– Пап, я его веслом достану, – сказал один, указывая на заросли травы. Прихватив весло в одной из плоскодонок, он подцепил в зарослях здоровенного щитомордника. Половина головы у змеи отсутствовала.
– Еще живой! – воскликнул второй мальчишка, тот, что помоложе.
– Да сдох он, – ответил отец. – Посмертный рефлекс, вот он и дергается. Клади его на землю, парень. Енот придет и схавает. – Заметив меня, он сказал: – Я тут чистил рыбу на берегу, а эта гадина подползла и как схватит целого краппи[3]. Чуть не сожрала, прямо у меня под носом. Ну ничего, я эту сволочь проучил хорошенько.
– Вряд ли она вернется за добавкой, – заметил я.
Отложив дробовик в сторону, мужчина достал пачку «Кэмела» и, вытряхнув из нее сигарету, прикурил от зажигалки «Зиппо». Глубоко затянулся. Глядя на реку, выдохнул две струи дыма через нос.
– Река кишит ими. Щитомордники – самые сволочные из змеюк.
– Хорошо клюет? – спросил я, оглядывая улов.
– Не жалуюсь, – ответил он, затянувшись второй раз. – Каждый год сюда с пацанами приезжаю. Нормально так ловится, разве что три года назад река высоко стояла – не порыбачили.
– Джо Билли знаете? Он живет здесь, в лагере.
– Не, не знаю такого. Спросите в магазине у Дорис.
– Спасибо.
Тип кивнул и бросил окурок в сторону дохлой змеи.
Макс, высунув нос в окно, следила, как я вхожу в магазин. Мне сразу же вспомнился образ старого флоридского магазина рыболовных снастей с выцветшей почтовой открытки без обратного адреса. За стойкой, прибитая к кипарисовой доске, висела покрытая лаком шкура шестифутовой гремучей змеи. Рядом с сыром и чесалками для спины из когтей аллигатора на полках стояли банки с маринованными яйцами и лотки с творогом.
В магазине никого не было, только висели, приколотые к стене, образы призраков: отец помогал дочери тянуть из реки сома; босоногий мужчина в полукомбинезоне держал в руках окуня размером с жареную индейку.
– Помочь чем? – Хозяин стоял на пороге боковой двери и вытирал руки о полотенце. Лицо дружелюбное, румяное, потное.
– Дорис тут? – спросил я.
– Нет. Я, кстати, Карл. Дохлых синцов из бака вылавливал, вот и не слышал, как вы вошли.
– Знаете Джо Билли?
– Что-то не припомню такого. Он тут жилье снимает?
– Говорят, что да.
– Дружок ваш?
– Он мне ремонтные услуги предлагал – вот, решил воспользоваться ими.
– Не знаю никого по имени Джо Билли. В сине-белом трейлере в двух сотнях футов налево отсюда живет одна ведьма, у нее спросите.
– Ведьма?
– Я бы к ней не ходил, разве что этот тип и правда вам нужен.
– Что так?
– Сами узнаете, если задержитесь.
Глава 11
Я медленно ехал по лагерю, оглядывая трейлеры и хижины, пытаясь на глаз определить, в котором или в которой мог бы жить Джо Билли. Все они, впрочем, выглядели почти одинаково. Я словно угодил в эпоху 1950-х: трейлеры цвета картофельных очистков чуть не разваливались; деревянные домишки были окрашены во все возможные оттенки болотно-зеленого, у многих имелись передние двери-ширмы, и у всех – жестяные крыши.
У старинного трейлера женщина средних лет поливала пластиковые с виду цветы. Надпись на табличке у газона гласила: «Парапсихологические услуги. Преподобная Джейн».
Я остановился и вышел из машины. Женщина даже не обернулась, однако я знал: она следит за мной. Убранные назад волосы покрывал ярко-розовый платок; еще на ней был просторный темно-синий сарафан с желтыми совами. Я подошел ближе и заметил, что под алебастровой кожей у нее на лбу проглядывает тонкая сеточка синих вен. В изумрудных глазах читалась отстраненность.
С реки задул легкий ветерок, и зазвенели китайские колокольчики, висевшие, точно праздничные гирлянды, на нижних ветках дуба.
Женщина ждала, что я заговорю первым.
– Вы здесь живете?
– Два года как, – ответила она. – Перебралась сюда из Кассадаги, там много медиумов.
Голос ее звучал не просто сухо. Он был невероятно далек и холоден.
– Я вашу вывеску увидел, вот и решил, что вы сможете помочь, рассказать о…
– Я знаю, зачем вы приехали, – перебила она меня, воздев руку. – Вам что-то нужно.
– В общем-то, правильно. Теперь моя очередь: вы преподобная Джейн, угадал?
Она кивнула, плеснув воды под подсолнух размером с круглый противень.
– Я не гадала, кстати, просто знаю: вам что-то нужно. Как и любому, кто приходит сюда.
– А чего хотите вы, преподобная Джейн? – Она невозмутимо продолжала поливать цветы. – Ну да, да, мне нужна кое-какая информация.
Она поджала бесцветные губы.
– Пройдемте в дом.
Я обернулся: Макс наблюдала за мной очень тихо, даже не тявкнула ни разу. Дурной знак.
– Может, я прямо тут задам пару вопросов?
Перекрыв воду, Джейн бросила шланг на землю.
– Я на улице не гадаю.
– Я и не за гаданием приехал.
– Мне известно, что вы ищете.
– Все чего-то да ищут.
– Не все охотятся за тем, кто нужен вам.
– И кто же это?
– Индеец. И да, бесплатно я не работаю. – Она вошла в дом, и я последовал за ней через бисерную занавеску, в темную, освещенную всего тремя свечами комнату. Пахло воском, сигаретами, кошачьей мочой и ладаном. Мы присели за круглый стол, на котором были разложены карты Таро; в сторонке стояла чаша с темной жидкостью.
Джейн взглянула на меня глазами, которые теперь приобрели оттенок свежеразрезанного лайма.
– С вашей собакой ничего не случится, никто ее не обидит. – Она отпила из чаши. – Чаю?
– Нет, благодарю.
– Его здесь нет.
– Кого?
– Джо Билли. Вы ведь за ним приехали?
– Вам кто-то рассказал про меня. Карл из рыболовного магазинчика?
– Меня такими вопросами не смутить. Больше не смутить.
– Раз уж вы знаете, кто мне нужен, то, может, скажете, где он?
– Он сам вас найдет… если, конечно, захочет. Он ведь почти чистокровный семинол, а значит, сам решает, кого подпустить к себе.
– Разве он не в поселке живет?
– Поживает, иногда. Еще наведывается в резервацию. А где он живет на самом деле, этого даже я не вижу.
– Где его дом в лагере?
Джейн снова заглянула мне в глаза.
– Серебристый трейлер возле реки.
– Спасибо, – сказал я, поднимаясь из-за стола.
– С вас двадцать долларов.
Я уже полез в задний карман штанов за бумажником, и тут она посмотрела куда-то поверх моей головы, прищурилась и раскрыла рот, словно птенец.
– Она за вас боится, – произнесла женщина, и тут уже в ее голосе прорезались нотки сострадания.
– О ком вы? О моей жене, Шерри?
– Ее зовут Анджела.
– Спросите, кто убил ее!
Похожие на кошачьи, глаза женщины сделались еще темнее. Правое веко у нее задергалось.
– Как ее фамилия? – допытывался я. – Как фамилия Анджелы?
– Я больше ничего не вижу. – Она ненадолго закрыла глаза. – Устала.
Я бросил двадцатку на стол, и купюра упала на одну из карт Таро. Джейн открыла глаза и посмотрела на деньги. Убрав банкноту, перевернула карту. На шее у нее появилось красное пятно. Не отрываясь от карты, Джейн заговорила:
– Берегись троих, которых он пошлет вперед себя. Если уцелеешь, он придет сам.
– Кто?
– Сам узнаешь.
– Узнаю что?
– Он носит знак змеев. Когда увидишь печать… будет поздно.
– Довольно загадок, говорите прямо.
– Это тебе не загадка, это пророчество. – Казалось, Джейн не дышала все время, что сидела за столом, и только сейчас сделала первый вдох. Темно-зеленые глаза налились усталостью.
– О ком и о чем вы толкуете? Это связано с убийством девушки?
– Не знаю, больше ничего не вижу. Что бы я ни сказала, верить или нет – решать уже тебе. Мне пора отдохнуть. – Отвернувшись, она сложила банкноту, тяжело встала из-за стола и удалилась в комнату за бисерной занавеской.
Анджела. Значит, так звали погибшую? Она явилась Джейн? Профессионал во мне говорил, что все это – бред. Дым и зеркала, чушь. В духоте шея у меня налилась жаром. Оставаться в комнате было тяжело, будто в подземелье. Я взглянул на единственную перевернутую карту: скелет в доспехах, на белом коне. Подпись внизу гласила: «СМЕРТЬ».
Глава 12
Выходя от преподобной Джейн, я чувствовал, будто тьма из ее дома пристала ко мне, точно проклятье. Ее бы, наверное, даже Макс учуяла. Со стороны болот тянуло дождем. На шесте у дома висела пара тыкв-горлянок, что бились друг о друга на скупом ветерке. Китайские колокольчики бешено звенели.
Макс хранила подозрительное молчание. Неужели ее заколдовали?
– Если от меня пахнет подвалом, Макс, то я полностью опущу стекла, чтобы проветрить салон и прогнать духов.
Такса завиляла хвостом с прежним задором. Заклятье разрушилось.
Перед серебристым трейлером «Эйрстрим» машин не было, и я припарковался в сотне футов от него, под ветвями дуба.
– Макс, я сейчас, туда и обратно. Если кто подлетит на метле – кусай его.
Я выправил рубашку из брюк, чтобы прикрыть заткнутый за пояс пистолет.
Трейлер походил на рекламу дома на колесах, которую можно было увидеть где-нибудь в 1950-х, на страницах «Сатердей ивнинг пост»: ни почтового ящика, ни таблички с адресом.
Я, как заблудившийся рыбак, обошел домик, заглянул на задний двор в пятидесяти футах от воды. Там на козлах лежало перевернутое каноэ.
Черного хода в трейлере не было, и я вернулся к парадному – не зная даже, стучаться в дверь или просто выбить ее. Если что, прикроет меня только такса. Тогда я громко постучался. Никто не ответил, внутри было тихо. Я взялся за ручку, и дверь с тихим скрипом открылась. Достав пистолет, я вошел.
В темноте интерьера пахло древесной золой, сухими травами и черноземом. В тесной гостиной стоял потертый диван цвета ржавчины, недоделанное кресло-качалка и книжный шкаф. На полках выстроились закатанные банки, набитые корой, кореньями, листьями, землей и сушеными ягодами.