Я читала больше часа. Все внимание, вся привязанность, которые я жаждала получить от Леди, – все было здесь, в этих строчках, написанных четким почерком. Воспоминания каждой страницы так и излучали любовь. Однако кое-чего не хватало. В дневнике мать называла меня «дочь», «моя девочка». «Моя дорогая». «Сделана-из-Меня».
Но ни разу – «Тарисай».
Кэтлин и Ву Ин вернулись, и последний без слов предложил мне шелковый платок.
– Леди не упоминала в записях маски Айеторо? – спросила Кэтлин.
Я пожала плечами, позволяя Ву Ину забрать дневник, пока я сморкалась.
Платок так сильно пах жасмином, что, наверное, Ву Ин взял его из шкафа Леди. Я чихнула.
Ву Ин жадно пролистал дневник.
– Иногда упоминала, – забормотал он. – Леди пишет о предыдущих поисках, так что, возможно, в других дневниках информации побольше. Но здесь довольно много о нас. – Он усмехнулся, листая страницы. – Ох, Кэт. Леди не в восторге от твоего пения.
Кэтлин оскорбленно фыркнула и попыталась отнять у него дневник.
– Аккуратнее, – велела я, и они оба подпрыгнули, уставившись на меня.
– Великий Ам! – воскликнула Кэтлин. – Ты сейчас звучала в точности как Леди.
Она отдала дневник Ву Ину.
Я опасливо спросила его:
– Напомни, как много вас собралось?
– Ты имеешь в виду Совет Леди? Пока десять, – ответил он. – Трое ушли с Леди из Детского Дворца. Остальных она нашла уже в изгнании.
– Где она скрывалась, покинув Олуон? – допытывалась я. – И почему она помазала тебя? Члены Совета представляют только аритские королевства. Сонгланд – не часть империи.
– Леди хотела создать новую империю, – сказал Ву Ин мечтательно. – Она отличается от твоего предка Энобы. Он отрезал Сонгланд от торговли с остальным континентом в качестве наказания за то, что мы отказались присоединиться к объединенному государству. Но Леди хочет изменить уклад вещей. Поэтому она помазала меня. Когда она станет императрицей, Сонгланд будет представлен в Совете Аритсара, и неважно, решим мы присоединиться к вам или нет. До того как нянчиться с тобой, я продвигал идеи Леди в Сонгланде, убеждая мою семью довериться ей и помочь, когда будет необходимо.
Я все время забывала, что Ву Ин – принц. Большинство Искупителей росли в приютах – их бросали при рождении, не в силах вынести боль от необходимости пожертвовать ими позже.
– Каково это? – спросила я. – Быть принцем, который выжил вопреки судьбе? Наверняка у тебя и матушки много общего.
– Верно. – Ву Ин невесело улыбнулся. – Хотя мне больше повезло с родственниками, чем Леди. Моя сестра Минь Цзя всегда защищала меня, хоть и… критически отнеслась к союзу с Леди.
– Но я все еще не понимаю, почему ты считаешь, что матушка поможет твоей родине. Никто не контролирует место рождения Искупителей.
– Лишь Лучезарным открыт доступ к тайне Перемирия Искупителей, – ответил Ву Ин. – Эноба устроил все именно таким образом. Леди знает, как спасти Искупителей Сонгланда, но не смогла рассказать мне: по ее словам, это слишком интуитивное знание, которое нельзя растолковать лишенным Луча. – Он поджал губы, словно пытаясь убедить себя, что этот секрет его нисколько не беспокоит. – Иного выхода нет. Если Леди станет императрицей и освободит Сонгланд, моя мать, королева Хэ Сунь, признает меня как принца-дипломата: первого сонгландца, который будет заседать в Совете империи.
Я нахмурилась. Абику намекали, что Искупители выбирались случайно. Они сказали: «…решает здесь кровь, а не мы». А если они лгали? Могла ли Леди и правда контролировать рождение Искупителей?
– Возможно, она объясняет это здесь, – пробормотал Ву Ин, вновь лихорадочно листая дневник.
Я наблюдала за ним с жалостью. Почему Леди хранила секреты от столь преданных своих соратников? И как Ву Ин мог любить ее так сильно и продолжать ей верить?
Затем я рассмеялась над собственным лицемерием. Разумеется, Ву Ин доверял Леди. Как верила маленькая девочка, тоскующая по прикосновениям, что ее матушка уехала по каким-то важным делам.
Мы с Ву Ином собрали еще несколько томов заметок и дневников Леди. Я искала доказательства существования у нее Луча и читала о ее неудачных попытках обнаружить легендарные маски женщин-Лучезарных.
Тем временем Ву Ин поглощал все записи, связанные с Сонгландом, даже если заметка была лишь на одной странице. Прошли часы. Я стала раздражительной от голода и решила вместе с Кэтлин перекусить в зачарованном саду. Ву Ин остался в комнате, сгорбившись за столом и беззвучно шевеля губами.
Когда мы с Кэтлин вернулись с полными руками манго, мертвенно-бледный Ву Ин сидел на прежнем месте с открытым дневником на коленях и смотрел в пустоту.
– Великий Ам, что случилось? – спросила Кэтлин, заглянув ему через плечо.
Он дернулся и с криком швырнул дневник Леди об стену.
Ахнув, я подняла дневник и проверила, не сломался ли корешок. Когда я оглянулась, Ву Ин уже ушел. Кэтлин растерянно бросилась за ним.
Книжка упала, раскрывшись на странице, которую он читал, – там остались следы его пальцев. Запись была без даты, как будто Леди сама потерялась в своих мыслях.
«Простит ли он меня?
Он должен простить. Было бы несправедливо с его стороны меня возненавидеть. Сонгланд сможет торговать с Аритсаром, как я и обещала. Он станет послом. Он и мечтать о таком не смел, когда я нашла его – угрюмого маленького принца-Искупителя, зализывающего раны после бегства из Подземного мира.
Разве я не добра?
Разве не лояльна настолько, насколько позволяет благоразумие?»
Запись обрывалась, затем начиналась снова, уже другими чернилами, словно Леди пыталась забросить запись и вернулась к заметке через несколько дней.
«Их рынки будут процветать,
– писала он торопливым, размашистым почерком.
– Семьи Сонгланда еще поблагодарят меня, когда животы их будут полны аритской кукурузой, а кошельки – имперским серебром.
Разве это не лучшее лекарство от скорби по потерянному ребенку?
Кроме того, если я позволю Подземному миру забирать аритских детей, мне никогда не позволят править. Падшая императрица не нужна никому, верно?»
Запись обрывалась вторично. И опять продолжилась: на сей раз почерк Леди был четким и ровным.
«Я заплачу за мир высокую цену, как и мои предки. Но я лучше Энобы. Я не беру, если не могу дать что-то взамен».
Слова озадачили меня. Мороз прошелся по коже, когда я поняла, что они значили, – картина, которую я видела только отдельными кусочками, вдруг сложилась целиком.
Леди знала – или притворялась, что знала, – способ сделать так, чтобы сонгландцы не становились Искупителями. Она дала обещание, которое не собиралась сдерживать.
«Я заплачу за мир высокую цену, как и мои предки».
При ее власти, несмотря на данное ей обещание, детей сонгландцев продолжат посылать в Подземный мир. Леди солгала Ву Ину, воспользовавшись им, чтобы получить контроль над армией Сонгланда. И судя по тому, как исказилось яростью его лицо, он еще нескоро ее простит.
Глава 25
– Он сбежал, – сказала Кира, когда я вернулась к шатру Мелу. – Ву Ин просто вскочил на Хьюна и был таков. Даже не попрощался. – Тон ее был нарочито небрежным. – Кэтлин тоже ушла. Что случилось?
Слишком ошеломленная для каких-либо объяснений, я молча коснулась лбов Санджита и Киры и показала им свежие воспоминания о случившемся в усадьбе. Затем продемонстрировала им дневник, зеркальце и зачарованный бюст: вещи, которые я взяла с собой.
– Восстановить торговлю с Сонгландом – мудрый ход со стороны Леди, – заметил Санджит мрачно. – Если она сумеет свергнуть императора, ей понадобится армия, чтобы контролировать столицу.
– Если только Ву Ин не передумает, – сказала я.
– Он мог бы и попрощаться, – пробормотала Кира.
Чуть позже мы направились в Ан-Илайобу. На этот раз мы воспользовались другой последовательностью камней переноса, пройдя через сердце Суоны. Мы продолжали избегать городов – отчасти из-за «Указа о единстве», а отчасти потому, что за мной повсюду следовало подозрительное облако тутсу. Духи исчезли, только когда мы покинули Суону.
Прохладным вечером несколько недель спустя мы прибыли в Олуон.
Я ожидала, что Ан-Илайоба теперь будет выглядеть по-другому – и внешне все будет соответствовать моим внутренним сомнениям и тревогам.
Но со стен из песчаника все так же гордо свисали флаги высотой в десять этажей. Из садов слышалась музыка гриотов. По двору разгуливали павлины, мешая слугам и часовым. В воздухе пахло пальмовым маслом и цитрусовыми цветами. Детский Дворец давно отремонтировали после пожара: нигде не было ни намека на гарь и щепки.
Красные купола сверкали в свете заходящего солнца, и с самой высокой балюстрады свисало знамя: значит, наследный принц и его Совет прибыли во дворец.
– Они здесь, – выдохнула я.
– Император вызвал их из Йоруа. Они не стали тратить время, – сказал Санджит. – После бунтов, прокатившихся по королевствам, он хочет, чтобы принц и императорский Совет продемонстрировали единство.
Я уже два месяца не видела Дайо и других моих названых братьев и сестер. Присутствие Санджита и Киры замедляло симптомы лучевой тоски: пока рядом находился хотя бы один Помазанник, болезнь можно перетерпеть, и рассудок я потерять не могла.
Но все же Луч связывал меня с остальными членами нашей семьи. Мне их не хватало: у меня словно отрезали руку или ногу, а я по привычке продолжала функционировать.
Но если они знали, что я сделала с Дайо, будут ли они по-прежнему меня любить? Майазатель, и Ай Лин, и Уманса, и остальные тоже? Захотят ли они вообще меня видеть? В животе тревожно заурчало, пока Санджит и Кира показывали дворцовой страже наши печатки. Нас поторопили пройти через врата.