Я вызвала Луч Дайо. Когда в центре головы запульсировало тепло, я направила его к Кире.
«Не изматывай себя, – сказала я. – Ты никому не поможешь, если у тебя сядет голос».
Кира подняла взгляд и устало улыбнулась.
«У меня не хватает сил, чтобы исцелить хоть кого-то из них полностью, – ответила она. – Но они все равно смотрят на меня как на божество. Даже не знаю, смеяться или плакать».
Я нахмурилась, послав по мысленной связи волну сочувствия. Когда Кира ответила, я тут же почувствовала себя бодрее. Ничто не помогало от лучевой тоски лучше, чем общение через Луч.
Я уже почти не помнила, каково это – жить без Луча. Я никогда не ощущала подобной близости – возможности свободно общаться с друзьями без слов, делиться образами, даже чувствами. Во всяком случае, я не помнила, чтобы раньше у меня было нечто подобное. В Детском Дворце мы спали на полу Зала Снов, переплетаясь в клубок, будто львята из прайда, но иногда… мне начинало казаться, что это чувство мне знакомо. Я уже кому-то принадлежала раньше, ощущая точно такую же близость и потребность, какую давала связь Луча.
Задолго до того, как я попала в Детский Дворец, я была чьей-то.
Подобно острову, покрытому туманом, уголок моей личности всегда оставался вне досягаемости. Я могла бы построить плот и доплыть до него – перебороть волны сопротивления собственного разума, ступить на берег прошлого, – но была слишком труслива, чтобы попробовать.
«И не пробуй, – говорил всегда Дайо, когда я делилась с ним тревожными мыслями. – Ты теперь дома. Зачем тебе быть где-то еще?»
«Эти двое… – произнес через Луч другой голос в моей голове. – Тарисай, ты видела их раньше?»
Голос оказался низким и бархатным, с явным дирмийским акцентом, и у меня мурашки побежали вдоль позвоночника. Я подавила смущение, надеясь, что через Луч оно не передалось, и встретилась взглядом с Санджитом.
Он сидел слева от меня, одетый в черный кафтан дирмийских генералов, расшитый жемчугом. Он кивнул на следующую группу просителей.
«Ты их знаешь?»
Передо мной стояли изокенка в зеленом плаще с капюшоном и мужчина, тело которого полностью покрывали татуировки Искупителя. Большинство тех, кто подходил ко мне, вели себя робко, смотрели под ноги, бормоча поздравления и вручая дары. Однако эти просители смотрели мне прямо в глаза… и усмехались.
Я покачала головой, повернувшись к Санджиту:
«Я никогда их не видела. А ты?»
Он задумался.
«Пожалуй, лишь однажды. В твоих воспоминаниях, которые ты показывала, пока не забыла детство. Но это было давно. Я могу ошибаться».
Искупитель сделал шаг вперед и поклонился, издевательски замерев в покорной позе дольше положенного.
– Ваше Святейшество.
– Спасибо, что пришли сегодня, – сказала я вежливо. – Сонгланд очень далеко от Эбуджо. Наверное, ваш путь выдался нелегким, господин…
Когда я сделала паузу, ожидая, пока он назовется, мужчина посмотрел на меня с насмешкой, словно я задала вопрос, ответ на который уже известен.
– Меня зовут Ву Ин, – представился он, напряженно улыбаясь. – И самое трудное путешествие в моей жизни началось в этом храме.
Я вспыхнула от стыда, когда он посмотрел на исходящий паром Разлом Оруку.
– Разумеется, – пробормотала я, ругая себя за бестактность. – Наверняка зал вызывает у вас ужасные воспоминания. Это большая честь для меня, что вы вернулись сюда для встречи со мной. Примите мою глубочайшую благодарность.
Ву Ин перебросил через плечо темно-синий плащ и снова наклонился, чтобы поцеловать мой перстень-печатку.
– Мне не нужна ваша благодарность, – холодно проронил он. – Но я приму вашу справедливость: обещайте, что моя история не повторится с другими детьми Сонгланда.
Я резко отняла руку.
– О чем вы?
Вместо ответа Ву Ин повернулся к своей спутнице. Изокенка держала за руку Искупительницу, которую я почему-то не заметила. Девочка присела в реверансе, глядя на меня: лицо у нее было выразительное и любопытное, а кожу покрывали геометрические рисунки. Я обратила внимание на то, что татуировки отличаются от узоров Ву Ина: его были фиолетовыми и светились, а ее оставались синими и блеклыми. Это означало, что она еще не путешествовала в Подземный мир.
– Меня зовут Е Юн, – подала она голос. – Приятно познакомиться, Ваше Святейшество.
Короткие темные волосы Искупительницы украшал венок из ландышей. Она застенчиво предложила мне такой же.
Я наклонилась, позволяя возложить венок мне на голову.
– Благодарю, – сказала я.
Она широко улыбнулась, будто мы разделили на двоих некую тайну.
– Вы такая же красивая, как ваша мама.
Я застыла.
– Я… Что, прости?
– Вы ведь спасете нас, – затараторила она воодушевленно. – Леди обещала, что все произойдет со дня на день, но сначала вам нужно вернуть воспоминания. Надеюсь, это будет скоро. У меня не очень много времени до…
Взгляд девочки устремился к Разлому.
Наверное, ребенок бредил. Может, это побочный эффект Искупителей? Бедняжка… вероятно, родители бросили ее сразу после рождения.
– Е Юн, – тихо спросила я, – сколько тебе лет?
– Почти одиннадцать, – ответила она бодро.
В животе у меня завязался узел. Искупители должны отправляться в Разлом по достижении десяти лет. Согласно историческим свиткам, если они отказывались подчиниться, то Подземный мир начинал мстить.
Но ведь не все старые легенды – правда? Неужели абику – духи, с которыми Эноба заключил Перемирие Искупителей, – обидятся из-за потери маленькой девочки? На сердце у меня полегчало. Совет императора способен помочь Е Юн. И конечно, Перемирие допускает одно исключение. Мне только нужно выиграть немного времени.
Я наклонилась, схватив Е Юн за плечи:
– Послушай, я хочу, чтобы ты спряталась. Здесь, в храме, но не попадайся на глаза жрецам. Я пошлю за тобой, когда закончится церемония. Тогда ты сможешь навестить меня в Крепости Йоруа. Согласна?
Улыбка Е Юн стала шире, но она оглянулась на изокенку и Ву Ина, чтобы те вынесли вердикт. Они пожали плечами, и девочка, восторженно захихикав, затерялась в толпе.
– Вы – ее опекуны? – поинтересовалась я у незнакомцев.
Выражение лица Ву Ина стало строже.
– Все Искупители – мои братья и сестры. И любой, кто посягнет на их свободу, станет моим врагом.
Тут вперед вышла изокенка. Усмехнувшись, она протянула мне барабан.
– Меня зовут Кэтлин, о великая Помазанница. Прошу, примите этот скромный сувенир. Если верить слухам, барабан когда-то принадлежал императрице Айеторо. В подобном артефакте содержатся бесценные истории, и только Дар, подобный вашему, поможет узреть их. Возможно, они напомнят Помазаннице о ее прошлой жизни.
Я изучила подарок, постукивая по нему нетерпеливыми пальцами. Барабан был сделан в форме песочных часов с полосками натянутой козьей кожи по бокам, чтобы регулировать высоту звука. Палочку засунули за одну из полос – для сохранности. На поверхности оказался выбит узор из двух дисков и переплетенных рук и имелась надпись на древнеолуонском. Прищурившись, я попыталась перевести ее: «Истина не умрет, пока гриоты бьют в барабаны».
– Где вы это нашли? – спросила я.
Ву Ин загадочно улыбнулся:
– Некоторые предпочитают сберегать свою историю, а не забывать ее.
Я погрузилась в воспоминания барабана, но обнаружила только пыль, сырость и пауков. Я поморщилась и слегка покачала головой.
– Его слишком долго хранили в кладовой, – заметила я. – Мой Дар позволяет вернуться лишь на несколько десятилетий назад. Я не могу пробудить память об Айеторо. Но благодарю вас: этот дар в любом случае бесценен.
Ву Ин и Кэтлин, похоже, были разочарованы.
– А я говорила Леди, что барабан не сработает, – пожаловалась женщина, обращаясь к Ву Ину и даже не потрудившись понизить голос. – Слишком сложно. Древние артефакты никогда не помогут ей вспомнить, кто она. Нам нужно пробудить эру у нее внутри.
– Только Леди может общаться с Мелу, – пробормотал Ву Ин. – Значит, ей придется потрудиться самой.
От их слов кровь застыла у меня в жилах. Неужто Санджит прав и эти люди знали меня? И самое важное, почему я решила их забыть?
Но прежде чем я смогла задать больше вопросов, в храме раздался бой барабанов. Дворцовый секретарь со свитками из телячьей кожи торопливо вошел в зал, а Ву Ин и Кэтлин растворились в толпе.
Под взволнованный шепот зрителей Дайо получил от секретаря свиток.
– Жители Аритсара и почетные гости из Сонгланда, – объявил он, кланяясь каждой группе вокруг нас. – После долгих раздумий советники моего отца наконец утвердили титулы, которые унаследуют Помазанники. Сегодня я с глубочайшим удовольствием зачитаю вам принятое решение.
Он беззвучно послал каждому из нас ощущение тепла через Луч.
«Готовы?» – мысленно спросила Кира, и одиннадцать других голосов откликнулись в моей голове.
«Шутишь, что ли?»
«Вообще неважно, какой я получу…»
«Жду не дождусь…»
«Главное – уехать из тесного Детского Дворца…»
Дайо прочистил горло и развернул свиток. На лице его сверкнула улыбка, и я тотчас поняла: первое имя в списке его не удивило.
– В качестве наследницы титула Верховной Жрицы, – сказал Дайо, – Ее Святейшество Мбали из Суоны выбрала Киру из Благословенной Долины.
Все в храме одобрительно закричали. Кира встала. Глаза ее блестели.
– Я принимаю титул будущей Верховной Жрицы, – произнесла Кира и заулыбалась, когда секретарь императора возложил золотую корону-обруч ей на голову.
Следующее назначение также не стало сюрпризом.
– В качестве наследника титула Верховного Генерала, – продолжал Дайо, – Его Святейшество Вагунду из Джибанти выбрал Санджита из Дирмы.
Санджит поднялся, безразлично приняв титул и золотой обруч. Мое сердце болезненно сжалось: Санджит ненавидел использовать Дар ради насилия и надеялся на более мирное назначение. Но гражданской войны в Аритсаре не случалось уже много десятилетий, а королевства с других континентов н