– Ты будущая Верховная Судья, – обратилась ко мне Эмерония. – Ты бросишь нас в тюрьму, если у нас будут любовники?
Я засмеялась, не вполне уверенная в том, как ответить. В конце концов, следить за исполнением закона – моя прямая обязанность. Или, по крайней мере, я так думала до сегодняшнего занятия с Таддасом.
Его слова всплыли в памяти.
«…правосудие не всегда равнозначно справедливости. Правосудие – это поддержание порядка».
– Ай Лин права… наверное. – Я пожала плечами. – Цель Совета – предотвратить войну. Пока мы защищаем Аритсар днем… – мой взгляд невольно скользнул по скамейке, на которой мы сидели вчера с Санджитом, – то не столь важно, чем мы занимаемся ночью.
Тереза предупреждающе прогудела:
– Если я что и выучила в то время, когда жила при нонтском королевском дворе, это лишь одно – тайное всегда становится явным.
Несколько часов спустя я почувствовала запах паленой шерсти. Плетельщица поднесла свечу к кончикам моих косичек, запечатывая веревочные концы один за другим. Я задержала дыхание, прижав руки к бедрам, чтобы конечности не дрожали.
«Это просто пламя свечи. Не глупи. Оно тебе не навредит».
Женщина вручила мне зеркало. Сотни косичек ниспадали по плечам, сверкая маслом и золотыми вкраплениями. Очень красиво, но…
Я постучала пальцем по уху мастерицы, попросив ее убрать воск.
– Очень туго, – пожаловалась я. – Кожа головы болит.
Плетельщица, которая на миг вытащила пробку, подняла бровь:
– При всем уважении к Вашему Святейшеству… именно так благородные дамы заплетают волосы в столице. Никаких неряшливых прядей, как делают в деревне! Подумайте о титуле. Ни один волосок не должен выбиваться из прически благородной дамы Олуона. Полный контроль.
Я вновь оглядела себя, вспоминая, как тряслась из-за пламени свечи. Возможно, мне действительно не помешает немного контроля над собственной жизнью.
– Это идеально, – поблагодарила я плетельщицу, улыбнувшись, и она самодовольно поклонилась.
Пока мои названые сестры делали друг другу комплименты по поводу новых причесок, я виновато собрала свои задания. Я почти не притронулась к ним за все время и поморщилась от мысли, что опять придется разговаривать с Таддасом. Но ведь он и правда предложил помощь. Вероятно, я сумею найти его до начала праздника. С затекшими от долгого сидения ногами я поднялась с подушки, чувствуя, как болезненно тянет кожу головы, и отправилась на поиски Верховного Судьи.
Кабинет был пуст. Неудивительно, наверняка Таддасу требовался отдых после путешествия через камни переноса. Я завернула за угол и поднялась по широким ступенькам, решив пойти в спальню. Затем остановилась: из полутемного коридора, ведущего к гостиной, которой мы никогда не пользовались, я услышала приглушенное рычание, подозрительно похожее на голос Таддаса.
Я нахмурилась и все же свернула в коридор. Что Верховный Судья там забыл? Одна из деревянных дверей гостиной оказалась слегка приоткрыта, как будто кто-то второпях забыл притворить ее как следует. Из щели на пол падала полоска света. Я медленно подошла и подняла руку, чтобы постучать. Однако кисть застыла в воздухе.
На покрытом пылью диване Мбали оседлала Таддаса, прильнув к его груди. По полу была разбросана одежда. Таддас прижался лицом к шее жрицы: их тела переплетались в тусклом свете, льющемся из занавешенных окон.
Я не моргала. Решила, что если глаза останутся открытыми, то увиденное просто испарится, как вода с камней. Развернувшись на пятках, я бросилась обратно по коридору. Я шла к себе в комнату. Я с самого начала направлялась именно туда.
А в гостиной никого не было.
Мои сандалии милосердно не издавали ни звука. Я выскользнула из коридора, почти сумев сбежать от этой тайны, – и врезалась в слугу, который обычно трудился на кухне.
– Ваше Святейшество! – вскрикнул он, всполошившись, и принялся поднимать тряпки и ведро, которые выронил при столкновении.
– Куда ты это нес? – спросила я.
Вопрос прозвучал резче, чем я намеревалась.
– Надо вытереть пыль, Ваше Святейшество. Простите. Я только…
Я встала у него на пути и громко спросила:
– Ты ищешь Его Святейшество Таддаса?
– Нет, Ваше Святейшество. Я собирался…
– Его Святейшество Таддас у себя в комнате, – продолжала я. Мой голос разносился по всему коридору. – В другой части замка. Он велел мне передать сообщение Ее Святейшеству Мбали. Возвращайся на кухню и подай гостям пальмовое вино. Через пятнадцать минут, – закончила я неторопливо, – ты найдешь Его Святейшество Таддаса в западной гостевой спальне, а Ее Святейшество Мбали – в восточном саду.
Позади я услышала из гостиной тихий шорох.
Я маниакально улыбнулась слуге:
– Свободен.
Он поклонился и ушел, быстро скрывшись из виду. Улыбка осталась у меня на губах, пока ноги несли меня обратно в кабинет. Я аккуратно положила судебные дела на стол, опустилась на диван и упала лицом в подушку.
Моя спальня в Крепости Йоруа едва ли заслуживала свое название. Она использовалась только для хранения вещей: копья, подарков простолюдинов и устрашающей коллекции туник и одеяний. Я стояла без одежды и перебирала наряды, пропитанные воспоминаниями. Я вслушивалась в музыкальный гул рынка, и кожу покалывало от резкого жара красильных чанов. Тело было словно сделано из ткани, которую сплетали искусные руки ткачей.
Воспоминания неодушевленных объектов часто сбивали с толку, и обычно я их избегала, но сегодня порадовалась возможности отвлечься.
Минуло несколько часов с тех пор, как я наткнулась на Мбали и Таддаса. На коже блестели капли воды после посещения общей бани: Совет пожелал освежиться перед праздником. В мраморном зале, разделенном на женскую и мужскую половины, мы отмывались мылом из золы какао-бобов и плавали в пахнущих орхидеями бассейнах, стараясь не намочить косички. Во время омовения я слышала, как плещутся и буянят названые братья. Один голос, глубже других, особенно меня волновал: от гладких плит эхом отражался раскатистый смех.
Я провела беспокойными пальцами по одежде, убеждая себя, что хочу впечатлить на празднике лишь деревенских. Будущая Верховная Судья должна выглядеть безупречно. Моя нерешительность не имела ничего общего с кое-чьими широкими плечами и глазами чайного цвета. Совсем ничего.
Я до блеска натерла кожу маслом ши. Нити с радужными бусинами украшали руки и шею, как принято в Суоне. Как правило, в аритской моде смешивались стили со всей империи, но Помазанникам желательно было носить одежду родных королевств. Я задумалась. Изменится ли негласное правило после «Указа о единстве», созданного Таддасом?
Празднование Ну’ина проводились жрецами всех четырех религиозных течений Аритсара, включая жрецов Углей. Я поежилась, заранее собираясь с духом: на торжестве будет много открытого огня. Не в силах избавиться от мыслей о пламени, я выбрала одеяние в красно-желтых тонах. Узор я придумала сама: женщины из деревни Йоруа научили нас самостоятельно окрашивать ткань воском. Во дворе замка я вместе с назваными сестрами часами рисовала узоры на материи с помощью пчелиного воска.
Когда мы заканчивали, то опускали ткань в чаны с краской, а потом – в кипящую воду. Воск таял, а узоры оставались.
Я завернулась в полотно. На бедра лег узор из повторяющихся красно-коричневых силуэтов – охотницы и хищника с густой гривой. Фигуры соединялись копьями и хвостами так, чтобы женщина и зверь сливались воедино. Даже пристально разглядывая рисунки, я не могла сказать наверняка, кто кого пожирал.
Глава 15
– Чего ты ерзаешь? – Кира шутливо ткнула меня локтем, перекрикивая музыку. – Просто присоединяйся к ним.
– Я не танцую, – сказала я, чувствуя неловкость. – Оставь меня в покое.
Совет прибыл в деревню Йоруа на паланкинах, в окружении охраны и слуг.
Местные приветствовали нас барабанным боем и пальмовыми листьями, бросая ветки на дорогу и исполняя старинную народную песню:
Одиннадцать лун вокруг трона танцевали,
Одиннадцать лун вокруг солнца сияли,
Сияли славой, славой.
Взамен мы принесли много еды, чтобы деревне хватило на всю неделю.
Праздник проводился на побережье океана, под сверкающим черным покрывалом ночного неба. В воздухе пахло кайенским перцем. Беспрерывно звучали барабаны. На землю проливалось козье молоко и медовуха. На столах возвышались горы блюд с рисом и специями, а лица детей блестели от жира и крема. Совет наблюдал за торжеством, устроившись на подушках на узком помосте, уставленном подарками от деревенских жителей – травами и деревянными статуэтками, приносящими удачу. Таддас и Мбали сидели на отдельном помосте.
После того как Мбали благословила торжество, служители храмов Глины, Колодца, Углей и Крыла начали священные танцы.
Все представители четырех религиозных течений Аритсара поклонялись Сказителю и верили в общую историю сотворения мира. Но Люди Глины больше всех остальных почитали Королеву Землю. Многие жили в фермерских королевствах, вроде Суоны, Мью и Морейо, отказывались от мяса и протестовали против вырубки лесов и развития городов.
Люди Колодца, напротив, критиковали Землю за измену Воде. Они чаще жили в приморских регионах – в Спарти, Нонте, а также встречались и в Джибанти, зарабатывали морским промыслом и открывали острова и континенты за пределами Аритсара. Но самые преданные верующие Колодца издавна обитали в тропических лесах Кетцалы, молясь озерам и подземным рекам.
Люди Углей – самое популярное религиозное течение в Олуоне и Дирме – считали, что своими богатствами Земля обязана Полководцу Пламени, и в благодарность добывали из шахт драгоценные камни и металлы, ковали оружие и инструменты. Наконец, наиболее строгие королевства вроде Бираслова и Благословенной Долины привлекали Людей Крыла, которые почитали только Пеликана – Сказителя Ама. Они покрывали платками головы, считали других богов ниже Ама и ценили в жизни простоту, набожность и жертвенность.