась назад, будто бы от сильнейшего удара, и он тотчас упал.
Хрипунов увидел, как к солдату, растянувшемуся во весь рост, подбежал пожилой капитан и что-то прокричал упавшему в самое лицо; другой растерянно смотрел по сторонам, соображая, как поступить далее. На ребячьем лице нешуточный испуг. «Пацан! Смерти еще не видел, – зло подумал Большак, – а ведь эта пуля могла тебе достаться!»
Воспользовавшись замешательством, Хрипунов проковылял в темноту.
Надежда Хрипунова не спала – ждала мужа и поэтому, когда в дверь раздался решительный стук, поняла – произошло нечто серьезное. Соскочив с постели, она бросилась к выходу. В дверях стоял растерянный и перепуганный Алексей.
– Что случилось? – со страхом спросила Надежда, чувствуя, как слабеют ноги.
– Надя… Ваську убили! Сейчас здесь мусора будут! Надо уходить! Пойдем со мной! Бери все, что в доме есть ценного, и уходим! Иначе загребут! Забудем обо всем, что здесь было! Начнем сначала.
Надежда отупело смотрела на Алексея, а потом ее губы шевельнулись, и она прошептала:
– Как убили?!
– Из пистолета его! В упор! В грудь! Сам видел! – заорал вдруг Барабаев благим матом. Он не мог в себе разобраться, что это было: страх за собственную жизнь или прорвавшаяся наружу ревность. «А говорила, что не любит Василия. Нежности в нем нет!» – Что стоишь?! Вещи побыстрее собирай! – распоряжался Алексей.
– Это все ты! Это все ты! – заголосила вдруг Надежда. – Он из-за тебя погиб! Ты его все ревновал ко мне! А он муж мой! Муж! Ненавижу!
– Успокойся, Надя! – встряхнул Алексей женщину за плечи. – Теперь-то чего вспоминать? Складывай побыстрее чемоданы.
– Ты прав!.. Я сейчас! Сейчас, – стала выгребать она из шкафа одежду. – Я была не права, Алешенька, ты уж меня прости… Вещи-то к матери понесем?..
– Дура! – не удержался Барабаев. – Дура же ты, Надька! Мусора ведь туда тоже нагрянут. Совсем уходим!
– Я сейчас, сейчас, – скороговоркой приговаривала Надежда. Вытащив из шкафа вещи, она лихорадочно запихивала в чемодан платья, костюмы. Долго не могла уместить в сумке зимнее пальто. Алексей вырвал пальто у нее из рук:
– Оставь ты его! Знаешь, чье оно? – Не дождавшись ответа, произнес: – Лучше в сортир его выброси. Улик меньше будет!
– Да, да, конечно, – торопливо согласилась Надежда.
Дверь распахнулась настежь – на пороге предстал Хрипунов. Прислонившись плечом к косяку, он едва держался на ногах, штанина пропитана кровью.
– Бросили, твари!.. Я вас сейчас всех разом порешу! – вытащил он вальтер. – Где Петро?! Где эта падла?!
Барабаев видел перед собой перекошенное от злобы лицо Хрипунова, в правой руке побелевшими пальцами он сжимал пистолет. Черный ствол смотрел прямо ему в грудь, и Алексей, стараясь поглубже запрятать почти животный страх, сумел твердо произнести:
– Брось, Большак! Не дури! – «Вот сейчас нажмет на спусковой крючок, и душа вон из тела! – А что ему, собственно, терять? Одним трупом больше, одним меньше…» – Не без усилия сглотнув ком, подступивший к самому горлу, продолжил: – Мы с Петькой подумали, что тебя убили. Ты же упал и не поднимался! Вот мы и разбежались концы прятать, чтобы всем зараз не спалиться! Надо же людей предупредить, чтобы тихо сидели!
– А вы и обрадовались, что сгинул?! – негодовал Хрипунов.
– А чего нам радоваться?! У нас одна петля на всех! Посмотри, какой мы тут переполох устроили! Я вот к тебе побежал, чтобы Надьку предупредить, а Петро к теще твоей! У нее ведь полно барахла припрятано! Спрячь пушку, Большак!
С минуту Хрипунов колебался, о чем-то размышляя, а потом небрежным и привычным движением сунул пистолет во внутренний карман плаща.
– Значит, Петро к Ксении побежал? – миролюбиво поинтересовался он.
– Да… Как только ты упал, так мы сразу разбежались. А чего ждать? Чтобы нас всех прихлопнули? Уже через два часа всех бы повязали! Спасибо, Большак, что уцелел! Прямо от сердца отлегло!
Хрипунов усмехнулся:
– Поживем еще… Что-то уж больно близко к нам красноперые подошли. Не нравится мне все это… Уже не на пятки, а на шею садятся! Переживем!.. А ты чего стоишь?! – прикрикнул он на жену. – Видишь, твой муж весь в крови! Перевяжи меня. Да брось ты свое барахло! – с силой пнул он здоровой ногой валявшиеся тряпки. – Чего вцепилась в него?!
– Сейчас, потерпи немного, Васенька. Сейчас! – засуетилась Надежда, доставая из комода ножницы. – Садись, обопрись на меня.
Хрипунов, оберегая раненую ногу, присел на стул. Надежда аккуратно разрезала ножницами штанину и умело принялась накладывать бинты на рану. Хрипунов, сжав зубы, терпел.
– Чуть-чуть потерпи, мой хороший. Задело тебя не сильно.
– Все, ша! Теперь от вещей нужно избавляться! И чем скорее мы их сплавим, тем лучше! Все барахло передаем Клавке-буфетчице. Пусть она по-своему распорядится.
– В Волжск?
– Да. Думаю, что там шмотки искать не станут. Как отлежусь немного, так и поеду к ней. С тобой, Бабай, поедем, а Петро пусть все остальное припрячет. И пусть Петух этого лепилу привезет. Пусть посмотрит, что у меня с ногой. И подлечит как сможет!
– Хорошо, Большак.
– А теперь вали отсюда! Устал я. Спать хочу.
Глава 46Операция по задержанию
1948 год, июль – август
Сводку преступлений за минувшие сутки положили на стол майору Щелкунову рано утром. Криминальные происшествия испортили настроение. «Серьезно ранен милиционер, и вновь убийство, на этот раз погиб военнослужащий из патруля! Его совершила банда Хрипунова. Командир патруля капитан Сайфуллин в точности описал внешность Хрипунова и Петешева.
Как же это произошло? Дал ребятам отдохнуть только четыре часа, понимая, какая нагрузка легла на их плечи в последние недели. А тут еще комендантский час! Пусть отдохнут хотя бы пару часов, переоденутся, помоются, а уж там и на службу. За Хрипуновым остался наблюдать только стажер, не имеющий большого опыта, и вскоре он его потерял из виду. И надо же такому случиться, что убийство патрульного произошло именно в этот промежуток времени. Еще по одному мальчишке мать слезы будет лить. Все, хватит! Поиграли в прятки! Тянуть больше нельзя, банду нужно брать!»
Барабаев и сильно хромающий Хрипунов с чемоданами в руках вышли к старинному красному зданию железнодорожного вокзала. Народу, как и обычно, здесь было много – калек и нищих, просящих милостыню, и просто болтающихся без дела; немного поодаль разбиты шатры цыган, откуда то и дело раздавались какие-то пронзительные выкрики; на перроне толкались толпы отъезжающих и провожающих. На Хрипунова и Барабаева мало кто обращал внимание, они слились с толпой и безучастными взглядами провожали проходящих мимо пассажиров. Покурив на перроне, Хрипунов и Барабаев вошли в поезд.
Наблюдавший за ними Виталий Викторович подал капитану Рожнову знак: «Будь внимательнее! Скоро поезд тронется». В сером, слегка помятом костюме Валентин выглядел обычным пассажиром, коротавшим время в тесном зале пригородного вокзала. Виталий Викторович вошел в вагон и сел у самой двери, откуда хорошо были видны преступники, сидевшие к нему спиной и о чем-то вполголоса беседовавшие. Следом за ним прошел Рожнов и присел рядом.
– Как там?
– Все в порядке, товарищ майор, группа захвата находится рядом, будет здесь по первому сигналу.
Поезд стал медленно набирать скорость. За пыльным окном показались привокзальные постройки, ангары, далее потянулись деревянные строения частного сектора, потом зеленой стеной последовали лесопосадки. Поезд уходил все дальше и дальше.