Даррелл Швайцер[27] с восхитительной теплотой и великодушием написал обо всем хорошем, что я сделал в «Соучастнике» («The New York Review of Science Fiction», апрель 1996 г, стр. 14–15). Такое в НФ случается часто: хорошие отзывы обычно оказываются пророческими. «Соучастник» увидел свет в январе 1993 года, хотя сама история появилась в середине 1966 года. Даже будь я умнее, чем думал, я должен был учитывать действие Закона Мура. Дело в том, что в 1965 году Гордон Мур обнаружил любопытную закономерность: тактовая частота микропроцессоров удваивается каждые полтора-два года. Фактически, этот процесс наблюдается вплоть до нынешних дней. В любом случае, создается впечатление, словно я довольно точно предсказал эру суперкомпьютеров 1993 года. Вся суть в том, что всего за несколько лет мощность компьютеров на потребительском рынке значительно возросла. А еще… а еще, черт возьми, я совершенно упустил из виду последствия появления в этом мире домашних компьютеров.
Главная идея, которая вдохновила меня на написание этой истории – это компьютерное приложение, которое становится чрезвычайно значимым. Я всегда был влюблен в диснеевскую «Фантазию»[28]. В 1963 году, когда я только-только закончил высшую школу, во время своего первого визита в Диснейленд, я задумался над тем, сколько компьютеров нужно, чтобы заставить двигаться рисованных персонажей, согласовывая их действия – так я думал – в крупномасштабной драматической постановке, как это делают с живыми артистами. По большому счету, к этому все и идет, хотя самые значительные наши проекты до сих пор осуществляют силами огромных команд блестящих актеров. Идея компьютерной анимации, возможно, была просто озарением, хотя сейчас я знаю, что люди вроде Айвена Сазерленда[29] уже тогда напряженно работали над тем, чтобы осуществить эту идею. Да, прошли годы, прежде чем компьютеры стали достаточно мощными, чтобы качественно передать движение. Но я оказался прав!
Вот пример, говорящий о некотором недостатке прозорливости (по сравнению с другими недостатками это действительно мелочи!). Люди говорили о возможностях анимации за годы до того, как появились первые анимационные фильмы, еще совсем короткие. Прежде, чем стали возможны компьютерные анимационные фильмы уровня «Фантазии», компьютерная анимация должна была стать индустрией. И, как в моей истории, она принесла с собой много неожиданностей. Внезапно оказалось, что компьютеры стали достаточно мощными, чтобы создавать анимационные образы для полнометражных фильмов. Сталкиваться с такого рода проблемами в научной фантастике приходится довольно часто, и избежать их нелегко. В редких случаях, благодаря особым ухищрениям автору удается выйти за рамки настоящего, создав при этом убедительную картину. Но в таком случае все, что происходит в рассказе, воспринимается как само собой разумеющееся.
Есть ряд неудачных моментов, по поводу которых я не слишком переживаю: например, летающие автомобили и впечатляющие успехи в освоении космоса в «моем» 1993 году. Такого рода «ошибки прогнозов» в научной фантастике – обычное дело. Что касается аэромобилей, то их можно считать просто шуткой.
Тогда что по-настоящему неудачно в «Соучастнике»? Главное – это отсутствие персональных компьютеров. Их появление неизбежно следует из предположения, которое я сделал правильно. Что еще? Вопиющий сексизм. «ТВ-картриджи», которые приходится вручную заталкивать в записывающее устройство. А еще… р-р-р! Список можно продолжать, но мне уже неловко. В общем, напишите рассказ и посмотрите, что из этого выйдет.
Словом, «Соучастник» – это мое больное место. Сегодня тысяча девятьсот шестьдесят шестой кажется мне странным и чуждым. Я смотрю на себя со стороны и удивляюсь. И очень рад, что у этого рассказа снова появился шанс выйти в свет.
P. S. Я провел небольшое исследование по истории компьютерной анимации. По этим адресам можно ознакомиться с его результатами (на конец июня 2001 г.).
Один из моих служащих – вор. Черт побери. Я склонен верить таким вещам, это моя прямая обязанность.
Арнольд Су восторженно фыркнул и положил сводку мне на стол.
– Компьютерное время дорого, мистер Ройс, – изрек он с важным видом – словно лично открыл эту истину. – И за последний год кто-то на нашем 4D5 присвоил себе больше семидесяти часов.
Я возвел очи горе… вернее, посмотрел на фрески, которые покрывали три стены моего офиса.
Голограмма казалась объемной и создавала ощущение, что мы расположились среди высоких хвойных деревьев где-нибудь в Канаде, в Скалистых горах. Глядя на них, ни за что не догадаешься, что офис находится глубоко под зданием «Ройс Инкорпорейтед» в Большом Сан-Диего.
– Храни меня боже от вашей расторопности, Арнольд. Семьдесят часов на 4D5 компьютере стоят четыре миллиона долларов. С вашими данными нужно служить в контрразведке[30]. Вам потребовался всего год, чтобы установить, что кто-то ворует у нас из-под носа.
Моя несправедливая критика задела Су.
– Большинство компьютеров, особенно самые мощные, вроде нашего 4D5, можно программировать с удаленных терминалов, из кабинетов отдельных исследователей, к которым компания особенно благоволит. Данные о таких случаях автоматически фиксируются и попадают в отчет.
– Тогда это должен быть кто-то, занимающий высокий пост в компании. Кто-то очень толковый. Шеф, на самом деле он запрограммировал компьютер так, чтобы тот покрывал его. 4D5 дублирует весь комплект книг, чтобы избежать хищений в обход еженедельных проверок.
Конечно, случаи кражи с помощью компьютера случались и раньше – обычно воровали – деньги. Вот одна из причин, почему все дипломированные финансисты вполне могут работать по совместительству техниками-программистами. Однако, чтобы замести следы, надо быть настоящим профи. Очевидно, с одним из таких мы и столкнулись.
– Тогда как ты обнаружил вора, Арни?
Арнольд расплылся в ухмылке. Именно этого вопроса он и ожидал.
– Вы недооцениваете меня, босс. Я уже долго кое за чем слежу. Мой отдел получил разрешение от CDC. Каждый год мы проводим проверку их компьютерного комплекса с помощью нашего, и наоборот. Таким образом все сводится к битве компьютеров, и мы можем раскрыть жульничество подобного рода. Но этот проходимец начал свою деятельность после проверки девяносто второго года, так что до вчерашнего дня мы ничего не могли обнаружить.
Я взял папку с отчетом Арнольда.
– И кто у нас на подозрении?
Четыре миллиона долларов, подумал я. Только бы добраться до этого махинатора. Неудивительно, что производительность компании за последний год так упала.
– Все так туманно, – заметил Су. – За исключением того, что это кто-то из начальства, пользующийся особыми привилегиями в доступе к компьютеру. Теперь, если вы позволите установить «жучков» в офисах и душевых…
– Знаешь, Арни, – тихо сказал я, – иногда мне кажется, что в штабе герра Гиммлера ты был бы как у себя дома.
Арни густо покраснел.
– Простите, босс, я не имел в виду…
– Ничего, ничего.
Су славный парень, дипломированный специалист одной из лучших в стране школ управления бизнесом. Правда, он больной до разнюхивания всяких секретов, но иначе он не был бы настоящим секыорити.
– Мы даже не можем установить, какого рода компьютерная проблема возникает в течение этих семидесяти часов, – смягчившись, продолжал Арни. – То, что вор проделал с компьютером… Это просто уму непостижимо.
Я посмотрел на долину, поросшую хвойным лесом. Уверен, меня кто-то подставил. Я работал двенадцать лет, чтобы сделать имя «Ройс» синонимом слова «компьютер», а «Ройс Технолоджи Инкорпорейтед» – достойным конкурентом ЮМ и CDC. В то время я собрал под крышей корпорации много славных ребят. Они – костяк «Ройс», больше, чем я со своим дипломом об окончании высшей школы. И один из них оказался паршивой овцой. Кто?
Был только один человек, кто был в состоянии найти ответ на этот вопрос. Я встал и направился к двери.
– Нам стоит повидать Ховарда.
– Прентиса? – Су прихватил свой рапорт и устремился следом за мной. – Вы же не думаете, что это его рук дело!
– Конечно, я так не думаю, – ответил я, запирая дверь своего офиса.
Когда мы оказались вне зоны досягаемости ушей моих секретарш и их звукозаписывающих устройств, я решил продолжить свою мысль.
– С кем бы мы не столкнулись, он знает компьютеры снаружи и изнутри. Если пользоваться старыми приемами, мы его не поймаем. Нам придется подойти к вопросу с чисто человеческой точки зрения. Ховард Прентис развлекается с этим дольше, чем мы оба вместе взятые. Он знает человеческую натуру и знает больше способов поймать этого засранца за шиворот, чем мы можем себе представить. Он даст фору любому следователю… – я заметил, как на лице Арни появилось оскорбленное выражение, и поспешил добавить: – в таких уникальных случаев, как этот.
Нужно только пять минут, чтобы добраться на аэромобиле из Чула Виста до побережья, где находились лаборатории ройсовского исследовательского центра. Я предпочитаю общаться с людьми лично, а не по телефону – из таких встреч больше выносишь. На этот раз дело не выгорело: лаборатория была заперта, Прентис куда-то ушел. Я уже собрался вернуться на парковку, но Су меня остановил.
– Одну минутку, босс.
Он достал плоскую металлическую пластинку и сунул в замок.
– Ключ от всех дверей, – объяснил он тоном заговорщика. – Теперь можем подождать его внутри.
Я был слишком удивлен, чтобы отчитать его за вторжение в частную собственность, да еще и в столь позднее время. Наверно, Арни никогда не повзрослеет.
Как только мы вошли, в комнате вспыхнул свет. У одной из стен разместились печатающие устройства и телеэкраны. Я также узнал устройства для видеозаписи с высоким разрешением и для считывания рисунков. Вдоль рабочих стендов аккуратными рядами висели картины Прентиса. Сотни картин, выполненных на холсте маслом. Иногда я задавался вопросом: кто он – художник или ученый? Хотя меня не слишком интересовало, как он распоряжается своим временем, закончив работу над очередным проектом. Су уже обследовал полотна – кажется, они его очаровали.