Примерно через полгода наши службы получили подтверждение того, что русские более не сомневаются в равных с нами технических возможностях ведения авиационного радиошпионажа. Таким образом, мы своего добились и погибшие летчики отдали свои жизни не зря: еще несколько лет мы можем пользоваться своим неоспоримым преимуществом.
Собеседники помолчали, думая каждый о своем. Рафи сосредоточенно разминал сигару, не глядя на Кея, а тот рассеянно вертел в руках пустой стакан из-под минеральной воды, разглядывая так, словно увидел впервые. Не самые веселые вещи обсуждали два этих немолодых человека, немало повидавших на своем веку, но все равно оба они так и не научились равнодушно относиться к тому, что называют обезличенным словосочетанием «боевые потери».
– Подозрения по поводу возникновения качественного русского варианта нашей «куклы» появились у меня года полтора назад, – откашлявшись, продолжил Кей. – По многим косвенным признакам стало заметно, что они слишком много знают и стараются тщательно это скрыть. Ситуация перевернулась на все сто.
Мы приняли соответствующие меры безопасности по нескольким направлениям, но все упрятать невозможно! В частности, связь DЕA с ЦРУ и ФБР из некоторых принципиальных соображений осталась прежней, то есть без дополнительного прикрытия. По этому каналу они, видимо, и получили сведения о приходе агентов для захвата Мухаммеда.
Рафи продолжал молча разминать сигару, но его лицо из безмятежного стало отчетливо грозным.
– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, но попытайся хотя бы отчасти понять и нас: кто мог предполагать, что ради какого-то там Мухаммеда они пойдут на почти открытую демонстрацию своего секрета? По-видимому, мы недооценили этого примитивного человека…
Последнее сообщение сильно задело Рафи: он обменивается данными с союзниками, а те оставляют возможность практически без помех сливать ее врагу. Ведь имея такую технологию, русские без труда могли прочитать всю информацию, которая проходила между ЦРУ и Моссадом по обычным каналам связи. А среди прочего там могли быть сведения, позволяющие засветить заграничные источники! А это уже беда. Ведь сами эти источники – вполне конкретные живые люди, и они находятся на ключевых постах в своих государствах. И как на это реагировать?
Кей между тем продолжал:
– Полагаю, что русский вариант действительно существует, причем значительно усовершенствованный. Не исключено даже, что по некоторым параметрам он приближается к нашему или не уступает ему.
– Это с их-то материальными возможностями после перестройки?
– Да, представь себе… Не стоит судить об их возможностях по тому, что мы видим. Ни для кого не секрет, что в области исследований, связанных с военными разработками, их предприятия оснащены очень неплохо, а достижения в этой области часто не хуже, а иногда лучше наших.
– Но ведь речь идет о суперсовременных технологиях.
– Тебе, наверно, трудно поверить, но я с большой долей вероятности знаю, где этот прибор был доведен до кондиции.
– Это более чем интересно.
После упреков израильского коллеги Кей чувствовал некоторую неловкость, и сейчас, судя по всему, решил загладить ее.
– Основные работы проводились на кафедре магнитных полей Московского института квантовой физики. Сам институт заинтересовал нас много лет назад: его специалисты занимаются далеко не мирными делами под вполне мирной вывеской. Есть там такой профессор Стерин, который, как говорят, любит объединять вокруг себя молодежь смежных направлений. В его лабораториях прибор и доводили до нового уровня. Это мы поняли по заказам на оборудование, которые он делал. Наши аналитики сразу заподозрили, о чем идет речь. С тех пор как поступили сведения о получении его отделом большого заказа от СВР, мы выделили дополнительные средства для наблюдений. Там тоже денег не жалеют: крупные закупки оборудования, переманивание специалистов с других предприятий и тому подобное. Так что информация очень близка к достоверной.
– Можно узнать, почему вы не пошли до конца? Ведь по твоим же словам в главной программе заложен вирус?
– Ты прав, соблазн был, конечно. Но если сократить дистанцию и приблизиться вплотную к такой птице, как Стерин, станет очень жарко: он лично и все его дела охраняются по самым высоким стандартам. Ты же понимаешь, что так можно не только опалить себе крылья, но и совсем сгореть. Пока мы предпочитаем довольствоваться тем, что есть… Помимо всего прочего, существуют правила игры, которые диктует ситуация. Ну что, скажи мне, плохого в том, что тебе известно, какие из твоих каналов связи прослушиваются? Кстати, я был уверен, что ты придешь ко мне с этой проблемой, только не знал, когда именно.
Кей встал и достал из сейфа папку.
– Здесь все необходимые сведения о шести афганских генералах и двух саудовских офицерах связи. Все они торгуют или прикрывают торговлю наркотиками. И у всех очень хорошие связи с русскими спецслужбами. Вернее, с СВР. А аппарат заказывала именно эта организация. Вот почему я уверен, что это кто-то из них. Прощупай эту восьмерку. Думаю, найдешь то, что ищешь. Я же со своей стороны поддержу вас всеми возможными силами моей конторы. Но официально ты один. А учитывая, что с тобой Гардин, да еще и Альвенслебен поможет, я в успехе не сомневаюсь.
– Конечно, это большое преимущество в нашей вечной игре «в кошки-мышки»!
После всего услышанного Рафи хотелось сказать нечто совершенно иное, но он разумно решил не обострять отношения. Во всяком случае, пока…– Сэр, что будете пить? Вода, вино, коньяк?
Рафи устало поднял голову, не сразу сообразив, что вопрос задала стюардесса, стоящая рядом.
– Двойной коньяк, – буркнул он и, спохватившись, добавил: – Пожалуйста…
Всю обратную дорогу он кипел от рассуждений, приправленных злостью. Кей, как всякий американец, убежденный в том, что сено к лошади не ходит, не пошевелил даже пальцем, хотя скорее всего догадывался о возможностях наркобаронов. В любом подобном случае – если, конечно, не дай бог, будущее готовит нам что-то похожее, – он поведет себя совершенно так же, что и доказали его слова. Не станет он навязываться с предложением о помощи никому, даже свои соотечественникам. Это ведь может бросить тень на его организацию и на величие американского флага, самого важного и самого лучшего в мире! Черт бы их побрал вместе с их формальностями и удушающей бесчеловечностью! Ведь можно было избежать жертв, можно…
А Леонид оказался на высоте. Молодец парень! Нет, ничего нового он не сказал, но эта его настойчивость, граничащая с наглостью, недопустимой в наших отношениях… Ведь не побоялся же, подставил себя! Такую кашу заварил! Причем не ради какой-то выгоды, а исключительно в интересах достижения разумного решения. А может, он просто испугался отправляться на задание, связанное со смертельным риском? Нет, вряд ли… Неспроста русских называют фанатиками дела. Неспроста…
Глава 17
Тель-Авив
Явочная квартира Моссада
29 января 2005 г., 20:00
– Что тебе сказать, Леонид? Ты оказался прав… – Рафи выглядел непривычно растерянным. – К большому сожалению, это так…
Услышать такие слова от Рафи – достижение. Он поздравил меня с верно выстроенной гипотезой и вовремя проявленной настойчивостью, граничащей с нахальством.
– Подробности появились какие-нибудь? – Лавры победителя в нашем принципиальном споре мне были совершенно безразличны, и это я пытался выразить сейчас своим поведением и тоном разговора.
– Узнаешь, сейчас узнаешь…
Рафи основательно уселся в любимое кресло, достал папку с документами и, словно не замечая меня, положил ее на журнальный столик.
– Скорее всего, русский образец аппарата производят в Московском научно-исследовательском институте квантовой физики, в лаборатории профессора Стерина на кафедре изучения аномалий электромагнитных полей. Вот тебе целая папка с документами. Здесь все, что собрала контора Кея. Посмотри. Если понадобятся дополнительные консультации – получишь. Я прочитал все, что они написали об этом деле, просмотрел все версии их аналитиков, и если это то, что я думаю, тебе необходимо проникнуть в лабораторию, скопировать эту программу, собрать все данные, которые собрал американский вирус, а в нее саму вставить новый вирус. Но это уже будет твоим решением, хотя мои предпосылки основаны на том, что каждый год все аппараты, имеющиеся в распоряжении СВР, перенастраивают с учетом всех улучшений за истекший период. У них десятки таких аппаратов раскиданы по всему свету, и за каждый кто-то отвечает головой, поэтому достать эту штуку обычным путем невозможно. Мы решили попытаться войти в центральный компьютер в лаборатории. Проникнуть туда обычным путем невозможно, разве что теоретически. Сам понимаешь, там высший уровень секретности, вход и выход только по биометрическим пропускам с отпечатками пальцев. Но это не все, самое главное впереди. Сама секретная комната, где стоит центральный сервер, имеет защиту в виде интеллектуальных алгоритмов, способных по фотографии кровеносных сосудов сетчатки глаза сопоставить двести пятьдесят показателей, которые невозможно подделать. Кроме профессора Стерина, в комнату имеют доступ всего три сотрудника.
Я усмехнулся, вспомнив русскую пословицу «не мытьем, так катаньем»: в этом мире нет ничего невозможного. Вернее, очень мало на этом свете вещей, которые сделать нельзя. Весь вопрос в усилии. По реакции Рафи я понял, что он со мной, кажется, согласен.
– Ты снова прав. Кое-какие наметки на тему, как туда попасть, мы имеем, – сказал он в ответ на удивление, видимо, читавшееся в моем взгляде.
– И какие? – спросил я, предчувствуя наличие очередной пакости.
– Самые что ни на есть современные, хотя подобные операции уже проводились. – Рафи скупо улыбнулся в ответ и, как обычно, положил передо мной толстую папку не меньше чем с сотней страниц документов.
Что ж, новое задание… Но пока не в Афганистане.