– Я совсем не могу есть, – наконец проговорила она.
Стефан взглянул на нее, продолжая жевать.
– Что, невкусно?
– Не знаю… Не думаю, что дело в еде…
– Рис ужасно слипся, прямо комья какие-то, – ворчал мужчина, – и с курицей тоже что-то не так, не как обычно. У тебя слишком много перца высыпалось, может быть такое?
– Может быть, – согласилась Паулина. – Но дело не в этом.
«Интересно, он в состоянии будет понять, что со мной?» – подумала она про себя.
Но ее супруг снова занялся своей тарелкой.
– Ты готовила лучше, когда мы познакомились. Добросовестнее.
– Мне сейчас не очень хорошо, Стефан.
Что-то в тоне Паулины насторожило ее мужа. Он снова поднял глаза и на этот раз посмотрел на нее внимательно, прищурившись.
– Надеюсь, ты не беременна? Ты же знаешь, мы договаривались, что у нас ни в коем случае…
– Нет. Нет, боже упаси, это не то! – Женщина нервно засмеялась. – Нет, это что-то другое… Тебе покажется это глупым. Может быть, это и в самом деле глупо…
Стефан смачно отпил сидра и вытер бумажной салфеткой блестевший от жира подбородок.
– Господи, что же это тогда? Это, должно быть, здорово сбило тебя с толку, если уж ты умудрилась испортить такое простое блюдо, как курицу с рисом. Кстати, ты неважно выглядишь. – Взгляд, которым Матье удостоил жену, был таким же критическим, каким он до этого разглядывал рис на своей вилке. – Ты что, раньше красилась, а теперь перестала?
– Я вообще никогда не красилась.
– Но твоя кожа не была такой серой.
– Я плохо сплю. У меня… у меня бывают такие странные происшествия…
Во всяком случае, теперь муж Паулины все же казался несколько обеспокоенным.
– Странные происшествия? Странных происшествий не бывает, ты же знаешь. Может быть, у тебя начался климакс? Поведение женщины при этом якобы становится очень своеобразным.
– Стефан, мне всего двадцать восемь!
– Ну так у некоторых начинается рано.
Он снова принялся за еду, и Паулина почему-то почувствовала, что готова разреветься. Ей пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы не зарыдать.
– Стефан, мне кажется, меня преследуют, – наконец произнесла она, и в ее голосе прозвучало беспокойное колебание. – Уже в течение некоторого времени. Кто-то постоянно находится недалеко от меня…
По лицу Матье было видно, насколько Паулина действует ему на нервы. Он хотел спокойно поесть. Во время еды они обычно не разговаривали друг с другом – только «пожалуйста» и «спасибо», да просьбы передать соль и перец или же что-нибудь о погоде.
«Да мы, собственно, и в другое время не больше разговариваем», – вдруг подумала Паулина.
– Кто-то постоянно недалеко от тебя? – повторил Стефан, и сам его тон уже довольно ясно дал понять, насколько абсурдным он считал то, что она сказала.
– Ну, не постоянно…
– Так как же? Постоянно или непостоянно? Ты что, не можешь даже ясно выразиться?
Паулина рассказала ему обо всех странных случаях, которые происходили с ней в последнее время. О машине, которая преследовала ее, о человеке, спрятавшемся в проходе монастыря при отеле «Берар», о тени под ее окном…
– А вчера…
– Что же было вчера? – Голос мужа звучал нетерпеливо и раздраженно.
– Вчера в обед я отправилась на почту. Хотела купить почтовые марки. На некотором расстоянии за мной медленно следовала машина…
– Та же самая машина, которая однажды уже якобы тебя преследовала?
– Другая. В прошлый раз это была, кажется, «Тойота», а теперь маленький «Рено».
– Ага. Значит, на этот раз «Рено». И что он делал, этот вражеский «Рено»?
Паулина знала, что рассказывать дальше не было смысла. Стефан не поверил бы ей, а кроме того, что было еще хуже, он становился агрессивным. Она видела это уже сейчас.
– Он медленно следовал за мной, – все-таки продолжила женщина. – А больше ничего не делал.
– Какая волнующая история! – с иронией отметил ее муж.
Ее глаза наполнились слезами.
– Но, Стефан, ведь это ненормально! И потом, вчера вечером, когда я пошла к почтовому ящику…
– А чего ради ты пошла к почтовому ящику? По-моему, ты уже в обед ходила на почту.
– Я купила почтовые марки, как я тебе уже сказала. Потом написала письмо и вечером отнесла его.
– Очень экономично. А тебе не пришла в голову идея о том, чтобы сначала написать письмо, а затем сразу же отправить его – там же, на почте?
– Стефан, но ведь сейчас речь совсем не об этом! А о том, что вечером кто-то снова преследовал меня.
– Ага. Опять маленький «Рено»?
– Нет. На этот раз кто-то шел пешком. Я слышала шаги, хотя этот человек старался не производить шума.
– Может быть, какой-то другой безобидный человек тоже хотел пойти к почтовому ящику! Такое случается. Или он просто хотел вечером пройтись… Не всегда так случается, что если, кроме тебя, еще какой-то человек находится на улице, то он обязательно хочет лишить тебя жизни!
– Но он крался!
Стефан тяжело вздохнул и демонстративно сдвинул остатки еды на край тарелки. Что означало: «Ты испортила мне аппетит».
– Так. И кто же, по-твоему, этот таинственный незнакомец? – спросил он.
Едва решаясь произнести это вслух, Паулина ответила почти шепотом:
– Сейчас ведь так много пишут в газетах… Об этом убийце, помнишь? Который убил ту женщину из Парижа в ее доме, а возможно, еще того немца, которого нашли в горах. И тогда я подумала… я подумала, что, может быть, я следующая…
Муж не доставил ей даже такого удовольствия, как услышать его смех. Может быть, подумалось ей, от любого другого мужчины тоже нельзя ожидать, чтобы он воспринял всерьез такую историю – или скорее такие своеобразные случаи. Но он мог бы хотя бы рассмеяться, подтрунить над ней – и затем обнять ее, заверить, что будет рядом с ней. Что ей никто не сможет причинить никого вреда. Тогда она, в конце концов, смогла бы тоже немного посмеяться и почувствовать хоть чуточку облегчения.
Но он лишь смотрел на нее. Холодно. И так, словно испытывал глубокое отвращение к ней.
– Паулина, – сказал Стефан, – я не желаю, чтобы ты начинала это. Понимаешь? Я терпеть не могу сумасбродных или истеричных женщин. У меня нет желания бороться с подобными вещами. Так что если тебя опять будут преследовать машины и под твоим окном появятся убийцы, оставь это, пожалуйста, при себе. Разбирайся сама. А меня, пожалуйста, избавь от этого. И прежде всего во время еды.
Стефан отодвинул свой стул и встал. Движение, с которым он смял свою салфетку и бросил ее на тарелку, выдавало его ярость.
– Я пойду куда-нибудь попить кофе, – сказал он и покинул комнату.
Паулина разрыдалась.
– Я хочу знать, где ты был в субботу вечером, – сказала Надин, и в ее голосе опять просквозила та резкость, которая, казалось, исчезла в связи с трагическими событиями последних дней. – Я хочу знать о каждой минуте.
Анри резал лук. Было обеденное время, и на кухне стояла жара. Несмотря на то что сезон уже прошел, в зале для посетителей были заняты две трети столов. Хозяин кафе уже предполагал что-то в этом роде и с утра раздумывал, не позвонить ли Катрин, но потом все же не решился на это из-за слишком напряженной ситуации с Надин. Как и следовало ожидать, он остался с носом. Надин, конечно, даже не думала помогать ему – вместо этого она, вдобавок ко всему, пыталась втянуть его в разговор.
– Не сейчас, – попросил Анри. На какое-то мгновение он остановился и вытер пот со лба. – Мне надо хоть в лепешку расшибиться, но приготовить еду примерно для четырнадцати человек. Я не могу говорить. Если ты хочешь что-то сделать для меня, займись обслуживанием.
– Я ничего не хочу делать для тебя, – ответила его – жена.
«Она выглядит в равной степени изнуренной и огорченной, – подумал Анри. – Опять как чертов ледяной чурбан!» Это ее состояние было ему очень хорошо знакомо.
– Меня не интересуют ни твои посетители, ни то, что ты положишь им на тарелку, – заявила Надин. – Мужчина, которого я любила, убит. Вероятно, в субботу вечером. И я хочу знать, где в это время был ты.
«Мужчина, которого я любила…» Слышать это было так больно, что Анри с усилием подавил стон. Такой осознанно жестокой по отношению к нему жена еще никогда не была. Было такое ощущение, словно она дала стартовый выстрел для новых правил игры: с этого момента пойдет ожесточенная борьба.
Вопрос был не в том, кто из них сильнее. Он был вообще не в том, кто, в принципе, был сильнее – сейчас и всегда.
И хотя Жоли только что отказался немедленно поговорить с супругой, он все же ответил:
– Как ты можешь задавать такой глупый вопрос? Здесь был час пик. У меня не было даже времени сходить в туалет. Не говоря уже о том, чтобы поехать в горы и убить там твоего любовника.
– Оно, может быть, так и было, а может быть, и нет.
– Ничего другого я тебе сказать не могу.
– Почему ты в этот вечер не позвал Катрин? Обычно ведь она, как пить дать, находится в нашем доме и старается тебе помочь!
– Я не хотел ее видеть.
– Почему? Она была здесь в пятницу. Она была здесь через день в воскресенье. Почему не в субботу?
Анри снова вытер пот со лба.
– В пятницу она сказала мне, что… ты и Петер… О боже, ты же знаешь, что произошло в пятницу!
– И ты хотел, чтобы в субботу здесь не было свидетелей?
– Нет. Но я не хотел ее видеть. Я не хотел с ней разговаривать. Я не хотел, чтобы она весь вечер спрашивала меня, что я намерен теперь делать. Я не смог бы этого вынести.
– А на следующий день в обед смог.
– Ты снова была тут. Я тебя не потерял.
– Потому что Петер был мертв.
– Но я тут ни при чем.
Из зала для посетителей доносились громкие голоса. Люди начали беспокоиться. Уже довольно долго никто не появлялся, чтобы принять их заказы, а те, кто заказал еду, ждали ее уже целую вечность. Анри вспотел еще сильнее.
– Мы поговорим, – сказал он. – Мы поговорим сегодня вечером. Обо всем. О нас. О том, чего ты хочешь. Но сейчас мне нужно продолжить работу, а то начнется хаос. Ты ведь это понимаешь? – Мужчина умоляюще взглянул на жену. – Ты поможешь мне?