– Спасибо за чай, – сказала я после некоторого замешательства. – Что означает «Вураола»?
– Понятия не имею! – Она понюхала варево и вылила все в бочку с золой. – Нелегко тебе будет убедить их отвести тебя к Мелу. Тутсу очень преданы алагбато. Особенно ему. В последний раз, когда они помогали кому-то искать Мелу… что ж. Он пострадал в результате.
Я уставилась на дно кружки. Сердце у меня упало: если тутсу знали, что моя мать пленила Мелу, они ни за что мне не помогут.
– Назови цену, – обратился Санджит к Монгве. – Тутсу послушают тебя. Мы заплатим сколько угодно.
Она хмыкнула:
– Вы еще недостаточно разбрасывались золотом сегодня в саванне? Такими темпами вас ограбят и лишат пары зубов еще до заката.
– Пожалуйста, – умоляла я. – Жизнь Дайо зависит от…
– Да чего ты от меня хочешь? Я жрица, а не заклинательница духов. Если нужна теплая ванна и лекарство от простуды – я помогу. Но тутсу? – Она втянула воздух сквозь зубы. – Я просто позволяю им гнездиться у меня на крыше. Взамен они не подпускают жуков к моей картошке. Иногда, если они чувствуют себя достаточно благодарными, тутсу приводят меня к медовым сотам. Но, кроме этого, я никаких одолжений у них не прошу. Придется тебе убедить их, что тебя стоит выслушать.
Я вздохнула, взглянув на крышу.
– По крайней мере, они кажутся спокойными.
Потрескавшиеся губы Монгве растянулись в ухмылке.
– Это просто детеныши. Убеждать тебе придется их родителей. – Она слегка наклонила голову и сморщила нос. – Ты пахнешь, как испуганный заяц. Возможно, сперва тебе следует вымыться…
– У нас нет времени, – перебила я, вставая. – Просто скажите, куда идти.
Жрица объяснила, что мы найдем взрослых духов за домом.
Мы обогнули жилище отшельницы. Высокая трава шелестела на ветру.
Только тогда я поняла, что постоянный высокий звук не связан с травой или ветром.
– Мне лучше пойти одной, чтобы не напугать их, Джит.
Когда я ступила в мягкую густую траву, воздух запульсировал перезвоном тоненьких голосов – меня окружила целая армия крошечных крылатых созданий, которых я толком не могла разглядеть. В воздухе расцветали сложные узоры из лавандовых огоньков. Некоторые тутсу подлетали к моему лицу, разглядывая тяжелые косички, покрытые золой руки и имперскую униформу с чужого плеча.
Тутсу звенели и хихикали, летая кругами, пока у меня не закружилась голова.
Похоже, они надо мной смеялись.
– Понимаю, – пробормотала я. – Моя жизнь сейчас – полный бардак. Но, наверное, вы знаете, почему я здесь. Пожалуйста, мне просто нужно найти Мелу! Разве вы не хотите, чтобы Аритсар был в безопасности? Я устала чувствовать себя угрозой. Помогите мне стать нормальной.
Громкое хихиканье заглушило мою просьбу. Я с досадой закусила губу.
И попыталась снова, повысив голос:
– Если я избавлюсь от власти Леди, то и Мелу будет свободен. Он ведь вам небезразличен?
Тутсу продолжали летать вокруг меня, вырисовывая ленивые узоры, как будто я ничего не говорила. Даже те, которые парили возле моего лица, потеряли интерес и присоединились к танцам сородичей, круживших на некотором отдалении от меня.
Я кричала и умоляла. Оскорбляла их. Даже угрожала поймать их в банку, как делали торговцы, которые продавали духов на рынке.
– Вы станете ночными лампами, а мне будет все равно, – заявила я.
Но ничего не сработало. Тутсу меня игнорировали.
С пылающими от стыда щеками я вернулась к Санджиту.
– Стоило попытаться, – сказал он. – Мы найдем Мелу другим способом.
Я мрачно кивнула:
– Посетим каждую лужу в Суоне, если придется.
Но сердце у меня упало. Суона была вторым по размеру королевством Аритсара, больше, чем Джибанти и Ниамба вместе взятые. У нас могут уйти недели, чтобы отыскать озеро Мелу. Месяцы. А если у Леди и правда так много шпионов, как я боялась… то она обнаружит меня быстрее, чем я – Мелу.
– Уже вернулась? – спросила Монгве, когда мы зашли во двор.
– Им плевать, – буркнула я. – Их не волнует ни проклятие Мелу, ни безопасность Дайо – ничего. Они заняты лишь собой.
Монгве издала сухой смешок.
– Ну, разумеется.
– Тогда почему вы позволили мне попытаться?
Монгве хмыкнула, смакуя едкий ореховый запах, исходящий от котелка с мылом.
– Первый урок взросления, – сказала она. – Люди никогда не слушают, чего ты хочешь. Они прислушиваются к тому, кто ты. – Замолчав, жрица склонила голову. – Тутсу болтают о тебе, девочка. Они говорят, что ты не хочешь причинять кому-то боль.
Я выпрямилась:
– Верно. Они знают, как я могу защитить этого человека?
Она прислушалась.
– Нет. Они полагают, что по большей части дело твое – труба, хотя камень, который есть у него… – кивнула на Санджита, – немного поможет.
Санджит удивленно моргнул. Затем застенчиво вынул из кармана янтарь, который я дала ему во время празднования Ну’ина. Он сохранил его, даже после того как назвал меня монстром.
– Вот оно, решение, – прошептала я. – Может, камень вылечит меня.
– Конечно, нет, – хмыкнула Монгве. – Не знаю, что у тебя за хворь, девочка, но красивые камешки – это явно не лекарство. – Она задумчиво нахмурилась. – Но янтарь помогает укрепить волю. В какой-то степени. Если кто-то искушает тебя причинить вред, янтарь не защитит тебя. Зато он способен сделать так, чтобы тебе было чуточку легче сопротивляться соблазну.
Надежда во мне угасла. Но Санджит настаивал, и я взяла камень. Продела сквозь кожаную ленту для волос и повесила на шею.
Монгве улыбнулась.
– Что ж. Не настало ли время ванны?
Она поставила лохани по разным сторонам от льняной ширмы. Все еще хмурясь, я протопала на свою половину и стянула униформу гвардейца, но оставила на шее янтарь. Кожа была покрыта несколькими слоями грязи и пыли. Опустившись в лохань, я расслабилась почти мгновенно: вода оказалась прохладной. На поверхности плавали душистые цветы розмарина и листья маргозы, прилипавшие к телу.
Я начала отмываться, используя жидкое мыло из лампы, все еще теплое после котелка Монгве.
Сперва я уложила косички на голову, неловко изгибая шею, чтобы шерсть в волосах не намокла. Корни волос болели, кожа головы чесалась от пота и жира. Тогда я помедлила, заметив свою тень на ширме: мое тело казалось напряженным и измученным, как петух на насесте.
Я почувствовала себя глупо.
И погрузилась в воду с головой.
Я вздохнула, ощущая, как косички постепенно отмокают. Шерстинки расплетались, высвобождая пряди волос. И как наяву я услышала голос плетельщицы.
«Как неряшливо! Какой позор. Подумайте о титуле. Ни один волосок не должен выбиваться из прически благородной дамы Олуона».
Но мог ли какой-то титул меня описать?
Наемная убийца? Будущая Верховная Судья? Кукла демона? Покорительница духов Буша? Я предала Дайо. Я спасла ему жизнь. Никакая шерсть в волосах, вне зависимости от того, насколько туго ее заплести, не могла сдержать этот клубок противоречий – Тарисай из Суоны.
Я намылила голову и снова опустила волосы в воду. Пена свисала у меня с ушей.
Вынырнув, я сделала резкий вдох. Косички стелились по спине мокрой мантией. В теле чувствовалась небывалая легкость. Напевая себе под нос, я выжала волосы над ароматной водой. Потом потянулась к гвардейской униформе, но тут же передумала, открыла дорожную сумку и достала звездно-синие одеяния, который вручил мне Тегосо.
Какой титул может меня вместить?
Сначала я облачилась в мягкую хлопковую рубашку со свободными рукавами до локтей. Сверху натянула одеяние, завязав его на поясе. Я улыбнулась, восхищаясь узорами на ткани, обтягивающей бедра.
Когда я вышла из-за ширмы, Санджит какое-то время молчал.
– Тебе идет, – в конце концов заметил он.
Он тоже вымылся и переоделся в нарядную тунику от Тегосо. С волос у него капала вода.
– Готова?
– Сначала попрощаюсь, – сказала я.
Джит озадаченно поплелся за мной. Я решительно завернула за угол домика Монгве, где жили взрослые тутсу.
Они снова загудели и засмеялись, но я громко произнесла, вздернув подбородок:
– Вы не обязаны помогать мне! – Я встряхнула головой, теперь чистой и мокрой. – Но будете слушать, когда я говорю, потому что нет истории, которую мне не дано узнать.
В груди у меня горело, но теперь боли не было. Янтарь согревал сердце, впитывая излишки жара и приятно щекоча ключицы. Я потянулась Даром к земле, поглощая рождение, смерть и танцы миллионов духов, выпивая их крошечные воспоминания о силе, пронизывающей каждый цветок и травинку, каждое дерево и муравейник на просторах саванны.
– Я Тарисай из Суоны, – продолжала я, – и я увидела ваши истории. Они принадлежат мне, а моя история – вам. Вы не обязаны помогать мне изменить мир. Но запомните мои слова: раз уж я взялась за дело, то миру придется измениться. И вы можете стать частью этих перемен… или стоять в стороне и смотреть.
Воцарилась тишина. Искры света замерли, паря над поляной, как звезды на небе днем. Пульс гулко стучал в ушах.
Затем тутсу окружили меня.
Огоньки бросились ко мне с оглушительным гудением, облепив плотным облаком. Я подняла руки, чтобы защитить лицо, услышала, как вскрикнул Санджит… но боли не ощутила. По коже разлилось тепло – тутсу ныряли у меня под мышками, парили над плечами, пролетали сквозь волосы: живой ветер.
– Они не нападают! – крикнула я.
– Нет, – отозвался Санджит с недоверчивым смехом. – Они тебя выбрали!
Мои ноги оторвались от земли. Тутсу продолжали кружить вокруг меня, и что-то упало в траву. Полоска шерсти. Затем еще одна и еще. Тутсу молниеносно расплетали сотни моих косичек, пока не осталось только полуночно-черное облако волос, ничем больше не сдерживаемых, свободно развевающихся на ветру, как темный ореол.
Наконец тутсу поставили меня на землю и зависли в воздухе. Словно ожидая приказов.
Я оглянулась на Санджита. Монгве присоединилась к нему, стоя на краю поляны.