Теперь, лежа напротив меня в торжественном зале, он сонно сказал через Луч:
«Обещай, что разбудишь меня, когда придет время».
«Обязательно», – ответила я.
Санджит расслабился, опустив ментальную защиту, и я зарылась в его мысли. Ему снился Колчан Энитавы. Я пыталась заставить себя подползти к его циновке. Старалась хоть что-нибудь почувствовать. Что угодно. Но холодная пустота окутывала разум подобно туману, и вместо него я разбудила Дайо.
Мои губы коснулись ожога на его челюсти. Он проснулся, глядя на меня в недоумении: я на миг прижала палец ко рту, а потом потянула Дайо за собой. Держась за руки, мы аккуратно обошли братьев и сестер, выскользнув из торжественного зала. Мы крались по коридорам крепости, шлепая по каменному полу босыми ногами.
– Тар, что случилось? – Дайо зевнул.
Я не ответила, вытащив из настенного кольца факел и торопливо спускаясь по лестнице. Дайо догнал меня, тяжело дыша.
– Ты в порядке? Кто-то ранен?
Его голос эхом звучал у меня в голове.
– Колчан Энитавы, – бросила я, сворачивая за угол.
После нескольких кубков вина Майазатель подробно поведала мне, где находится дерево. Путь проходил через подземную часть крепости, позволяя обогнуть посты стражи и выбраться наружу.
Дайо резко остановился.
Я нетерпеливо оглянулась. Зрачки принца недоверчиво расширились. На нем были только штаны и льняная сорочка, в вырезе которой виднелись ключицы.
– Тар, – прошептал он.
– Что? – спросила я. – Разве ты не этого хотел?
Он посмотрел мне в глаза – робко и уязвимо.
– Я… не знаю. Это то, чего от нас ожидают. Но я видел тебя с Санджитом и подумал…
– Ты подумал неправильно, – перебила я, хватая Дайо за руку и спускаясь по узкой лестнице.
Мы открыли тяжелую дверь и вошли в туннель, пролегающий под Крепостью Йоруа.
Во влажной мгле Дайо указал на факел:
– Ты больше не боишься огня?
– Нет, Дайо, – пламя затрещало над ухом. – Уже нет.
Согласно Майазатель, туннель вел на мшистое плато, скрытое от любопытных глаз кустами и острыми скалами.
Вскоре я почувствовала дуновение бриза. Я вставила факел в кольцо на стене и выбралась наружу.
В центре плато росло одно-единственное дерево. У него был скользкий бледный ствол с ветками, похожими на переплетенные руки, – слегка фиолетовыми на концах. В воздухе разливался тихий, высокий звук: ветви Энитавы пели под тяжестью любовных секретов тех, кто возлежал когда-то в густой тени. Мягкую землю усеивали влажные коричневые листья.
– Пойдем, – сказала я.
«Беги, Дайо». Приглушенный голос пытался пробиться сквозь мысли, словно буревестник, летящий в шторм против ветра.
– Иди сюда.
«Беги, Дайо. Пожалуйста, беги».
– Я не понимаю, – пробормотал он, однако приблизился.
Я погладила его шрам, и Дайо успокоился от прикосновения. Все слова как будто покинули его; мои пальцы принялись отслеживать вены на его шее. Я ощупывала кости под теплой кожей, восхищаясь их хрупкостью. Думая о том, как легко их сломать.
«Уходи, Дайо. Беги так быстро, как только сможешь». Голос набирал обороты, но его заглушал рокот волн и далекого грома.
Я быстро стянула с него сорочку, погладив обсидиановую маску, и прошлась холодными пальцами по его обнаженной груди. Он напрягся.
– Тар, – зашептал он. – Я должен сказать тебе кое-что. Я не… не очень-то хочу заниматься сексом. В принципе. И не только с тобой, я имею в виду – ни с кем. Ни с девушками, ни с парнями. Правда. – Он уставился на листья под ногами и нахмурился. – То есть я влюблялся периодически. В тебя, в Джита… в других. Но мне никогда… не хотелось секса. Иногда мне кажется, что я сломан.
«Ты не сломан, – возразил голос в голове. – Ты самый добрый и любящий человек, которого я знаю. Беги! Живи!»
– Но я наследный принц, – продолжал он, скривившись. – И однажды у меня должны появиться наследники, так что… Наверное, если уж выбирать кого-то, то…
– Нет никакого выбора, – произнесла я.
Только солнце и луны. Демоны и желания. Проклятия, предреченные судьбой.
Дайо вздохнул.
– А теперь ты любишь меня, Тарисай из Суоны?
– Она любила тебя, – ответила я. – Но была недостаточно сильна.
А затем девушка, стоящая под деревом и укравшая у меня лицо и голос, вонзила серебряный кинжал Дайо в живот.
– Не смотри.
Нам – двенадцать, мы сидим в паланкине, который проносят по площади Олуона. Дайо выглядывает из-за узорчатой занавески. Я утягиваю его прочь от окошка, игнорируя протесты, и закрываю ему глаза ладонью.
– Не смотри, – повторяю я.
– Почему?
Я прижимаю его голову к своей шее – кожу щекочут мягкие кудрявые волосы. Он думает, я просто играю с ним. Он смеется – смех у Дайо теплый и гортанный.
Стража ведет по площади пожилую женщину в светлых лохмотьях. Волосы ее свисают слипшимися колтунами. Прохожие плюют под ноги и шипят, пока она поднимается на эшафот. «Предательница… предательница». Ее колени, покрытые синяками и ссадинами, заметно дрожат.
– Отпусти, Тар! – ноет Дайо. – Я почти никогда не вижу города.
– Там нечего смотреть. Это казнь.
– Но однажды мне придется ее увидеть, – возражает он.
– Пожалуйста, Дайо! – говорю я пересохшими губами.
Женщина на эшафоте встает на колени, и ее вынуждают положить голову на деревянную плаху.
– Не надо.
– Почему?
Монотонно звучат имперские барабаны, пульсируя поверх рева толпы.
– Ты считаешь меня слабым, да? Как и все остальные…
– Нет. Я считаю, что ты слишком хороший! – Я продолжаю прижимать Дайо к груди: топор палача блестит в ленивом полуденном свете. – Ты думаешь, что все люди – добрые, мягкие и прекрасные…
Топор рассекает воздух. Кровь растекается с эшафота, образуя лужу на мостовой.
– И я сделаю так, чтобы это стало правдой, Дайо. Когда я вырасту, то сделаю мир лучше – только для тебя. Но пока… закрой глаза.
Он вздыхает, и я зарываюсь лицом в его волосы.
– Я защищу тебя, Дайо.
Он охнул, когда кинжал вонзился ему в бок.
Мы упали на покрытую листьями землю, как любовники, для встречи которых Колчан Энитавы предназначался. Дайо уставился на мои остекленевшие глаза. Лицо его исказилось в агонии.
– Тар.
– Теперь ты вернешься домой, матушка? – произнесла я монотонно. – В усадьбе Бекина так одиноко. Слуги отказываются меня касаться, у меня нет друзей, и я ненавижу, когда ты уходишь. Пожалуйста, вернись… – Я моргнула, внезапно чувствуя себя очень усталой. – Матушка?
Где я? Почему мне так холодно?
В усадьбе Бекина не было сквозняков. Учителя заколотили окна… Нет. Я больше там не живу. Матушка отослала меня в Олуон с Кэтлин и Ву Ином. Потом случился пожар – и все из-за меня. Я отвечала за защиту Дайо. Он доверял мне, как и все остальные, но им не следовало: ведь на самом деле я демон, а матушка послала меня сюда, чтобы…
Чтобы…
Волосы на затылке встали дыбом, когда я вдруг осознала, кто именно лежит в моих объятиях.
– Нет, – сказала я.
Крик родился у меня в горле, но умер, превратившись в хрип.
– Нет. Это не – ты не… Не засыпай, Дайо! Все закончилось. Я вернулась. Я никогда бы не позволила кому-то навредить тебе, я бы не… Проклятье, проклятье!
Я всхлипнула, обхватив ладонями лицо Дайо. Я не смела дотронуться до кинжала.
Дайо смотрел, как я хватаю ртом воздух.
– Ты вспомнила, – произнес он.
– Молчи. Не трать силы. Я приведу помощь.
Его слова не имели смысла. Слезы катились у меня из глаз ручьями, каждый вздох превращался в дрожащий всхлип.
– Ты промахнулась мимо сердца. – Он улыбнулся. В горле забулькала кровь. – А значит, ты сильнее, чем она, Тар.
– О чем ты? – выдохнула я. – Дайо, только не…
Его глаза закрылись.
– Нет! – Я встряхнула головой и оскалилась, глядя на небо. – Послушай, Ам! Мне плевать, Сказитель ты или нет, я ненавижу твои истории. Убей лучше меня! В этом будет побольше смысла! Напиши что-нибудь получше! Я отдам все что угодно. Все!
Слезы стекали в мой открытый рот, когда я прижалась ухом к груди Дайо: под щекой очень слабо билось сердце.
– Все что угодно, – повторила я и почувствовала давящее ощущение принесенной клятвы.
Позади меня раздались шаги. Обернувшись, я увидела Санджита, замершего в ужасе. Он возвышался надо мной, все еще одетый в свой черный праздничный наряд.
– Слава Аму, – затараторила я. – Джит, нужно кого-нибудь позвать. Дайо необходима помощь. Он…
Санджит схватил меня за плечо достаточно сильно, чтобы оставить на коже синяки, и отшвырнул в сторону. Я упала и оцепенела.
Он опустился на колени, закрывая Дайо своей широкой спиной.
– Братец, – забормотал он, – не спи. Не смей спать.
Избегая касаться рукояти кинжала, пальцы Санджита с профессиональной точностью прошлись по боку Дайо, оценивая повреждение органов.
Я начала снова:
– Нужно привести помощь. Я…
– Заткнись, – проскрежетал Санджит, – и держись от него подальше.
– Джит, – прошептала я, – все не так, как ты думаешь.
– Кто ты такая? – спросил Санджит. Его тихий голос пугал сильнее, чем рев зверя. Когда он наконец посмотрел на меня, глаза у него были влажными и дикими. – Что ты такое?
– Не знаю, – всхлипнула я. – Я не знаю, не знаю…
Дайо нуждался в помощи. В голове лихорадочно роились мысли: нельзя перенести его в другое место, не рискуя при этом сделать хуже. Нам требовалось чудо.
Я потянулась Лучом к Крепости Йоруа. Луч с трудом преодолевал каменные стены – к тому моменту, когда я нашла Киру, в висках пульсировала боль.
«Дайо ранен, – обратилась я к ней, чувствуя, как разум Киры сонно зашевелился. – Ты нужна нам. Не буди остальных. Поспеши».