– Посредине стоит. Сказал, из пожарной охраны. Сигнал поступил, проводка проверить надо… Защем бабай убил? Щеловек хороший был. День рождения у сына был. За столом сидели.
– А почему вас не было в тот день?
– У меня дежурство нощной был. Домой пришел, а там пожар! Ой, горе было! – скорбно покачала она головой.
– Спасибо, вы нам очень помогли, Айгуль Асхатовна. Можете идти. Вас проводят… Дежурный, проводите женщину. Признаваться будете? – спросил майор Щелкунов, когда женщина вышла. – Или опять будем комедию ломать? Уверяю, это вам не поможет! У нас достаточно доказательств, чтобы вы предстали перед судом. Вы ведь еще с оперуполномоченным участковым в дверях столкнулись, с капитаном Медведевым. Вашу внешность он очень подробно описал.
– Не знаю я никакого участкового, и у Кашафутдиновых я никогда не был!
– Продолжим дальше. – Посмотрев на подошедшего дежурного, сказал: – Пригласите вторую свидетельницу.
Сержант милиции тотчас вышел. Вернулся он с молодой женщиной, которой на первый взгляд было не более тридцати пяти лет; на крошечном, почти птичьем носу неловко сидели тяжелые роговые очки с толстыми стеклами, свидетельствующие о серьезном нарушении зрения.
– Здесь осторожнее, пожалуйста, – предупредил дежурный, – небольшой порожек, не оступитесь.
– Спасибо. Хорошо, что подсказали, – благодарно произнесла свидетельница. – Зрение мне сохранили, но я все равно очень плохо вижу.
Поддерживая женщину под локоть, дежурный подвел свидетельницу к самому столу.
– Здравствуйте, Хася Адамовна. Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, уже лучше… Врачи сказали, что мне очень повезло, опоздай они хотя бы на несколько минут, я бы не стояла сейчас перед вами. Медперсонал очень сильно потрудился.
– А как ваше зрение?
– Уже лучше… Полностью зрение восстановить не удалось, ушла на пенсию по инвалидности… Но я уже справляюсь сама, а сегодня даже самостоятельно ходила в магазин.
– Вот и прекрасно. Нам очень нужна ваша помощь.
– Буду рада… Если это как-то поможет найти преступников, убивших моего мужа… и сынишку. – Было заметно, что она проявляет недюжинные усилия, чтобы не разрыдаться.
– Подойдите сюда поближе. – И когда женщина приблизилась, майор Щелкунов спросил, указывая на троих мужчин, стоявших вдоль стены: – Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?
Хася Заславская сделала один шажок вперед, стараясь получше рассмотреть стоявших мужчин, потом еще один шаг, столь же короткий. Прошлась вдоль строя и вернулась к Хрипунову, равнодушно поглядывавшему в сторону.
– Это он, – негромко произнесла Заславская.
– Посмотрите повнимательнее, Хася Адамовна, – настоял Виталий Викторович. – Это очень важно.
– Разве я могу забыть человека, убившего моих самых близких людей?.. Он у меня стоял перед глазами даже тогда, когда я не видела… Это он меня ударил пистолетом в висок, – уверенно произнесла женщина дрогнувшим голосом. – Я потеряла сознание и больше ничего не помню… Ненадолго я очнулась, когда меня вытаскивали из подпола.
– Спасибо, Хася Адамовна, – поблагодарил Виталий Викторович, – вы очень помогли следствию.
– Предлагаю вам прямо сейчас начать давать показания. Нам известно куда больше, чем вам думается, – продолжил майор Щелкунов, когда свидетельницу вывели из комнаты. – Суд учтет ваше признание и смягчит меру наказания. Вам светит немалый срок – двадцать пять лет! До конца этого срока вы можете не дотянуть, а так суд может учесть ваше признание… Если нет… так прямо сейчас мы сажаем вас в камеру, где находится Федор Марусовский. Знаете такого? Ему тоже очень интересно узнать, кто на Марусовке стариков убивал. Если он узнает, что это злодейство совершили именно вы… Можете представить, что с вами может произойти?
Лицо Хрипунова побледнело.
– Уломал ты меня, следак… – не сразу ответил он. – Признаю, я это был.
– А что по Дворникову, вашему тестю?
– На Татмазарках он лежит. В последнее время пел нескладно, боялись, что заложит он нас всех с потрохами. Вот и успокоили его… А сейчас мне в камеру бы надо… Башка у меня трещит! Контузия… А потом, и подумать мне надо о многом.
– Дежурный, уведите подследственного в камеру! – распорядился Щелкунов.
– Вижу, что у вас серьезная доказательная база, – заговорил государственный советник юстиции 1-го класса Бардин. – Мы не имеем права ошибиться, дело на контроле у Генерального прокурора, а еще, как мне сообщили по секрету, – его голос зазвучал на полтона ниже, – делом «Стервятников» интересуется сам товарищ Сталин. Так что расследование не будет легким. У нас есть основания полагать, что за последние годы были осуждены совершенно невинные люди по тем преступлениям, что совершались Хрипуновым и его подельниками. Нам предстоит разбираться и с этими делами… Как вам известно, прокуратура занимается защитой прав и законных интересов всех граждан!
Щелкунов уверенно выдержал прокурорский взгляд и спокойно отреагировал:
– Я в курсе… Это никак не повлияет на дальнейшее расследование преступлений банды Хрипунова.
Через полчаса в кабинет вошел начальник уголовного розыска города майор Фризин. Настроение у него было приподнятое, боевое. Весь его вид источал радушие.
– Ты чего такой хмурый? – поинтересовался он у майора Щелкунова.
– Скорее всего, не хмурый, а задумчивый.
– Не драматизируй! Или тебя что-то тревожит?
– Есть над чем подумать.
– Это все рабочие моменты. Да взбодрись ты, наконец, старина! Такую жестокую банду нейтрализовали! В Москве таких бандитов не встретить, хотя народец там разный гуляет… А тут, в Казани! За раскрытие таких крупных дел ордена дают! Я тут с министром переговорил… О тебе он очень лестно отзывался, так что готовься к повышению. И на кителе дырочку проколи для государственной награды. Капитан Рожнов сейчас Петешева допрашивает, и тот уже начинает давать признательные показания.
– И в каком деле он сознался?
– Про себя он пока молчит, но вот про Хрипунова рассказал немало заслуживающего внимания.
– Что именно?
– В его рассказе имеются такие детали, которые мог знать только участник этих преступлений или убийца, который ему об этом рассказал.
– О каком деле идет речь?
– Об убийстве четы Пироговых. У него у самого алиби, проверяли! В тот день он никак не мог быть в доме у Пироговых. А вот у Хрипунова такого алиби нет.
Морщина на лбу Щелкунова еще более углубилась.
– За это убийство осужден невинный человек… Тут, как говорится, не до наград, товарищ майор, как бы еще со службы не поперли!
Глава 48Чудовищная провокация
Петешев с Хрипуновым пересеклись во внутреннем дворике тюрьмы в час прогулки. Отошли в сторонку подалее от остальных заключенных и раскурили одну папиросу на двоих.
– В Казань прибыл целый десант прокуроров из Москвы, двое из них – помощники самого Генерального прокурора. Один из них два дня назад был на моем допросе, все глазками меня сверлил из своего угла, – негромко произнес Василий Хрипунов, пустив дымок вверх – прямиком в металлическую решетку из толстых прутьев.
– И что с того? – хмуро поинтересовался Петр Петешев, явно не расположенный к разговору.
– Проверяют, законно ли они ведут следствие.
– Откуда знаешь?
– Случайно разговор двух следаков услышал. Я вот что предлагаю, нужно казанских следаков скомпрометировать! Пусть передерутся между собой! Иначе нам не выжить!
– И что ты предлагаешь сделать?
– Когда следаки из московской прокуратуры будут допрашивать, говори, что тебя били, истязали, морально давили! Нервы мотали! Заставляли брать на себя всякую мокруху! Если, дескать, не возьмешь на себя убийство, так в камере завалят! Иди в отказ! Скажешь, что суда все ждал, чтобы от всего отказаться! А главный у них – майор Щелкунов, это он заставлял всех задержанных бить. А еще бумагу надо написать на имя Генерального прокурора. И я такую «телегу» тоже напишу… Пока москвичи здесь, вряд ли казанские следаки рискнут ее куда-то упрятать. Уловил?
– Кажись, уловил, – широко заулыбался Петешев.
– Прогулка закончена, – произнес надзиратель.
– Эх, не докурил, – с сожалением протянул Хрипунов. – Сейчас вертухаи в хату погонят.
Утром на стол Государственного советника юстиции 1-го класса Бардина легло «заявление» от обвиняемого Хрипунова, в котором он утверждал, что все признания из него выбивали с помощью рукоприкладства. Опасаясь за свою жизнь, он был вынужден оговорить себя. К «заявлению» была прикреплена справка из «следственного дела».
Интересный получается расклад…
В деле Хрипунова имелось много несуразностей и неясностей. Одна из которых связана с его ранением на фронте. В сорок четвертом он получил тяжелую контузию на фронте, не позволяющую даже держать в руках оружие, а тут его ставят начальником охраны и в подчинение ему дают нескольких человек с оружием. Такое назначение без протекции получить невозможно.
Осталось выслушать противоположную сторону. Вызвав к себе дежурного, Бардин приказал:
– Приведите ко мне арестованного Хрипунова.
Вскоре в его кабинет двое дежурных привели обвиняемого Хрипунова. Один из них встал перед дверью в коридоре, а другой занял место у порога.
– Присаживайтесь… – Когда Хрипунов присел на стул, Бардин заговорил: – Я тут прочитал ваше заявление, в котором вы жалуетесь на следователей и оперативных работников, и, как прокурор, не могу на него не отреагировать. Вы утверждаете, что во время допросов вас били?
– Именно так, гражданин начальник. По лицу старались не бить, соблюдать социалистическую законность, а вот по печени и по почкам, так это от души лупили! Неделю по малой нужде кровью ходил!
– Я присутствовал на допросе, когда вы признали свою вину в убийстве семьи Заславских. Вас признали свидетели… Нет никаких сомнений в том, что именно вы со своей бандой совершили эти преступления.
Поерзав на стуле, Василий Хрипунов уныло заговорил: