В общем, теперь я перевоплощаюсь в террориста «Талибана». Я просмотрел все материалы относительно этих «борцов» и потихоньку начал вживаться в нужный образ. Таково необходимое условие выполнения задания: быть в образе того, в кого ты играешь, а это означает, что я должен знать о нем все, что можно, и чем больше, тем лучше. Вот этим я и занимался все последние дни.
Глава 26
Афганистан, Кабул
Дворец шейха Насуры Хубара
12 июня 2005 г., 12:00
Совещание назначили на полдень. Тремя днями раньше я получил в распоряжение четверых человек. Все ребята смуглые, говорят на арабском и французском. Арабский язык как разговорный был выбран специально, ведь мы арабы-террористы. Откуда мои напарники, я не знал, да и не нужно мне было это знать. Похоже, из французского иностранного легиона, но точно не арабы, акцент не тот.
Три дня ушло на тщательную подготовку. План операции я разработал сам, но было необходимо уточнить некоторые детали, а это нужно делать вместе с помощниками. Оружие и взрывчатку получили на месте. Ребята оказались смышлеными и, судя по всему, имели неслабый опыт оперативной работы, во всяком случае, меня понимали с полуслова и недоразумений практически не возникало. Я понимал, что при проведении подобной операции очень важен грамотно спланированный отход, и уделил ему особое внимание. Убедившись, что их жизням ничего не угрожает, кроме обычной в таком деле опасности, ребята успокоились и стали работать еще слаженнее и четче. Все три дня мы тщательно готовились: раз за разом отрабатывали детали, просчитывали время чуть ли не каждого движения. Еще и еще раз проверяли работу телекамеры, в задачу которой входило убедить весь мир в серьезности наших намерений, и, разумеется, средства связи, то есть команду отключения шифрования мобильных переговоров: «Слушайте все!»
Наконец наступило 12 июня. Переодевшись в форму военной полиции Афганской армии, мы выехали к месту назначения. Дорога заняла около сорока минут, и ровно в 12:15 мы подъехали к зданию, вокруг которого увидели массу машин и более сотни солдат. Каждый участник совещания приехал с личной охраной. Наша машина остановилась прямо около входа во дворец, и мы неторопливо, один за другим, вышли из джипа.
Первые пятьдесят метров прошли спокойно, никто не обращал на нас внимания. Но охранник у главного входа, к которому мы направлялись, вдруг поднял свой АКМ и направил его прямо на нас. Мы же продолжали идти. Двое ребят впереди, я посередине, двое позади. Увидев, что мы не реагируем на поднятое оружие, страж порядка закричал. Парень с погонами сержанта, шедший впереди, посмотрел на него, быстро шагнул в его сторону и сделал совершенно незаметное движение. Вернее, оно было настолько быстрым, что мы его не заметили. Вложив всю свою силу в правую руку, он ударил охранника в кадык. Тот попытался позвать на помощь, но издал только сдавленный хрип. Выпустив из рук автомат, он схватился за горло. Медленно, с широко раскрытыми, наполненными ужасом глазами, он осел на пол. Второй охранник выскочил из-за двери и направил на нас пистолет, но тут же получил пулю в лоб. Еще три охранника с наведенным на нас оружием направились в нашу сторону. Выстрел, еще один, третий, и все трое, получив по пуле в руку, потеряли к нам всякий интерес. Но на этом бой не закончился. Еще четверо охранников, стоявших перед центральной дверью, обернулись в нашу сторону. Особенно выделялся один из них: высокий, смуглый, крепкого телосложения – он поднял автомат, явно намереваясь выстрелить, но тут же получил пулю в колено. При таком ранении даже очень хорошо тренированный человек сразу же забывает обо всем, кроме боли. Такие раны причиняют ужасные страдания, боль начинает терзать так, что ни о какой прицельной стрельбе не может быть и речи. Следующий автоматчик даже не успел поднять оружие – пуля пистолета раздробила ему плечо и отбросила наземь. К этому моменту мы уже вошли в холл дворца. Там оказалось около десятка человек, одетых в полицейскую форму, и один их них, завидев нас, тут же пошел в нашу сторону, ускоряя шаг. Мой спутник, идущий впереди меня, сделал чуть заметное движение правой рукой, и лицо полицейского «украсил» свернутый на сторону нос и кровоточащие губы: он тут же освободил нам дорогу. Еще секунда – и очередной полицейский, врезавшись в железную дверь служебного помещения, улегся с разбитой головой у порога, благоразумно решив не вставать. Парень из нашей команды, двигавшийся слева от меня, плавно прыгнул и почти неуловимым движением ударил очередного полицейского в грудь. Тот упал навзничь, но не отключился, а полез в кобуру за пистолетом. Он тут же получил нож в шею и затих на полу.
Так мы прошли пятьдесят метров от оставленной на дороге машины до лобби в здании. Я увидел в ребятах из моей группы абсолютных профессионалов, в совершенстве владеющих правилами рукопашного боя на ограниченном пространстве. Этому учат много лет, и немногие достигают таких впечатляющих результатов. Все это я знаю по собственному опыту.
Вся процедура захвата лобби заняла менее минуты. Остальные бойцы охраны, увидев, что случилось, резонно решили не вмешиваться и быстро покинули помещение. Входную дверь мы тут же закрыли изнутри и прикрепили к ней взрывчатку: так точно никто не войдет и не помешает. Через минуту, оставив в лобби двух человек, мы вошли в комнату для переговоров, где вокруг стола сидели прибывшие на совещание военные.
На хорошем арабском и английском я сообщил им, что здание захвачено, заминировано, и если в течение четырех часов афганское правительство не начнет выпускать из тюрем задержанных членов движения «Талибан», то в соответствии с заготовленным мною списком мы начнем расстреливать заложников каждые пятнадцать минут.
Реакция собравшихся на услышанное оказалась адекватной – все поняли, что происходит. Думаю, тон моего повествования не оставлял никаких сомнений в том, что произойдет в случае невыполнения предъявленных условий.
Мои помощники быстро задвинули шторы на окнах, разложили взрывчатку по периметру комнаты и аккуратно надели наручники на каждого присутствующего. Я им не помогал, а внимательно наблюдал за происходящим. В моем распоряжении было четыре часа, и я планировал за это время допросить всех восьмерых. Конечно, говорить правду мои подозреваемые были не должны. Я заранее составил план допроса так, чтобы мне отвечали только «да» или «нет». Но если четырех часов не хватит, то придется начинать переговоры, ведь пускать людей, даже этих, в расход я не собирался, помня один из каббалистических законов: «Убивать нельзя. И если ты убиваешь даже для святой цели, ты с этой цели своими действиями убираешь святость».
Буквально за полчаса ребята заминировали здание, не забыв связать руки всем участникам совещания, и я начал допрос. Конечно, первый допрашиваемый к моим подозреваемым отношения не имел. Ни один из тех, кем мы интересовались, не должен даже догадываться о наших истинных целях.
Пошли мы и еще на одну хитрость, небрежно обыскав всех присутствующих. Оружие мы, конечно, забрали, а мобильные телефоны особо не искали. Расчет прост: тот, кто имеет выход на владельца «куклы», наверняка запросит помощи, а сделать это можно только по мобильнику и только из туалета: ведь руки у всех связаны, а развяжем мы их только там. Конечно, рядом с туалетом установлена многоканальная система записи и регистрации телефонных переговоров типа SpyRecord : одно мгновение, и адресат известен, а для прослушки у меня в кармане лежала французская Nokia -6100, способная уловить появление ответа. Для самых же умных и хитрых у нас тоже был приготовлен сюрприз: «тревожная кнопка», вшитая под кожу, надежно прикрывалась зонтиком спутника-шпиона, запущенного ведомством адмирала Кея. С помощью такой кнопки человек может послать сигнал SOS по нужному адресу, не привлекая к себе внимания
В туалете мы поставили отдельный аппарат, способный зафиксировать любую радиоволну и определить, куда будет сделан звонок. Этот же аппарат выявит и волну, выходящую из маячка, что мы тоже предусмотрели. Есть же такие устройства: нажимаем на зашитую под кожей кнопку, и сигнал тревоги уходит в нужном направлении. А наш аппарат узнает, куда этот сигнал ушел. И это было не все: Кей задействовал еще несколько спутников-шпионов, покрывающих всю территорию Афганистана и соседних стран. Так что если раздастся сигнал о помощи, то мы узнаем, от кого он и кому направлен. Мы не сбрасывали со счетов и возможность нанесения ответного удара с помощью «куклы». Ну как не оценить провидческий дар Ганса, выбравшего местом проведения операции дворец шейха Насуры Хубара! Дворец представлял собой почти неприступную крепость. Кругом фортификационные сооружения: зарытые в землю танки, пушки, пулеметные доты. Единственная вьющаяся серпантином дорога к дворцу просматривалась отсюда сверху словно на ладони. Итак, все приготовления окончены, и, не желая терять времени даром, мы приступили к допросу.
На всякий случай мы захватили ампулы со специальным газообразным веществом. Поражение этим газом приводит к непроизвольному акту дефекации и мочеиспускания. Воспользоваться ампулами мы решили только в случае, если в течение первого часа никто не попросится в туалет.
Я осмотрел всех собравшихся в зале. Холеные лица, добротные костюмы, ручной работы рубашки доказывали, что передо мной сидят «хозяева жизни». Первым привели афганского генерала, довольно любопытного человека, бывшего главаря «договорной банды». На какие только ухищрения не шло в середине восьмидесятых афганское правительство, чтобы добиться национального примирения! Например, договаривались, что территории, контролируемые договорной бандой, не обстреливаются обеими сторонами – афганской и советской, но они не суют носа туда, куда не положено: это было одним из основных условий при подписании договора о примирении.
Этого генерала, тогда еще влиятельного полевого командира, назначили на руководящий государственный пост, а его подчиненные получили стабильную работу, которая ничем не отличалась от той, которой они занимались, будучи простыми бандитами. Только теперь грабежами и поборами они промышляли вполне официально, находясь на всевозможных КПП и блокпостах, которые сами же устанавливали там, где хотели. Длительное время банда безнаказанно грабила практически всех, кто передвигался по дороге, ведущей из Кандагара в пакистанский Бедабер. Поскольку банда перешла под покровительство МГБ Афганистана, главарю через пару месяцев присвоили генеральское звание. Бандиты, вернее, «государственные люди», одетые во все черное, опоясанные пулеметными лентами, с гранатометами наперевес мотались на своих лихих «Семургах» по дорогам Кандагарской провинции, наводя ужас на соплеменников.