Автор также приводит слова учёного-эволюциониста Джереми Рифкина:
«Мы же верим в то, что эволюция каким-то волшебным образом совершенствует качество и порядок».
Вообще, любое живое существо строит упорядоченную структуру своего тела за счёт энергии — солнечной у растений и сине-зелёных водорослей (цианобактерий) и химической у прочих бактерий, животных, грибов. Энергия — вот та «волшебная сила».
Как же применим второй закон термодинамики к биологии? Вот выдержка из книги Н. Ф. Реймерса «Экология: теории, законы, правила, принципы и гипотезы» (М., «Россия молодая», 1994 г.), стр. 54:
«В экологии особенно значим второй принцип (начало или закон)термодинамики, имеющий множество формулировок и смысловых оттенков. Три важнейших для экологии: 1) энергетические процессы могут идти самопроизвольно только при условии перехода энергии из концентрированной формы в рассеянную; 2) потери энергии в виде недоступного для использования тепла всегда приводят к невозможности стопроцентного перехода одного вида энергии (кинетической) в другую (потенциальную) и наоборот; результат — невозможность создать вечный двигатель 2-го рода; 3) закон возрастания энтропии: в замкнутой (изолированной в тепловом и механическом отношении) системе энтропия либо остаётся неизменной (если в системе протекают обратимые, равновесные процессы), либо возрастает (при неравновесных процессах) и в состоянии равновесия достигает максимума.
…Деятельность же живых организмов всегда негэнтропийна, пока сохраняется их свойство системности: таково индивидуальное развитие организмов, средообразующая их роль в биосфере и другие процессы в открытых системах».
Х. Я. приводит пример с автомобилем, оставленным в лесу. Здесь с ним можно согласиться — без ухода автомобиль действительно развалится и заржавеет. Но точно так же, если посадить мышь в наглухо закрытый ящик, она погибнет и разложится, то есть, энтропия возьмёт верх над упорядоченностью. Гниение, распад, ржавление, разложение — это внешние проявления энтропии. Но автомобиль преодолевает энтропию с нашей помощью: в автосервисе его моют и чинят, используя электрическую ЭНЕРГИЮ. Мойщик старательно протирает его стекло, мастер чинит мотор — их химическая ЭНЕРГИЯ, полученная от съеденного обеда, поддерживает их работоспособность, а через их работу — исправное состояние машины. На преодоление энтропии уходит ЭНЕРГИЯ. Но стоит выбросить автомобиль, и энтропия возьмёт свою долю. Автосервис — лишь временное противодействие энтропии. То же самое и у нашей мышки. Энергия термоядерных реакций Солнца переходит в лучистую энергию, которую улавливает (с потерями) лист растения пшеницы. Пшеница преобразует (с потерями) энергию Солнца в химическую энергию, запасая её в крахмале, белках и клетчатке своего тела и семян. Зерно пшеницы съест мышь, преобразуя (с потерями в виде теплового излучения тела) в энергию химических процессов. В теле мыши, как и любого животного, идёт постоянная борьба с энтропией — разрушающиеся оболочки клеток достраиваются и обновляются, ферменты ведут постоянные процессы репарации (починки) ДНК, медленно, но непрерывно повреждающейся при процессах считывания генетической информации. Иммунная система борется с вторжением микробов и вирусов, разыскивает и уничтожает мутантные раковые клетки. Но мышь стареет. Жизненные процессы идут с меньшей интенсивностью, и животное болеет — появляются опухоли, выпадают зубы и волосы, любая инфекция вызывает долгую болезнь или даже гибель. А погибшая мышь разлагается. Специфический запах гниения — результат перехода структурных элементов белков, жиров и углеводов в газообразное состояние (а у газа энтропия выше, чем у жидкости и упорядоченной структуры белка). Кости мыши рассыпаются, их структура утрачена. Вот и взяла верх энтропия.
В. И. Вернадский поддерживал мысль о том, что
«…жизнь с космической точки зрения „есть не что иное, как постоянное задержание и накопление химической и лучистой энергии, замедляющие превращение полезной энергии в теплоту и препятствующие рассеянию последней в мировом пространстве“.
«В „Очерках геохимии“ Вернадский охарактеризовал основные способы увеличения энергии в биосфере: во-первых, это фотосинтез и выделение организмами кислорода, обладающего высокой химической активностью; во-вторых, захват растениями новых областей Земли, превращение их в области аккумуляции солнечной энергии при фотосинтезе; в-третьих, аккумуляция солнечной энергии в горючих ископаемых и биогенных минералах. Эволюция биосферы, отмечал Вернадский, ведёт к прогрессивному накоплению запаса превращаемой энергии в поверхностных оболочках Земли, прежде всего в литосфере, и тем самым к уменьшению „производства“ непревращаемых форм энергии в земных условиях. Препятствуя деградации энергии, жизнь обусловливает рост негэнтропии в биосфере; „происходит увеличение деятельной энергии“ (Вернадский, „Очерки геохимии“, стр. 228). По мере развития растительности и усложнения трофических связей в биосфере идёт обогащение её живого и биокосного вещества аккумулированной энергией».
Затраты энергии на преодоление энтропии растут с повышением уровня организации живых существ.
«У птиц и крупных млекопитающих эффективность использования ассимилированной энергии меньше 1 %, а у мелких млекопитающих она достигает 6 %, у насекомых колеблется в пределах 5-13 % и, наконец, у некоторых водных животных превышает 30 %. Наименее активные пойкилотермные животные, обитающие в воде, затрачивают значительную часть ассимилированной энергии на рост и размножение, достигая тем самым максимума в эффективности использования энергии на воспроизводство биомассы данной особи. Однако особи со столь высоким коэффициентом использования ассимилированной энергии относятся к видам, отличающимся низким коэффициентом выживаемости».
То есть, никакого противоречия законам термодинамики нет. Синица поедает в день столько насекомых, сколько сама весит. Но только ничтожная доля съеденного ею вещества (упорядоченного в виде биологических тканей) пойдёт на прирост тела синицы (и, соответственно, будет пребывать в упорядоченной форме). 90 — 99 % плоти насекомых будет преобразовано в простые продукты: углекислый газ, водяной пар и соли. А значительная доля химической энергии, запасённой насекомыми, рассеется в виде тепла, выделяемого телом синицы. Не зря для повышения эффективности использования энергии растущие птенцы синицы (и других птиц) эктотермны, то есть, их греет мама, а не внутреннее тепло химических процессов. А сами насекомые запасли в упорядоченном веществе своего тела 5 — 13 % той химической энергии, что получили со съеденными растениями. Остальная энергия рассеялась, а сложные вещества растения превратились в углекислый газ и водяные пары.
«В ходе эволюции биосферы была выработана оптимальная организация, связанная с особенностями использования ассимилированной энергии на различных уровнях жизни (Шварц, 1976). В предложенной Шварцем схеме показано, что эффективность её использования падает по мере повышения уровня биологической интеграции. Эта эффективность составляет (%): элементарные физиологические функции — 70–80; работа организма в целом и комплексные физиологические функции — 15–50; рост, размножение и развитие индивида — 1.5-15; размножение и развитие популяций — 0,5–7; использование энергии сообществом фотосинтезирующих растений — 0,1–2; использование энергии солнечного излучения высшими трофическими звеньями — 0,01-1; использование солнечной энергии для продуцирования новых тканей животных — 0,0002-0,05».
Куда девается вся остальная энергия? Рассеивается в виде тепла, идёт на расщепление сложных органических веществ до простых низкомолекулярных. Из одной молекулы глюкозы и трёх молекул кислорода образуется 6 молекул углекислого газа и 6 молекул воды:
C6H12O6 + 3O2 > 6 CO2 + 6H2O
Как видим, из 4 молекул получается 12. Энтропия (мера беспорядка) растёт! Противоречий 2-му закону термодинамики нет!
В. Л. Комаров считал, что
«„...смысл“ органической эволюции заключается в выработке форм, замедляющих энтропию солнечной энергии. По его мнению, всё многообразие органических форм есть не что иное, как своеобразный способ усложнения циклов трансформации жизни на Земле и повышения энергетической эффективности живого, проявляющейся в образовании „стойких систем энергии“»
«Замедление» ещё не означает «остановка». Всякое живое существо после смерти разлагается. Преодоление энтропии с помощью энергии прекращается, и энтропия берёт своё, что проявляется внешне в виде разложения мёртвого животного или растения. Но и этот процесс замедляется некоторыми формами жизни — животными-падальщиками и грибами (но стоит помнить, что гиена, гриф, плесневые грибки и гриб-трутовик тоже не бессмертны).
На стр. 107 автор обвиняет эволюционистов в «дешёвом увиливании» от темы зарождения и первичной эволюции жизни. Но ещё не ясно, чьи доводы оказываются более «дешёвыми»: основанные на опытах и научных исследованиях теории учёных или слепая догматическая вера лжеучёных от религии, приправленная ложью и полуправдой.
Очередная глава книги Х. Я. называется
«Можно ли объяснить проект случайностью?»
и автор пытается доказать, что, разумеется, нет. Попробуем проанализировать эти аргументы.
Стр. 109 — автор приводит слова материалиста, бывшего председателя Академии Наук Франции зоолога Пьера Грассе:
«Очень трудно поверить в то, что удачные мутации обеспечивали всё необходимое для растений и животных. Но дарвинизм требует большего. Только одно растение, одно животное должно подвергнуться полезным случайностям тысячи и тысячи раз. То есть, чудеса должны превратиться в свод правил, и все маловероятные явления должны осуществиться. Нет закона, который бы запретил мечтать, но не следует впутывать сюда науку».