Некоторых демонов нельзя усмирить и успокоить никакой колыбельной.
Наступила ночь, и я быстро задремала. Таддас регулярно присылал мне судебные дела из столицы, и сегодняшняя коллекция оказалась особенно изматывающей: в нее входило все – от деревенских споров о принадлежности скота до горничных, которые сообщали об изнасиловании работодателями. Я нахмурилась, зарываясь лицом в подушку. И тут меня кто-то потряс за плечо.
– Уйди, Дайо, – пробормотала я. Он часто меня будил в эти дни и просил, чтобы я помогла ему заснуть. – Я устала.
Но рука так настойчиво трясла, что я поморщилась и села.
Это был не Дайо. Возле меня на коленях стоял Санджит – без рубашки и с растрепанными волосами.
– Он пропал, – сказал он напряженно. – Не буди остальных.
– Что?
Я развернулась. Спальное место Дайо пустовало.
– Он ходит во сне. – Санджит прижал палец к губам. – Если стража услышит шум, сразу прибежит смотреть. Нам не нужны слухи о том, что у наследного принца не все в порядке с головой. Я видел, куда он направился, но нам пригодится твой Дар.
Нас постоянно мучили кошмары, но Дайо приходилось хуже всех. Когда он находился во власти ужаса, только одно могло разбудить наследника: изъятие самых страшных воспоминаний. Я вздохнула и сняла с головы атласный спальный платок, пока Санджит будил Киру. Потом мы втроем прокрались мимо спящих братьев и сестер и направились на балкон. Крутая лестница вела в сад и на бледно-золотистый пляж.
Я выругалась.
– Он что, и впрямь спустился по ступенькам? Он мог сломать шею. Почему стражники его не остановили?
– Они, наверное, не знают, что он спит, – предположила Кира. – Не говори им. Веди себя естественно.
Мы кивнули стражникам у подножия лестницы, как будто полуночные прогулки в исподнем – самое обычное дело. Вооруженные воины поклонились.
После неловкой паузы один из них осмелился спросить:
– Вашим Святейшествам тоже понадобится лопата?
Я удивилась:
– Лопата?
– Его Императорское Высочество попросил ее, Ваше Святейшество. Мы не спрашивали зачем.
– Ох! – Кира прочистила горло. – Нет. Наверняка одной лопаты достаточно для дел принца.
«Чем бы эти дела ни были», – сухо добавила Кира через Луч.
Санджит обратился к стражникам ровным, низким голосом, от которого меня пробрала дрожь:
– Не стоит упоминать о действиях принца кому-то еще.
– Так точно! – отчеканили воины и коротко кивнули.
Затем один из стражников вытащил из настенного кольца пылающий факел.
– Вы возьмете факел, Ваши Святейшества?
Жар коснулся моего лица – пламя трещало и искрило. Каждая косточка в теле превратилась в желе.
На мгновение мне показалось, что я таю, рев пламени становится громче, а пылающие двери Детского Дворца возвышаются надо мной, готовые проглотить заживо…
– Ваше Святейшество, – добавил стражник, глядя на меня. Я рвано и часто дышала. – Вы…
– Она в порядке, – буркнул Санджит. – Доброй ночи.
Джит и Кира повели меня прочь, взяв за руки с обеих сторон. Мы прошли под аркой из свисающих глициний в сад, тоже освещенный яркими факелами.
– Не смотри на них, Тар, – посоветовал Санджит.
– До сих пор? – спросила Кира. – Спустя почти два года?
Я молча кивнула, глядя на свои босые ноги. Руки покрылись мурашками: я почти чувствовала кожей ожоги, которые должна была получить в день своего помазания.
Именно тогда Дайо чуть не погиб в Детском Дворце.
У него шрам остался снаружи, а вот у меня – внутри. Теперь от жара огня – даже от одного звука и запаха – ноги делались ватными. Пламя словно насмехалось надо мной, намекая на некую тайну, пробуждая демонов в глубине памяти. Постепенно я научилась без дрожи зажигать свечи, но костры и факелы все еще вызывали приступы паники.
– Странно, что огонь забрал твои воспоминания. – Кира нахмурилась. – Может, пора пригласить целителя из столицы…
– Не стоит, – отрезала я, избегая ее взгляда.
За садовыми воротами был песчаный склон, плавно переходящий в береговую линию, которую омывали воды океана Обаси. Сперва я подумала, что Дайо исчез, но затем заметила знакомую кудрявую голову: она появлялась из-за песчаной насыпи и пропадала.
Что Дайо делал в яме?
Мы остановились возле ямы, вырытой в нескольких ярдах от пенистых волн. Дайо в мокрой от пота ночной сорочке набирал в лопату песок и выбрасывал его на сушу, что-то бормоча под нос. Обсидиановая маска свисала с шеи.
– Дайо! – Я тяжело дышала. – Дайо, ты нездоров. Очнись.
Принц продолжал копать. Красные от недосыпа глаза невидяще смотрели перед собой. Переглянувшись, мы с Кирой спрыгнули в яму. Санджит уклонился от очередного движения лопатой и отобрал ее у Дайо.
Дайо помедлил, безо всякого выражения глядя на свои уже пустые руки. На ладонях выступила кровь.
В животе у меня словно завязался узел.
– Дурачок! – Я вытерла его пальцы подолом своей сорочки. – Во имя Ама, что тебе снится?
– Верни их, – пробормотал он.
В лунном свете шрам-ожог Дайо казался бледным. К влажной от пота шее прилип песок.
– Вернуть? Кого?
– Детей, – сказал он. – Искупителей. Я будущий император. Я должен… спасти их.
– Искупители нынешнего года уже ушли в Разлом, Дайо, – промолвила Кира мягко. – Большинство мертвы или навеки потеряны. – Она обняла принца за плечи. – Пора это прекратить. Ты должен смириться с тем, чего не можешь изменить. Ты продолжаешь пугать нас, как будто…
– Подземный мир, – перебил Дайо.
Я уставилась на него. И до меня вдруг дошло.
– Ты просил лопату, чтобы прокопать путь в Подземный мир?
Мы с Санджитом и Кирой по очереди переглянулись. Затем начали смеяться, задыхаясь и хватая ртами воздух, – звучало это подозрительно похоже на рыдания. Наши плечи затряслись, и мы держались друг за друга, чтобы не упасть. Дайо не шевелился, глядя на нас отсутствующим взглядом.
Потом Санджит вместе со мной вытащил принца из ямы. Я прижала ладони к вискам Дайо. Жар пульсировал в кончиках пальцев, пока я заставляла его воспоминания умолкнуть. Я стерла и образы стенающих раненых жителей, которые звали на помощь, и визжащих гиеноподобных тварей, и исчезнувших детей.
Дайо обмяк в руках Санджита. Потом ожил и встал, удивленно оглядываясь вокруг.
– Тар… Кира. Джит.
Дайо увидел пляж, и лицо его омрачилось пониманием:
– Двенадцать королевств! Только не снова! Мне ужасно жаль.
– Сделай мне одолжение, братец. – Санджит отряхнул волосы Дайо от песка и дружески похлопал принца по спине. – В следующий раз, когда будешь копать туннель в Подземный мир, возьми лопату побольше. Этой Тереза могла бы пропалывать георгины.
– И будь осторожнее с маской, – добавила я, поправляя цепочку с обсидиановой львиной головой, которая висела у Дайо на шее.
Неуязвимость к смерти не зависела от того, носил он маску или нет. Однако лишь мысль о том, что Дайо случайно ее повредит, вызывала у меня дрожь.
– Интересно, что тогда произойдет? – спросила Кира, хмурясь. – Если ты ее потеряешь?
Дайо пожал плечами:
– Вряд ли будет что-то серьезное. Существуют только две маски Лучезарных, моя и отца. Согласно легендам, они всегда находят путь к владельцам.
Когда мы вернулись в сад, я поморщилась и потерла запястье. Похоже, я повредила руку, пока помогала Дайо выбраться из ямы. Санджит заметил это, немедленно просканировав меня Даром.
– Ты потянула сухожилие, – объяснил он. – Нам нужно заскочить в лазарет.
– Я могу помочь, – вставила Кира.
Я покачала головой:
– Лучше помоги Дайо уснуть.
– Мы ненадолго, – заверил ее Санджит. – Не беспокойся. Мы вас догоним.
Дайо кивнул, виновато мне улыбнувшись. Кира помогла принцу забраться по ступенькам на балкон, а мы с Санджитом остались в саду.
Я выгнула бровь:
– Нам необязательно идти в лазарет. Запястье может подождать до утра.
– Ты сможешь сейчас уснуть?
– Нет.
– Вот и я тоже.
Ночь тонула в предрассветной синеве. Под ногами хрустел белый гравий. Мы снова прошли под аркой цветущих глициний. Санджит был слишком высоким: фиолетовые лепестки скользнули по его обнаженным плечам.
Где-то в полумраке ухнула сова. Я провела пальцами по лозам глицинии, и в ушах зазвенел смех и шепот: когда-то сюда приходили поболтать члены прежних Советов. Поколения Помазанников пробегали там, где сейчас находилась я, и не замечали подслушивающих ветвей у себя над головами.
Между апельсиновыми деревьями притулился деревянный сарай, вокруг которого раскинулся травяной сад Терезы. Когда целители из деревни Йоруа не могли приехать, мы с Санджитом и Кирой практиковались здесь в медицине. Каждый использовал Дар, чтобы лечить стражников и слуг. Санджит осматривал тело пациента на предмет травм, и если недуг был физическим, то Кира пыталась ставить припарки или пробовала исцелить голосом.
Если же недуг был психическим, я забирала воспоминания и меняла их форму, усмиряя старых демонов.
Я никогда не пыталась исцелить себя. По причинам, которые просто не могла объяснить, я чувствовала, что в судьбе Е Юн виновата именно я. На следующий день после катастрофы в Эбуджо я попыталась вызвать тень Е Юн, сжигая остатки венка и дожидаясь всю ночь. Но девочка так и не появилась, даже для того, чтобы укорить меня, и почему-то мне стало только хуже. Я не смела надеяться, что Искупительница выжила. Поэтому позволила ее укоризненному взгляду терзать мои воспоминания, уповая, что чувство вины сделает меня лучшей Помазанницей, чем я была в Эбуджо.
Санджит открыл дверь сарая и нырнул внутрь, зажигая масляные лампы с помощью факела. Лазарет был длинным и узким: вдоль стен стояли полки с бутылками и связками трав. Я ждала на каменной скамейке снаружи. Санджит вернулся с бинтами и заткнутой пробкой бутылью. Я поморщилась, когда его мозолистые пальцы смазали мое запястье маслом примулы.
– Поможет против отека, – сказал он: Джит касался меня с профессиональной точностью, чувствуя сухожилия под кожей. – Однажды ты уже травмировала эту руку. Тебе было тринадцать, ты тренировалась с копьем во дворе.