— Рубка! — рявкнул Сарасти. — Открыть канал!
Кто-то кричал. Были в этом крике слова, но я не мог их разобрать.
Внезапно Сарасти отпустил меня.
Он рухнул наискось вниз. Там его поджидала переборка, чтобы прихлопнуть, точно муху. Через полсекунды ему переломает обе ноги, если не размажет сразу…
Внезапно мы снова оказались в невесомости, а у Юкки Сарасти — синеющего, окостеневшего — пошла изо рта пена.
— Реактор отключен, — доложил Капитан. Вампир ударился о стену и отлетел. У него припадок, понял я.
Я отпустил лестницу, оттолкнулся. Вокруг меня кособоко кружил «Тезей». Сарасти бился в воздухе, с губ его срывались щелчки, свист, сдавленный хрип. Глаза распахнулись так широко, что веки исчезли без следа. Зрачки стянулись в зеркально алые точки. Кожа на лице подергивалась, будто пытаясь уползти прочь.
Впереди и сзади боевые роботы удерживали позиции, не обращая внимания на нас.
— Бейтс! — заорал я, задрав голову. — Нам нужна помощь!
Всюду — углы. Сварные швы на стенах. Резкие тени и выступы на броне каждого робота. Решетка врезок две-на-три, в черных рамочках, плывущая в главном окне КонСенсуса: два здоровенных сросшихся креста прямо напротив того места, где висел Сарасти.
Это невозможно. Он только что принял свои антиэвклидики. Я видел. Если только…
…Кто-то не подменил ему лекарство.
— Бейтс! — она поддерживала контакт с пехотой, роботы при первом же признаке беды должны были ринуться к нам на помощь и уже волочь командира в лазарет. Они ждали, невозмутимые и недвижные. Я уставился на ближайшего. — Бейтс, ты там? — и — на случай, если нет — обратился напрямую к пехотинцу: — Ты в автономном режиме? Голосовые команды принимаешь?
Отовсюду на нас взирали роботы; Капитан только смеялся надо мной голосами сирен.
Лазарет.
Я оттолкнулся. Сарасти осыпал шальными ударами мои плечи и затылок. Он соскользнул вперед и вбок, врезался прямо в плывущий дисплей КонСенсуса, отлетел к центру хребта. Я прыгнул за ним…
…и уловил что-то уголком глаза…
…обернулся…
Прямо в центре экрана из-под бурлящей маски Бена, словно кит, вынырнул «Роршах». Не просто обработанное изображение: объект светился глубоким, злым багрянцем. Разгневанное чудовище устремилось в космос, огромное, как горный хребет.
Сука-тварь-ненавижу…
«Тезей» шатнуло. Свет замигал, погас, включился снова. Разворачивающаяся переборка отвесила мне подзатыльник.
— Резерв задействован, — спокойно сообщил Капитан.
— Капитан! Сарасти без сознания! — я оттолкнулся от ближайшей лестницы, врезался в солдатика и полетел в сторону вампира. — Бейтс не… что мне делать?!
— Автопилот отключен. Афферентные каналы штирборта отключены.
Он даже не со мной разговаривает, понял я. Может, это вообще не Капитан. Может, это у него чисто рефлекторное: диалоговое дерево витийствует социальной рекламой. Возможно, «Тезей» уже лоботомирован, а это всего лишь голос рептильного мозга.
Снова темнота. И опять мигающие огни.
Если Капитан отключился, нам крышка.
Я подтолкнул Сарасти. Сирена продолжала завывать. До вертушки оставалось двадцать метров; прямо за тем захлопнутым люком — медотсек. Прежде, вспомнил я, люк был распахнут. Кто-то закрыл его в последние несколько минут. К счастью, двери на «Тезее» не запирались.
Если только Банда не приперла его чем-нибудь, прежде чем захватить мостик…
— Ребята, пристегивайтесь! Мы уматываем! Какого черта?!
Открытый канал связи с рубкой. Там кричала Сьюзен Джеймс. Или кто-то еще; я не мог узнать голос…
Десять метров до вертушки. «Тезей» снова дернулся, замедлил вращение. Выровнялся.
— Запустите кто-нибудь гребаный реактор! У меня работают только маневровые!
— Сьюзен? Саша? — я подплыл к люку. — Кто там?
Протолкнулся мимо Сарасти, потянулся к рукоятке. Нет ответа.
Из КонСенсуса, по крайней мере. Я уловил приглушенный гул за спиной, на миг позже, чем следовало, заметил зловещую тень на переборке. И обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из пехотинцев поднимает шипастую конечность — кривую и острую, как ятаган, — над головой Сарасти.
Вовремя, чтобы увидеть, как игла вонзается вампиру в череп.
Я застыл. Металлический хоботок выдернулся, темный и блестящий. Боковые жвальца принялись пожевывать основание черепа. Обездвиженное тело Сарасти уже не билось, а лишь подрагивало — мешок мускулов и забитых помехами двигательных нервов.
Бейтс.
Ее мятеж шел полным ходом. Нет, их мятеж — Бейтс и Банды. Я знал. Я воображал. Я предвидел.
А он мне не поверил.
Освещение погасло снова. Сирены смолкли. КонСенсус стянулся в мерцающую загогулину на переборке и погас; в последний миг я увидел кое-что на экране — и отказался это осмысливать. У меня перехватило дыхание, я чувствовал, как надвигаются сквозь тьму костлявые чудовища. Что-то вспыхивало прямо по курсу — краткое стаккато огней в бездне. Я различал ошеломляющие углы и очертания. Треск и гул коротких замыканий.
За рифленой створкой люка вертушки послышался металлический лязг. Луч жестокого химического света ударил меня, когда я обернулся, озаряя механический строй за моей спиной; роботы разом отделились от опоры и воспарили. Суставы их лязгнули в унисон, словно войско чеканило шаг.
— Китон! — рявкнула Бейтс, вылетая из люка. — Живой?
На лбу у нее горел химфонарик. Он превращал внутренности хребта в контрастную мозаику бледных поверхностей и резких ползучих теней. Свет озарил пехотинца, убившего Сарасти; робот отлетел в глубину хребта, внезапно и загадочно оцепенев. Свет омыл тело вампира. Труп медленно кружился в воздухе. Сферические алые бусины срывались с черепа, словно капли воды из протекающего крана, и расходились изогнутым, расширяющимся следом, подсвеченные фонарем Бейтс: спиральный рукав кроваво-темных солнц.
Я отшатнулся.
— Ты….
Она оттолкнула меня.
— Не стой в проходе, если только не лезешь внутрь, — Бейтс не спускала глаз с шеренги роботов. — Оптический прицел.
Ряды стеклянных глазок отблескивали из тоннеля, то уходя в тень, то возвращаясь.
— Ты убила Сарасти!
— Нет.
— Но…
— Кто, по-твоему, отключил робота, Китон? Сукин сын сбрендил. Я едва заставила его самоуничтожиться, — ее взгляд на миг ушел в себя; по всему хребту уцелевшие солдаты, полуразличимые в пляшущем луче фонаря, затеяли некий сложный воинский танец.
— Лучше, — заметила она. — Теперь они вроде бы останутся в строю. Если только по нам не врежут посильнее.
— Чем в нас стреляют?
— Молниями. Электромагнитными импульсами, — роботы расползались к фабу и челнокам, занимая стратегические позиции вдоль туннеля. — «Роршах» набрал охрененный заряд, и всякий раз как эти шумовки пролетают, между нами вспыхивает дуга.
— Что — на такой дистанции?! Я думал, мы… импульс…
— Не в том направлении. Мы падаем.
Три пехотинца парили так близко, что можно было достать рукой. Выцеливали распахнутый люк вертушки.
— Она сказала, что хочет сбежать… — вспомнил я.
— Облажалась.
— Не настолько же. Не могла она, — нас всех прогнали через курс пилотирования. На всякий случай.
— Не Банда, — ответила Бейтс.
— Но…
— Думаю, там теперь кто-то новенький. Набор субмодулей закрепился каким-то образом и проснулся. Не знаю. Но кто бы ни стоял у руля, думаю, оно просто запаниковало.
Со всех сторон — сбивчивый блеск. Световые ленты вдоль хребта замигали и, наконец, загорелись ровно, хотя и вдвое тусклей обычного.
«Тезей» прокашлялся помехами и заговорил:
— КонСенсус отключен. Реак…
Голос затих.
КонСенсус, вспомнил я, когда Бейтс повернулась, чтобы двинуться обратно.
— Я видел кое-что, — проговорил я. — Прежде чем система рухнула.
— Ага.
— Это?..
Она промедлила на пороге.
— Да.
Я видел болтунов. Сотни болтунов, летящих нагими сквозь бездну, раскинув щупальца. Но не все щупальца.
— Они несли…
Бейтс кивнула.
— Оружие, — глаза ее обратились на миг в незримую даль. — Первая волна нацелена на носовой конец корабля. Думаю, блистер и передний шлюз. Вторая волна — корма, — она покачала головой. — Хм. Я бы сделала наоборот.
— Сколько еще?
— Сколько? — Бейтс слабо усмехнулась. — Они уже на корпусе, Сири. Мы вступили в бой.
— Что же мне делать? Мне-то что делать?
Она глянула мимо меня и выпучила глаза. Открыла рот.
Сзади на мое плечо опустилась рука, я развернулся. Сарасти. Мертвые глаза взирали из-под черепа, расколотого, точно арбуз. К волосам и коже насосавшимися клещами липли капли сворачивающейся крови.
— Ступай с ним, — ответила Бейтс. Сарасти захмыкал, защелкал. Слов не было.
— Что… — начал я.
— Марш. Это приказ, — Бейтс снова повернулась к люку. — Мы прикроем.
Челнок.
— Ты тоже.
— Нет.
— Почему? Без тебя они могут сражаться лучше, ты сама говорила! Так какой толк?
— Нельзя оставлять себе запасного выхода, Китон. Смысл теряется, — она позволила себе грустно, чуть заметно улыбнуться. — Корпус пробит. Иди.
Майор сгинула, оставляя за собой след воющих сирен. Далеко в носовом конце послышался лязг захлопывающихся аварийных перегородок.
Живой труп Сарасти забулькал, подталкивая меня вниз по хребту. Еще четверо пехотинцев тихо проскользнули мимо, заняв позиции позади нас. Я глянул через плечо, как раз чтобы заметить, как вампир снимает со стены наладонник. Но это, конечно, был уже не Сарасти. Просто Капитан — то, что от него осталось к этой минуте, — экспроприировал для своих нужд периферическое устройство. Из затылка упыря, куда раньше подсоединялся кабель, теперь торчал оптический порт. Я вспомнил, как шевелились жвальца робота.
Позади нас нарастал грохот выстрелов и рикошетов. Пока мы летели, труп печатал что-то одной рукой. Я на миг изумился, отчего он не говорит, прежде чем вернулся взглядом к вбитому в череп шипу: должно быть, речевые центры смяты в кашу.