Гол! И стадион взрывается от восторга, и немногочисленные наши болельщики, и нейтральные мексиканцы ревом встречают этот чудо-выстрел Добровольского метров этак с 26–27.
Если этот гол не станет лучшим как минимум во втором туре, то я то я вообще ничего не понимаю в футбольной красоте!
И буквально тут же мы могли, если не поставить точку в этом матче, всё-таки всего лишь середина первого тайма, то как минимум обеспечить себе очень комфортное преимущество.
Через 40 секунд после первого гола всё тот же Добровольский отнимает мяч в центре поля у Платини и на коротке обыгрывается с Белановым. Игорь стоит спиной к чужим воротам, но он пяткой двигает мяч вперёд. И передача точная, она находит меня.
А дальше я включаю дриблинг. Фернандес… Жирес… Баттистон… Тигана… потом снова Баттистон… И передо мной один Баттс.
Удар в противоход! Но французский вратарь как будто бы выпил немножечко озверина. Оо сложился под этот удар с нечеловеческой грацией.
Так что Баттс спасает свою команду и отнимает у меня шанс если не затмить Добровольского, то как минимум встать рядом с Игорем в рейтинге самых красивых голов чемпионата.
И, как оказалось, чуть позже не забитый мной мяч нам всё-таки аукнулся, потому что уже практически на последней минуте первого тайма Фернандес сравнивает счёт, добив мяч в пустые уже ворота после удара Папена. 1:1.
И, учитывая то качество и интенсивность футбола, которые и мы, и французы показали в первом тайме, зрители ждали настоящий фестиваль футбольного мастерства во втором тайме.
Но, как это часто бывает, ожидания не оправдались. Футбол во втором тайме получился не то чтобы скучным, но куда более прагматичным. И голевых моментов было не так уж и много. На острый выпад — вышедшего на замену Черенкова, на атаку Заварова на 85-й минуте — но ни тот, ни другой голов не забили.
И в результате обе команды могли занести себе этот матч в актив. 1:1.
И, пожалуй, для нас этот счёт чуть более выгоден. Спасибо, дорогие венгры, пропустившие от сборной Советского Союза целых 6 мячей! Благодаря этой разности именно мы опережаем французов, и вряд ли сборная Канады сумеет нам что-то противопоставить. Можно сказать, что первое место очень и очень вероятно.
Ну а если вернуться к венграм, то, видимо, разгром, который мы им учинили, что-то нарушил в головах венгерских футболистов. Сборную Канады-то они обыграли 2:0, но вот заканчивали игру вдевятером и получили, помимо этого, ещё 4 жёлтых карточки.
Можно сказать, что те предупреждения, которые получили венгры с нами, были продублированы в матче с канадцами, да ещё и усугублены. И в итоге сборная Венгрии, конечно, не потеряла шансы на выход из группы, победа над Францией выводит венгров в плей-офф. Вот только эту победу им необходимо добывать без половины игроков основного состава.
И здесь скорее впору ставить не на какую-то напряженную игру с обоюдными шансами, а на то, что французы этих венгров разделают в пух и прах.
Но в любом случае нашему первому месту это угрожать не должно. Оставалось только его взять, 9 июня обыграть в Ирапуато канадцев.
Глава 18
После ничьей с французами у нас появился свободный день. До матча с канадцами оставалось ещё четыре дня, и тренерский штаб решил дать команде немного отдохнуть. Тем более что психологически мы уже практически прошли в плей-офф — даже поражение от Канады при нашей разности мячей вряд ли что-то изменило бы.
Честно говоря, я очень обрадовался такой перспективе. Конечно, мы планировали попасть в столицу на финал 29 июня, но тогда всё время будет посвящено подготовке к решающему матчу. А сейчас появилась возможность спокойно познакомиться с городом, который может стать местом нашего главного триумфа.
Утром 6 июня мы вылетели в столицу. Полёт недолгий, меньше часа, и впечатления начались уже в самолёте. Когда мы подлетали к Мехико, за иллюминатором открылся поистине фантастический вид.
Город расстилался до самого горизонта огромный, бескрайний, окружённый горами. Восемнадцать миллионов человек в агломерации! Одна из крупнейших в мире. С высоты было видно, как современные здания в центре постепенно сменяются более низкой застройкой, а та, в свою очередь, бесконечными трущобами на окраинах.
— Ничего себе размерчик, — присвистнул Заваров, глядя в иллюминатор.
— Агломерация почти в полтора раза больше нашей московской, — добавил Алейников. — Впечатляет.
И он был прав. Даже я, повидавший в своей прошлой жизни немало мегаполисов, был впечатлён масштабами мексиканской столицы. В 1986 году Мехико переживал настоящий демографический взрыв, и это было видно даже с высоты птичьего полёта. Город словно растекался по долине между вулканами, поглощая всё новые территории. Современные районы с широкими проспектами и стеклянными башнями соседствовали с густонаселёнными кварталами, где крыши домов сливались в сплошное покрывало терракотового цвета.
Самолёт пошёл на посадку, и через несколько минут мы уже выходили из аэропорта Бенито Хуареса. Первое, что бросилось в глаза, смог. Плотная серая пелена висела над городом, и дышать было действительно тяжело. Воздух казался густым, вязким, с металлическим привкусом выхлопных газов.
— Высота две с лишним тысячи метров, плюс выхлопы от миллионов машин, — объяснил наш гид, мексиканец по имени Карлос, говорящий на неплохом русском. — Привыкните через час-два.
— Как здесь вообще можно жить? — поморщился Беланов, прикрывая нос платком.
— Мы с детства привыкли, — улыбнулся Карлос. — А для вас это действительно непросто. Но зато какой город! Увидите сами.
Автобус вёз нас через центр города, и я с интересом рассматривал мексиканскую столицу середины восьмидесятых. Здесь было всё иначе, чем в относительно провинциальном Леоне. Широкие проспекты, по которым нескончаемым потоком ползли автомобили всех мастей, от новеньких американских седанов до древних «фольксвагенов-жуков», ставших символом мексиканских дорог. Между современными зданиями из стекла и бетона то и дело проглядывали старинные особняки колониальной эпохи с их характерными каменными фасадами, резными балконами и внутренними двориками.
Контраст был разительный, XX век соседствовал с XVI. Офисная башня в стиле модернизма могла стоять рядом с барочной церковью, а современный торговый центр соседствовать с особняком, помнящим ещё времена вице-королевства.
— Мехико построен на месте древнего Теночтитлана, столицы ацтекской империи, — рассказывал Карлос. — Испанцы в 1521 году разрушили город до основания, а потом построили на его месте свой. Поэтому здесь каждый камень хранит историю.
Я знал эту историю, но слушать её здесь, на месте событий, было особенно интересно. Эрнан Кортес и его конкистадоры, падение великой империи ацтеков, начало трехсотлетнего колониального периода. Всё это происходило прямо здесь, под нашими ногами. Под асфальтом современных улиц покоились остатки пирамид и дворцов, каналов и храмов величайшей цивилизации доколумбовой Америки.
— А вон там, — Карлос указал в сторону центра, где над городом возвышались две массивные башни собора, — главная площадь города, Сокало. Одна из крупнейших в мире. Сейчас поедем туда.
Мы ехали по Пасео-де-ла-Реформа, главной артерии Мехико. Этот широкий проспект, заложенный ещё императором Максимилианом в XIX веке по образцу парижских Елисейских полей, поражал своим размахом. Восемь полос движения, посреди которых тянулись зелёные островки с памятниками и фонтанами. Вдоль дороги стояли памятники мексиканским героям, Колумбу, последнему ацтекскому императору Куаутемоку, борцам за Независимость.
— Вот этот золотой ангел, — показал Карлос на высокую колонну, увенчанную сверкающей в солнечных лучах фигурой крылатой Виктории, — монумент Независимости. Здесь мексиканцы отмечают все свои праздники и победы.
Через окно автобуса я видел типичную картину большого города восьмидесятых — множество машин, создающих не только бесконечные пробки, но и тот самый смог, который застилал небо. Уличные торговцы, которые на красном свете подбегали к машинам с газетами, прохладительными напитками, фруктами и сладостями. Но было в этом что-то особенное, мексиканское, яркие краски одежды, необычная архитектура, совершенно другой ритм жизни, более размеренный и философский, чем в европейских столицах.
Здания поражали своим разнообразием. Рядом с ультрасовременным небоскрёбом из синего стекла мог стоять особняк XVIII века с массивными каменными стенами, коваными балконами и патио, скрытым за тяжёлыми деревянными воротами. А чуть дальше, типично мексиканский дом XX века: яркие жёлтые, розовые, голубые стены, плоские крыши, крошечные окошки, защищённые от солнца.
— Видите, как по-разному строили в разные эпохи, — комментировал Карлос. — Испанцы строили массивно, основательно, на века. Думали, что их империя вечная. Потом, после независимости, стали подражать Европе — особенно Франции. А сейчас ищем свой стиль, мексиканский.
Сокало действительно оказался грандиозным. Огромная мощёная площадь — 240 на 240 метров, окружённая величественными зданиями. Кафедральный собор XVI века с его массивными башнями-близнецами доминировал над всем пространством. Эти башни, каждая высотой более 60 метров, были видны издалека и служили ориентирами для всего города.
Мы вышли из автобуса и пошли по площади пешком. Несмотря на жару и смог, туристов было много — американцы в ярких рубашках и панамах, европейцы с путеводителями в руках, сами мексиканцы — семьи с детьми, влюблённые парочки, пожилые люди, которые просто сидели на скамейках и наблюдали за жизнью.
Многие узнавали нас — советская сборная в Мексике была на виду, и наши спортивные костюмы с надписью «СССР» привлекали внимание.
— Rusos! Muy bien contra Hungría! — кричал нам какой-то пожилой мексиканец, показывая большой палец.
Видимо, наш разгром венгров произвёл впечатление даже здесь.
Карлос провёл нас к Кафедральному собору, потрясающему сооружению, которое строилось почти три века. Фасад собора поражал своим величием: два яруса колонн, резные порталы, статуи святых в нишах. Всё это было выполнено из тёмного вулканического камня, который придавал зданию особую мощь и суровость.