рсу. Знаете, на что это похоже? Как будто у него эйдетическая память на вещи, которые с ним никогда не происходили. Как будто он…
Данбар сменил тему.
– Генерал, вы знаете, сколько проблем у нас было, когда мы координировали работу компьютера и мозга обезьяны. С одной стороны, у вас африканский шимпанзе, с Другой – последняя модель оптического компьютера, который теоретически даже мощнее, чем компьютер Архива. Мы хотим, чтобы компьютер и мозг взаимодействовали так же, как взаимодействуют полушария человеческого мозга. Это означает следующее: компьютер необходимо программировать так, чтобы он работал как мозг шимпанзе. Кроме того, мы должны проводить коррекцию временных промежутков, потому что физически шимп и компьютер находятся в разных местах. В общем, вы понимаете: технически это все очень и очень непросто. В сравнении с этим программа экономического планирования кажется примитивной, как детская игрушка «Лиса и гуси», которую подгружают в «Мудрого Советчика»…
Заметив нетерпение собеседника, доктор решил не углубляться в подробности.
– В любом случае, вы помните, что нам необходимо пользоваться компьютером Архива – хотя бы для того, чтобы программировать наш компьютер. А это значит, что эти две машины оказываются связаны… – ученый внезапно подошел к сути разговора. – Если в силу несчастного случая или механического сбоя связь между Норманом и Архивом так и не прервется, шимп получит доступ ко всем архивам Соединенных Штатов.
Что бы ни занимало Педерсона, теперь это отступило на второй план.
– Если так, то у нас назревают чертовски серьезные проблемы. Но это очень и очень многое объясняет. Смотрите, – он сунул Данбару клочок бумаги, – ну вот, что-то наподобие. Архив сообщает, к каким файлам было обращение в течение последних двадцати четырех часов. На самом деле это просто трюк. Чтобы посетители увидели, какая это эффективная и полезная штука – Архив. На самом деле к нему одновременно обращается чертова уйма разных служб и… Так вот, до сих пор объем считываемой информации составлял около десяти в десятой степени бит в день. Но за последние шесть недель он подскочил до десяти в двенадцатой степени, а потом до десяти в четырнадцатой. Источник запроса мы вычислить не можем. Большинство техников считает, что это какая-то техническая неполадка. В общей сложности скачано десять в пятнадцатой степени бит – скачано непонятно кем. И это, доктор, почти весь объем информации, который содержится в Архиве. Похоже, наша обезьянка загрузила себе в голову все, что известно Соединенным Штатам.
Педерсон повернулся к диалоговой панели и ввел два вопроса. Бобина с магнитной лентой быстро прокрутилась, потом замерла. Генерал ткнул в нее пальцем.
– Здесь координаты вашей лаборатории. Я послал пару ребят, чтобы поймать вашего человекоподобного приятеля. И еще несколько человек ищут его компьютер, где бы он ни находился.
Он выжидающе посмотрел на ленту… и вдруг заметил, что на экране, выступающем над поверхностью консоли, вспыхнули слова:
«Запрашиваемые координаты в Архиве не значатся».
Педерсон бросился к консоли и снова ввел запрос, на этот раз более аккуратно. Но сообщение на экране появилось снова:
«Запрашиваемые координаты в Архиве не значатся».
Доктор склонился над консолью.
– Все верно, – хрипло произнес он, впервые поддавшись своим страхам. – Возможно, Норман подумал, что ему крепко достанется, если мы обнаружим, что он пользовался Архивом.
– Так мы и сделаем, – отрезал Педерсон.
– Но за то время, пока Норман пользуется Архивом, он мог повредить информацию. Вряд ли мы сможем добраться до туннеля, где установлен компьютер. Поэтому мы До сих пор даже предположить не могли, что он может стереть свои координаты.
Теперь, когда угроза стала очевидной, доктор Данбар выглядел абсолютно спокойным. Неумолимо и безжалостно он продолжал:
– И если Норман напуган и опасается, что его обнаружат, он постарается сделать так, чтобы Архив уведомил его, когда мы попытаемся обнаружить местоположение его компьютера. Моя лаборатория находится в паре сотен футов ниже поверхности – и, уверен, он знает, как оттуда выбраться.
Генерал мрачно кивнул.
– Похоже, шимп опережает нас на шаг, – он повернул ручку, включая внутреннюю связь, и проговорил в микрофон: – Смит, пошли пару человек в лабораторию Данбара… Да, сейчас дам координаты.
Он нажал на кнопку, бобина завертелась, разматывая ленту и отправляя послание на другой конец цепи.
– Прикажите им захватить подопытного шимпа и доставить его в Центральный архив. Только не обижайте его. И будьте осторожны – вы знаете, какой он сообразительный, – генерал отключил микрофон и повернулся к Данбару.
– Если он все еще здесь, он наш. Но если он уже выбрался наружу, я не представляю, как его остановить. Это место слишком… децентрализовано, – он подумал еще секунду, снова включил связь и начал инструктаж.
– Я свяжусь с базой ВВС «Сойер» и вызову воздушно-десантную пехоту. Больше, чем они, мы ничего не сможем делать – только наблюдать.
Прошло несколько минут. Потом тщательно замаскированный и уравновешенный кусок скалы в центре их поля зрения опустился. И взгляду генерала предстала черная фигура в оранжевых бермудах, которая выбиралась из-под земли, волоча за собой огромный белый сверток. Шимп завопил, потом двинулся прочь и исчез за гребнем утеса.
Охваченный разочарованием, Педерсон с такой силой стиснул подлокотники кресла, что суставы пальцев побелели. Хотя Первая Зона Безопасности находилась под Ишпемингом, его главные выходы находились в пятидесяти милях от базы ВВС «Сойер». Здесь же было лишь три небольших, расположенных далеко друг от друга лаза, одним из которых и воспользовался Норман. К счастью для шимпа, его «квартира» находилась неподалеку. Территория, на которой находились эти выходы, принадлежала Горно-обогатительной Службе – правительственной конторе, которой был поручен поиск более эффективных методов разработки низкосортных рудных месторождений. В сложившейся экономической ситуации это было толком никому не нужно: проблема состояла скорее в том, чтобы избавиться от уже добытой руды, нежели в том, чтобы обеспечивать рост добычи. Эта фальшивка была создана одной-единственной целью – скрыть от противника местоположение Первой Зоны Безопасности… и в то же время усложняла контроль за поверхностью.
Спикерфон на панели пронзительно взвизгнул.
– Похоже на запуск реактивного двигателя, – недоуменно произнес Данбар.
– Возможно, это он и есть, – отозвался Педерсон. – У горняков там небольшая контора – на всякий случай, – и самолетик, «Пайпер-Каб»… Может, наш шимп записался в летучие обезьяны?
– Сомневаюсь… Но если прижмет… думаю, он может попытаться.
Голос Смита прервал рассуждения доктора.
– Генерал, местные РЛС обнаружения засекли самолет, следующий на высоте пятидесяти футов. В настоящее время идет прямым курсом на периметр… – жужжание стало громче. Пилот сбрасывает скорость! И одновременно набирает высоту… восемьдесят футов, сто… Скорость потеряна!
Еще секунду жужжащий вой доносился из динамиков… и вдруг смолк.
Пишущая машинка с огромной скоростью вылетела через ветровое стекло. Норман Симмонс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как «Галактический патруль», хлопая на ветру, точно уши спаниеля, исчезает внизу, в темной воде. Он сделал дикий рывок, промахнулся, острые края разбитого стекла больно оцарапали руки. Все, что ему удалось спасти, – это второй том «Основания»[10] и плед, который наполовину выскользнул наружу, но каким-то образом зацепился стекло. Нижний край пледа свободно свисал, не доставая пары дюймов до поверхности воды. Книги, без которых он просто не мог… на самом деле – простая сентиментальность. С тех пор, как он освоил Уловку, в книгах как таковых не было нужды. Но плед, несомненно, пригодится в холодную погоду. Поэтому Норман осторожно втащил его в кабину.
Потом он пинком открыл дверцу, высунулся наружу и осмотрелся. Нос «Пайпер-Каба» зарылся в дно мелкого пруда. Двигатель заглох, и самым громким звуком, который слышал Норман, было его собственное дыхание. Он втянул туман. Как далеко суша – в смысле, сухая земля? В нескольких ярдах над гладью воды торчали стебли каких-то болотных растений. За ними не было ничего, кроме тумана. Легкие потоки воздуха разгоняли хмарь. Туда! В следующий миг на расстоянии около тридцати ярдов он заметил темные деревья и кустарник.
Тридцать ярдов. По мерзкой, холодной воде. Губы Нормана скривились в гримасе отвращения, едва он шагнул в маслянистую жидкость. Возможно, здесь следовало бы передвигаться по воздуху, как это делал Тарзан. Некоторое время он опасливо оглядывался по сторонам в поисках плакучих ветвей или лиан. Безуспешно. Придется идти, погрузившись в воду. При мысли об этом Норман едва не завопил от отчаяния. Призрак смерти от удушья при утоплении возник в мозгу. Он представлял тварей с острыми зубами и бешеным аппетитом, которые, возможно, притаились в обманчиво спокойной воде. Пираньи, которые обдирают мясо до костей… Нет, эти рыбки живут в тропиках. Но тут может водиться что-нибудь столь же опасное. Если бы можно было хотя бы надеяться, что вода чистая, а глубина не больше, чем по щиколотку.
Дэл молча плыл мимо залитых лунным светом пальм и тускло поблескивающего песка, до которого оставалось лишь пять ярдов. Каких-то пять ярдов, ликовал он, пять ярдов до того места, где он будет свободен, где он будет среди своих. Враги никогда не смогут обнаружить то, что лишь кажется атоллом… Он не заметил легкого завихрения, не заметил, как из воды появилось кожистое щупальце. Он мог лишь отчаянно бороться, когда оно обвилось вокруг его ног. Вскоре вопли вскоре сменились бульканьем пузырей, почти заглушённых мягким шумом прибоя, и беспомощное тело исчезло в глубине, за невидимым частоколом острых зубов…