– Дайте угадаю. – Голос Мбали походил на песню, такой же звонкий и чистый. – Господин Верховный Судья уже успел впечатлить вас, высказав свои уникальные мысли по поводу справедливости?
– Он считает, что такого понятия не существует, – пробормотала я, сумев остудить жар в груди. – А есть только порядок.
Мбали с отвращением сморщила мягкий круглый нос.
Браслеты зазвенели на ее татуированных руках, когда она требовательно обратилась к Таддасу:
– Ты прекрасно знаешь, – начала она, – что в глазах Сказителя справедливость порождает порядок.
Таддас вспыхнул.
– Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы мир не развалился на части.
– Но мы уже рисковали вызвать хаос ради благого дела. – Мбали таинственно улыбнулась. – Верно?
Воздух заискрил энергией, передаваемой через Луч: Советники императора что-то мысленно обсуждали, и, судя по их взглядам…
Хорошо, что я не слышала разговора.
Когда молчаливый обмен закончился, Мбали направилась к нам. Однако шаги ее были нетвердыми – как и Таддас, она пока не восстановилась полностью после путешествия через камни переноса. Мбали рассмеялась, когда мы с Дайо вскочили, чтобы не дать ей упасть. Жрица обняла нас: меня окутал сладкий запах какао-масла. Когда наши щеки соприкоснулись, Мбали намеренно показала мне воспоминание: мы с Дайо, одиннадцатилетние, хихикающие из-за украденных из кухни сладостей, бежали по Детскому Дворцу, не разнимая рук.
Мы даже не знали, что Мбали наблюдала за нами через глазок в потайной дверце.
Подмигнув, она дотронулась до кулона в виде пеликана и постучала по нашим с Дайо подбородкам в знак благословения:
– Великий Ам, Таддас. Кажется, только вчера эти двое шепелявили молитвы в Зале Снов. Неужели это и есть те самые нарушители спокойствия?
– Они самые, – сказал Таддас коротко, и Мбали адресовала ему усмешку.
– Да брось, ты скучал по ним. А я пришла забрать твою звездную ученицу: она нужна в саду.
Таддас помрачнел.
– Тарисай сильно отстает в учебе. Мы только начали…
– Двенадцать королевств, Тад, сегодня канун праздника!
Мбали показала жестом на коридор, который слуги Крепости Йоруа украсили пальмовыми листьями, блюдами с сырым мясом козы и очищенными бананами.
Сегодня был канун Ну’ина – праздника, посвященного тому дню, когда Пеликан Ам накормил Королеву Землю своей кровью, чтобы вернуть ей здоровье и создать человечество. Это был единственный праздник, который разделяли все четыре главных религиозных течения Аритсара. Вечером Совет вместе с Дайо собирался посетить деревню Йоруа, где местные будут пировать и веселиться до рассвета.
– Детям надо подготовиться, – заметила Мбали. – Плетельщицы прибыли, Тарисай ждут в саду. Ей пора идти. Уверена, ее названые сестры не смогут как следует посплетничать без нее.
– Не так быстро! – рявкнул Таддас, прежде чем я успела сбежать, и вручил мне гору бумаг с судебными делами. – Займись ими, пока будешь сидеть в саду и бездельничать. Найди меня, если возникнут трудности. И ради Ама, хватит уже пытаться быть справедливой.
Глава 14
– Смотрите-ка, кто наконец сбежал с занятий! – поприветствовала меня Кира, когда я очутилась в саду.
Она кивнула на подушку рядом с собой и протянула мне кубок с пальмовым вином.
На траве были раскиданы покрывала и бутылочки с косметическими снадобьями, в воздухе разливался запах оливкового масла. Мои названые сестры сидели в кругу и болтали, пока плетельщицы устроились рядом на стульях, заплетая девушкам волосы.
– Мы уж думали, Громобровный Тад не отпустит тебя никогда, – вставила Майазатель. – Подожди, это что, судебные дела?
– Мне пришлось взять их с собой. – Я виновато вцепилась в задания Таддаса, плюхнувшись на подушку. – Он считает, я отстаю. Знаю, знаю…
Я закрыла лицо: Майазатель, Кира, Тереза, Ай Лин и Эмерония начали бросаться в меня плодами фигового дерева.
Плетение косичек было священным: во время него запрещалось учиться. Раз в месяц в Крепости Йоруа слегка ослабляли строгие меры безопасности и приглашали мастериц красоты из дворца. Они расчесывали наши колтуны ловкими пальцами и укладывали волосы Помазанниц в придворном стиле Олуона: сотни косичек, украшенных мягкой шерстью, обожженной на концах, чтобы пряди не расплелись. На создание такой прически уходило несколько часов, зато и сохранялась она неделями.
Я не шевелилась, пока плетельщица тянула и распутывала мои кудряшки деревянным гребнем с редкими зубьями, вплетая в волосы насыщенно-темную шерсть с золотинкой, – чтобы оттенить цвет волос.
– Кроме сладких плодов у нас есть жареные чин-чин. И пальмовое вино, – сказала Ай Лин, указывая на каждое лакомство и хитро улыбнувшись. – Мне удалось уговорить повара. Он хотел оставить это для праздника.
– Думаю, местные не сильно расстроятся, – проронила Тереза с шутливой серьезностью. Мастерица вплетала в ее светлые косички белую шерсть. – Некоторые их блюда опьяняют даже больше, чем вино.
Майазатель чуть не подавилась напитком:
– Двенадцать королевств, Реззи! Вот уж от кого я не ожидала такое услышать…
– Может, меня и растили в строгости, – прервала ее Тереза сухо, – но я не вчера родилась. У нас в Нонте тоже празднуют Ну’ина, хотя мы называем это Фет дю Фо. И мне известно, что происходит, когда девушка обнаруживает в вине розовый бутон.
– В Олуоне это не розовый бутон, – заметила Кира, – а ракушка каури. Великий Ам, надеюсь, я ее сегодня не найду! – Она сморщила нос. – Даже не представляю, на что бы я ее обменяла.
– На поцелуй! – Майазатель ухмыльнулась. – Или на что-то более интересное. Зависит от тебя, жрица.
Кира порозовела. Эмерония непонимающе на нас смотрела.
– Вы говорите о сексе, – заявила она в обычной прямолинейной манере. В Совете она оказалась младше всех – ей едва исполнилось тринадцать. – Значит, канун Ну’ина в Олуоне празднуют вот таким образом? Напиваются и делают детей?
Ай Лин расхохоталась, похлопав Эмеронию по колену.
– И не только. Бедная Эм. Неужели в Бираслове нет священных праздников?
Эмерония нахмурилась, как всегда при малейшем намеке на снисходительность.
– В Бираслове, – ответила она, фыркнув, – Люди Крыла отмечают Ну’ин пиром и всенощным бдением. Даром Ама Королеве Земле была жертва, а не праздник.
– Тогда я рада, что родилась в Кетцале, – хмыкнула Майазатель. – Люди Колодца умеют расслабляться.
– Как и Люди Крыла, – возразила Кира, принадлежавшая к тому же религиозному течению, что и Эмерония. Порозовев еще сильнее, она добавила: – Хотя я и не собираюсь целоваться с кем-либо.
Майазатель и Ай Лин, разумеется, только стали дразнить ее более усердно.
– В вино на празднике опускают разные безделушки, – объяснила я Эмеронии, понимая, каково это – чувствовать себя оставленной за бортом. У меня ушли годы, чтобы разобраться в бесчисленных традициях Олуона. – Ракушки, кусочки костей… всякое такое. Некоторые считаются плохими, другие – хорошими. Если найдешь хороший сувенир, можешь его на что-нибудь обменять. Ракушка каури стоит… одну услугу.
– От любовника? – спросила Эмерония.
– От кого захочешь, – ответила я ей в тон, пошевелив бровями.
Эмерония невольно рассмеялась.
– Я бы не стала обмениваться с мальчиками, – сказала она. – Девочки красивее. Может, за исключением Тео.
– Тео тебя не поцелует, – сообщила ей Ай Лин. – Насколько мне известно, он все еще посвящает сопливые любовные стихи фермерским мальчишкам в деревне Йоруа. Кроме того, члены Совета не могут обмениваться ракушками каури друг с другом. Нам нельзя влюбляться.
– Говори за себя, – вклинилась Майазатель. – Хотя то, чем мы с Камероном занимались на прошлый канун Ну’ина, нельзя назвать любовью…
– Майа, – прошипела я предупреждающе, бросив взгляд на плетельщиц.
Их лица остались умиротворенными: в ушных раковинах женщин поблескивали пробки из желтого воска. Все слуги, приходившие к Одиннадцати принца, были обязаны затыкать уши, дабы не быть в курсе наших дел.
– Не беспокойся, Тар! – Майазатель прищурилась. – Все в курсе, что члены Совета на самом деле целибат не соблюдают. Они встречались веками. Ты читала некоторые из сообщений, нацарапанные на стенах спален в Йоруа? – она усмехнулась. – А еще, разумеется, нельзя забывать о Колчане Энитавы.
Майазатель многозначительно замолчала, отпивая большой глоток из кубка и полируя ногти небольшим ножиком.
Ай Лин закатила глаза.
– Ладно, Майа, допустим, я купилась. Что за Колчан Энитавы?
Майазатель невинно захлопала ресницами.
– Ну что вы, это просто дерево! С гладкими ветвями, которые растут вертикально, как переплетающиеся руки. Воины раньше делали колчаны из его древесины, потому что оно гибкое и поет. – Она сделала еще один долгий глоток из кубка, подогревая наше любопытство. – Когда дует ветер, ветви гудят, как флейты. Достаточно громко, чтобы заглушить любые звуки, которые может произвести какая-нибудь парочка в тени Энитавы.
Мои названые сестры нервно захихикали.
– Дерево растет возле утеса, к северу от Йоруа, всего в миле от замка. Скалы скрывают место от зевак. Советники встречаются там уже много веков.
На лице Киры появилось обманчиво-спокойное выражение, как всегда, когда она пыталась решить, отвечает ли что-то ее представлениям о нравственности.
– Я знаю, что у большинства из вас уже были интрижки, – неторопливо начала она. – Но что насчет имперского закона? Люди, выступающие от лица целых наций, не должны строить друг другу глазки. Подразумевается, что мы беспристрастны, иначе подданные могут заподозрить фаворитизм.
– Только если они об этом узнают, – парировала Ай Лин. – Смысл Совета в том, чтобы предотвращать войну. А если мы сохраним у подданных ощущение равенства, то не имеет значения, что мы делаем за закрытыми дверями. – Она горько улыбнулась. Это была настоящая улыбка, не та очаровательная с ямочками, которая появлялась на ее губах, когда девушка произносила свои речи. – Мы не настолько святые, как люди думают.