Стареющее лицо Жанны светилось счастливым самодовольством, но Рэй не сдавался. Его воображение уже рисовало миры, полные сокровищ и смертельных опасностей.
– Либо эта жизнь будет совершенно не похожа на нашу. Ведь там может быть…
Внезапно Жанна схватила его руку. Ее взгляд был устремлен на что-то, находящееся у него за спиной – очевидно, там внезапно обнаружилось что-то, по сравнению с чем его предположения стали ей неинтересны. Кто-то из пленников издал удивленный возглас. Рэй обернулся и посмотрел в сторону порта. С Баржи спустили лодку. Освещенная белым светом, она казалась драгоценностью, сияющей в багровеющих сумерках. На Тарулле зажгли сигнальный огонь и поместили его в фокусе вогнутого зеркала на мостике. Лодка купалась в этом ослепительном сиянии… Лодка, которая была не чем иным, как грузовым понтоном, выкрашенным серебряной и белой краской. Прежде чем свеча на сигнальном светильнике оплыла, возле других зеркал зажгли еще две. Они «вели» лодку по мере того, как она плыла к берегу.
В этот миг жрецы «термитов» тоже подняли крик. Одна группа копьеносцев побежала к южной стороне ямы, другие окружили бочки с нефтью и сдвигали в сторону крышки. Жрецы сунули туда свои факелы… и ночь взорвалась. Грохот не умолкал, заглушая крики пленников и туземцев. От горящей нефти тянуло жаром и вонью, водовороты багрово-черного пламени рвались в полночное небо. Сотни мышей, обезумев, метались в раскаленном воздухе, сгорали и падали. От нефтяного смрада было невозможно укрыться. Туземцы шарахнулись от чудовищных факелов, которые создали сами, однако Рэй заметил возле каждой бочки несколько жрецов, которые подсовывали под них длинные жерди. Несколько хороших толчков, и яма-темница вспыхнет от стенки до стенки.
Некоторые пленники упали, их рты были широко разинуты, глаза вылезали из орбит. Должно быть, они кричали. Жанна Кэтс у него за спиной вцепилась ему в плечи, зажмурилась изо всех сил и отвернулась от огня. Что-то в сознании Рэя сделало шаг назад, и он внезапно перестал бояться. Он не был храбрым; просто это не укладывалось у него в голове – то, что их сейчас накроет огнем. Он снова взглянул на порт. Поджог бочек с нефтью не остановил лодку. Она безмятежно плыла к ним, все еще освещенная огнями Баржи. Рэй напряженно щурился, пытаясь разглядеть тех, кого она несла. Гребцы были одеты в черное, лица скрывались под глубокими капюшонами. Это не униформа «Таруллы»… но где-то он такое уже видел. Кроме гребцов, в лодке находился только один человек. Он – вернее, она… Она стояла на носу лодки, презрительно демонстрируя, что опора ей не нужна. Белые и серебряные одежды переливались, ловя отблески далекого света. Черные волосы обрамляли лицо и каскадом рассыпались по плечам.
Теперь Рэй понял. Последняя попытка вытащить их… Он выругался и вдруг осознал, что очень благодарен Кор.
Как только лодка ткнулась в берег, «Тарулла» погасила огни. В ревущем багровом полумраке фигура на лодке вдруг потеряла очертания. Потом белое одеяние колыхнулось… и она внезапно оказалась обнаженной и невероятно женственной. Она перемахнула через перила, и ее грудь и бедра полыхнули пурпуром и серебром. Гребцы двинулись следом – неуклюжие черные жуки по сравнению с ней. Потом пришельцы поднялись на холм, и южная стена ямы заслонила их от Рэя…
… но не от Народа Термитников. Копьеносцы не шевельнулись, однако все, как один, обратили лица в сторону незваных гостей. Жрецы у горящих цистерн побросали свои шесты и потрясенно уставились в том же направлении. Хватка Жанны ослабла. Кажется, женщина пыталась спросить Рэя о чем-то, но даже кричать ему в ухо было бесполезно: все звуки тонули в реве пламени. Гуилл просто ткнул пальцем в сторону края ямы – больше ему ничего не оставалось.
Прошла минута. Потом туземцы, которые толпились на краю ямы с юго-востока, попятились… и появились пришельцы. Во имя света, ай да Кор!
Странно было видеть в самом сердце ужасной, смертоносной реальности воплощение фантазий сотен людей. Это была настоящая Храла, с отрядом Сибхуда Синистра. Сибхуд фигурировал в большинстве рассказов о Храле. Его мотивы были за пределами понимания, но чаще представлялись дурными. Иногда они с Хралой становились смертельными врагами, иногда союзниками… и тогда остальному миру лучше было остерегаться. Фигуры в черных плащах с глубокими капюшонами молча застыли за спиной принцессы, в сто раз более зловещие и страшные, чем любой туземный жрец.
Однако представление было бы ничем без главного героя. Татя Гримм пришла на Таруллу слабоумной бродяжкой. Гримеры преобразили ее. Черные волосы ниспадали до талии – в точности как на всех иллюстрациях. Ее тело покрывал ровный загар – тело, прикрытое только узенькой полоской доспехов на бедрах и вокруг груди. Если бы Рэй не видел девушку раньше, он в жизни бы не догадался, что грудь у нее фальшивая. Клинок в руке Тати, конечно же, был знаменитой «Смертью». Сделанный из «волшебного металла», с кромкой из алмазов, этот меч был живым существом и одним из самых первых трофеев Хралы. Если она утрачивала над ним контроль, он мог взяться за ту задачу, ради которой был создан – растлить правителей и ввергнуть весь Континент в хаос. На самом деле меч был вырезан из дерева, которое для вящей крепости обожгли, а потом покрасили серебрянкой и украсили кварцем. Достаточно сильный удар мог сломать его пополам.
Татя Гримм шла вперед, лезвие Смерти покоилось на ее плече, и действительно казалось, что вес клинка измеряется фунтами, а не унциями. Кор хорошо подготовила свою подопечную. Каждое движение было гибким, в каждом сквозило высокомерие. Она шла к самой высокой точке края ямы. Потом долго, бесконечно долго разглядывала горящие бочки и жрецов. Копьеносцев она не удостоила даже взглядом. Остальные туземцы таращились на нее издали. Рэй мог видеть, как в их широко раскрытых глазах появляется страх.
Внезапно Храла вскинула руку, указала на бочки и сжала кулак. Принцесса варваров желала, чтобы огонь погасили. Жрецы Народа Термитников бросились вперед, чтобы выполнить приказ. Пламя вырывалось из-под крышек, опаляя туземцев, но все они были поставлены на место, одна за другой. Что-то глухо ухнуло, одна из бочек вздрогнула, словно хотела спрыгнуть со своего места. Стало очень тихо, потом тишина стала давить на барабанные перепонки. Рэй знал, что не у него одного звенит в ушах.
Он не мог поверить тому, что видит и слышит. Неужели жрецы действительно верят этим сказкам? Конечно, стоит девочке открыть рот, и иллюзия исчезнет…
Девочка повернулась и жестом приказала предводителю Сибов встать позади себя. Фигура в плаще с капюшоном скользнула вперед; движение было исполнено подобострастия, но подобострастия коварного. Наверно, это Коронадас Аскасенья; она должна находиться поблизости, чтобы подсказывать девчонке. Шипящий шепот был прерван властным жестом Принцессы. Она оглянулась на туземцев…
… и наконец-то заговорила. Она говорила громко, и слова казались твердыми, как алмаз. И это не был спра'к.
Треди Бекьер изумленно приоткрыл рот и ползком преодолел несколько футов, которые отделяли его от Рэя.
– Это же хурдик!
Жанна и Рэй опустились на колени и склонились над антропологом.
– Что она говорит?
Бекьер послушал еще минуту.
– Я не успеваю переводить. Она говорит на диалекте Глубинных Областей… Я такой слышал только два… – он снова зашелся в кашле. – Говорит, что сердита из-за… горячих ям земли, что ли… Народ Термита не имеет права удерживать ее… собственность? Добычу? В любом случае, она имеет в виду нас. Она требует возмещения ущерба, требует, чтобы мертвых заменили живыми и… – Треди засмеялся и тут же закашлялся, – возвращения выживших.
Отповедь была закончена. Принцесса варваров стояла, ожидая ответа. Смерть нетерпеливо подрагивала у нее в руке, призывая отказаться от этих дипломатических тонкостей.
Кто-то из жрецов заговорил; секунду спустя Рэй узнал голос долговязого «термита». Жрец говорил опасливо, голос дрожал – только идиот мог подумать, что он угрожает Тате… вернее, Храле. Треди продолжал переводить:
– Этот парень объясняет, что мы совершили святотатство. Причин он не называет, но, похоже, уже наложил в штаны… Если он не накажет нас, Высокие Боги предадут его народ мучительной смерти. А теперь Храла грозит сделать ему дыру в брюхе, если он нас не отпустит. Он оказался меж двух огней.
У Хралы был готов ответ. Она вскинула Смерть и сделала движение, словно хотела вонзить его в небо. Фальшивый металл светился багрянцем и серебром, фальшивые «алмазы» ярко блестели. Ее речь была такой же гневной и решительной, как предыдущая. Треди, забыв об обязанностях переводчика, лишь тихо ахнул: «вау!» Жанна подтолкнула его кулаком в плечо, и маленький антрополог очнулся.
– Кем бы она ни была, она великолепна. Она напомнила Народу Термитов его место в этом мире… сказала, что он слишком ничтожен, чтобы рассчитывать на месть Высоких Богов… Лучше мне не перевести: в этой паре фраз столько высокомерия, что хватит на двухчасовую речь. Она говорит, что если ее собственность в чем-то провинилась, то она, Храла, сама решит этот вопрос с богами.
Рэй Гуилл перевел взгляд с Тати Гримм на толпу жрецов. Какая это все-таки восхитительная вещь – надежда. Любая государственная религия, с которой он когда-либо сталкивался, по сути своей лицемерна. Поэтому он был против того, чтобы «Храла» высаживалась на берег: жрецы не допустят, чтобы объект их поклонения явился во плоти. Но Кор и девочка рискнули. И сейчас… невероятно, но риск оправдывался.
В течение нескольких минут жрецы не отвечали. Они сбились в кучку, тихо переговариваясь. Стражники опустили свои копья, не сводя глаз с Тати Гримм. Потом откуда-то, с другой стороны ямы, крикнули: «Храла!» Тишина; потом один из копьеносцев повторил: «Хра-ла». Клич доносился отовсюду, где стояли простые «термиты». Каждое хрипло-картавое «хр» произносилось с таким напором, с такой четкостью, что Рэй вздрагивал. «Хра-ла, Хра-ла, Хра-ла…» Вокруг ямы зазвучало монотонное песнопение, раздались мягкие удары барабанов.