– А вообще у меня уважительная причина, – беспечно продолжала Матильда, – мы с Лёшиком ходили проведать вдовца, – решила оправдаться Мотя, чтоб её так сильно не ругали, дело действительно уже шло к вечеру, и с доктором получилось прескверно.
Услышав последнее слово, Эмма тихо заплакала, она сама всю жизнь носила это страшное определение, именно она понимала Виктора как никто другой. Эмму, конечно, было жалко, но доктора тоже необходимо было отпускать, поэтому Мотя решила, пусть та поплачет пока, а они быстренько сделают перевязку.
– Вот, доктор, – показала она ему свой средний палец, – действуйте.
Мужчина посмотрел на Эмму, затем на неприличный жест Моти, растерянно сказал:
– А у меня ничего для этого нет.
– Ничего, – успокоила его девушка, – у меня всё есть, сейчас принесу.
Мотя прекрасно понимала, что её некрасивое поведение затянулось, поэтому побежала в свою комнату, благо, она находилась недалеко, на этом же этаже. Но быстро не получилось. Вбежав в неё, Мотя встала как вкопанная. Комната была разгромлена, чемоданы и Алексея, и Матильды вывернуты полностью, а вещи разбросаны по всей комнате, плюс ко всему, дамская сумочка Моти, которая была на втором месте по любви после кольца, была не просто вывернута, но ещё и порезана, казалось, что кто-то свёл с ней личные счёты. Именно сумочка вырубила Мотю психологически, а конкретно её лицевая сторона, на которой так торжественно было написано – TOMMY. Матильда не знала, что это такое, спросить у Алексея было стыдно, поэтому для себя она решила, что это имя, и ласково стала называть свою сумку – Томка. Сейчас Томку убили, жестоко и безвозвратно, от этого кровь ударила в голову и Мотя, выскочив из комнаты, заорала на весь дом.
– Томку убили, – крикнула она так громко, что, кажется, даже ветер, рвавший в этот момент море на куски, испугался и затих.
Со всех сторон выбежали люди, но быстрее всех, как ни странно, прибежал Алексей.
– Что случилось? – запыхавшись спросил он.
– Там… – обида душила Мотю, и она не могла говорить, а просто показала рукой на их комнату.
Алексей вышел из комнаты, выдохнув, и в сердцах спросил:
– Мотя, ты дура? – в этот момент он поймал себя на мысли, что испугался за эту ненормальную, да и сейчас копирует её поведение.
– Там Тому порезали, – перестав плакать, но обидевшись уже на дуру, Матильда надула губы и вытирала слёзы.
– Да, я видел, что кто-то похозяйничал в нашей комнате, но орать-то так зачем, тем более в такой день, как сегодня, – согласился Алексей и обратился уже к людям, толпившимся вокруг: – Вот мне интересно просто, кому из вас так не понравилась сумочка по имени Тома, что он решил её прирезать по законам мафии, то есть на куски?
Но вопрос утонул в молчании, все по одному подходили к комнате, заглядывали и охая расходились. Толян тоже заглянул и лишь, недоумевая, развёл руками.
– Знаешь что, Толя, иди-ка ты к хозяину и не отходи от него, – задумчиво сказал Лёша, – как бы у нас второй беды за сутки не случилось.
– Элеонора Борисовна, а вот и вы, – воскликнул Макар, спускаясь по лестнице. – Распорядитесь накрывать ужин. Мы сегодня целый день не ели, или вы забыли, что не все умерли, а остались ещё живые в этом доме. И нам приходится здесь находиться.
Экономка закусила нижнюю губу, кивнула и проворно убежала. Все были согласны с Макаром, все хотели есть, но стеснялись это произнести вслух, стеснялись нарушить траур, накрывший дом.
– Девушка, отдайте мне куртку, – рядом с Мотей стоял доктор и, казалось, смотрел уже умоляюще.
– Пойдёмте, доктор, ко мне в комнату, – вздохнула она, – найдём бинты в этом бардаке, и я вас отпущу.
Словно баран на заклание, врач проследовал за шмыгающей Мотей, и Алексей, если честно, очень сильно пожалел мужика.
Глава 32Море здесь главное
– Тимур Викторович, нельзя, снесёт, – уговаривал их охранник, – ветер 25 метров в секунду, по шкале Бофора, это уже шторм. Нет, ну ладно она, – сокрушался охранник, – дурочка приезжая, но вы, вы же выросли на море, знаете, что с ним шутки плохи. К утру прогнозы хорошие, ветер стихнет и пойдёте тихонечко домой. Переночуйте в городской квартире, я вас умоляю, – казалось, ещё немного, и охранник встанет на колени, лишь бы его услышали.
Ветер и правда был штормовой, волны с огромной силой били по узкой дорожке, словно хотели разбить единственный путь к дому.
– Я бы с удовольствием, – улыбнулся Тимур охраннику, ему действительно было его жалко, ведь если что-то случится, он будет держать ответ перед отцом, а это всегда фатально. – Прости, дружище, но не могу я одну её пустить.
Когда они подъехали к дому, охранник сразу предупредил, что дороги нет, это как раз тот случай, когда её нет вообще, то есть абсолютно, и даже новейшие приспособления с перилами, сдвигающимися к центру и образующими узкую тропинку, не помогут. Тимур уже прокручивал варианты заселить свою новую знакомую в гостиницу или позвать к себе в гости, но девушка, проигнорировав данную информацию, стала натягивать жёлтый дождевик, которые в большом количестве висели здесь же, в сторожке. Никакие уговоры на неё не действовали, эта дура твердила одно: «Завтра может быть поздно, надо сегодня, не хочешь, не иди, пойду одна». Тимуру ничего не оставалось, как только пойти с ней. Каждому на пояс почти уже хныкающий охранник надел пояс-страховку, которая с другой стороны прикреплялась к канатным перилам тропинки, на случай того, если волна всё-таки смоет в море, страховка не даст унести далеко и, хватаясь за страховку, можно будет выбраться обратно на дорогу.
– Один вопрос, – сказал Тимур, уже стоя на берегу, море шумело и ему приходилось кричать, – ты с утра пять копеек глотаешь?
– Нет, – серьёзно ответила Зинка, её настрой сейчас трещал по швам. Впереди бурлило море, оно, словно голодный злой дракон, с нетерпением ждало свою жертву, – а зачем? – уточнила она на автомате, навряд ли это её сейчас всерьёз волновало.
– Ну, чтоб ветром не сносило, – философски ответил Тимур, было видно, что ему тоже очень страшно, но он старается не показывать этого, – нам бы сейчас это очень помогло. Ну что, горничная с высшим образованием, как хоть тебя зовут?
– А это уже второй вопрос, – ответила Зинка, её раздражал этот самолюбивый мажор, который строил из себя очень умного дяденьку.
– Меня Тимур, – сказал он, – должна же ты знать, кому сказать спасибо.
– Не дождёшься, – буркнула Зинка, и они тронулись в путь.
Первой шла Зинаида, а следом, дыша ей прям в затылок, двигался Тимур. Тропинка была узкой, и они маленькими шагами продвигались вперёд.
– Мадам, возможно, я не вовремя и вы сейчас релаксируете, получая удовольствие от моря, и вдыхаете полезный йод, но таким темпом мы не дойдём и к утру. Ну а утром наше геройство никем не оценится, так как море успокоится. Или у тебя такая тактика, и ты просто решила переждать шторм посреди моря? Если так, я тебе открою секрет, тот, который не может знать девочка из Москвы. По статистике, море убивает больше людей, чем убийцы-маньяки. Советую поторопиться.
Тимур говорил и говорил, Зинке надоел его надменный монолог, она повернулась и, глядя на него снизу вверх, прокричала:
– Да, я трушу, да, скорее всего я плохой сыщик, возможно вообще, я слабое звено в нашей команде, но я, в отличие от тебя, никого из себя не корчу.
– А кого это я, интересно, корчу? – надменно улыбаясь, спросил Тимур.
– Ой, посмотрите, – Зинка начала пародировать Тимура, – какой я хороший, у папы любимчик, он любимому сыночку доверил управлять торговым центром, с мачехой дружил, за брата он просил, с Эммой в четыре руки играл, Василису учил танцевать канкан, показушник.
– Ой, посмотрите на неё, – вступил в игру Тимур, – москвичка образованная, сыщик, зыркает свысока своими зелёными глазищами, куда уж нам, мы же тут, на Дальнем Востоке, щи лаптем хлебаем, и медведи у нас по улицам ходят. Выпендрёжница, – выдохнул оскорбление молодой человек.
– Да как ты!.. – задохнулась от возмущения Зинка и так разозлилась, что отпустила толстые канаты, которые крепко сжимала в руках. Именно в этот момент волна, словно караулив двух ненормальных, стоящих посередине тонкой тропинки и выясняющих отношения, больно ударила и смыла Зинку в море. Страховка сработала, и Зинка, как бракованный воздушный змей, болталась на верёвке, выпучив от ужаса глаза.
– Руку! – кричал ей Тимур, пытаясь дотянуться, но, как Зинка ни тянула свою ручонку, ничего не получалось.
На берегу охрана, которая внимательно наблюдала за хозяйским сыном и ненормальной горничной, была в панике. Тимур попытался перелезть через перила и дотянуться до девушки, но его страховка запуталась и крепко натянулась, он не мог и на метр продвинуться в сторону. Недолго думая, Тимур снял свою страховку и шагнул к морю. Оно было сейчас такое страшное и непредсказуемое, что у бывалого моряка Тимура, который любил ходить на собственной яхте и даже попадал частенько в шторма, застучали зубы. Но сейчас некогда было рассуждать – сделав несколько шагов, он схватил Зинку за руку и выдернул на тропинку. Именно в этот момент волна вновь решила показать им, кто настоящий хозяин здесь, кто решает, кому жить, а кому умереть, и с ещё большей силой ударила о тропинку. Молодые люди успели среагировать, и Зинка крепко обняла Тимура, а он её, и море уже парой выкинуло их с тропинки. Страховка на поясе Зинки затрещала, но вытерпела. Тимур прошептал ей на ухо:
– Держись за меня крепче, – и стал подтягиваться на руках к берегу.
На этот раз волна дала им шанс вылезти и встать обратно у канатов.
– Зинка, – тихо представилась девушка и чмокнула по-детски молодого человека в щёку.
– Дурацкое имя, – улыбнувшись ответил Тимур.
– Согласна, – кивнула она и улыбнулась.
У Тимура задрожали руки, но не от того, что ему пришлось пережить, а от желания прикоснуться к ней, желания обнять и поцеловать. У него в первый раз в жизни тряслись от желания руки.