— Как интересно!
— Да ничего интересного. Когда ее поймают, окажется, что слухи, как всегда, преувеличены.
— Она либо спасет, либо убьет его, — вдруг подала голос старшая сестра и отодвинула чашку. — Алая заря уже близко; зеркало отразило пламя свечи, зажженной величайшей силой, и Они боятся ее. Королева Тьмы кутается в свой плащ и не находит покоя в темноте ночи. А престол другой королевы пуст, и король выжигает огнем путь к ее сердцу. Но заря лишь забрезжила, а тучи уже сгустились. Солнца нет.
«Солнца нет», — промелькнуло в голове у Стеллы, и она вспомнила о Лиэне. Что там происходит, как сестра? Сколько у нее еще времени?
Странно, что эти слова произнесла Агилера, так ли она безумна, как все считают? Так или иначе, она напоминает ей о долге. Кто бы мог подумать, что сумасшедшая узнает ее в этом маскараде?
— Перестань, Агилера! — Истин подошла к ней и положила руки на плечи сестры. — Ты испугаешь нашу гостью, а ее нельзя пугать.
— Но она должна знать, Истин, что небо в огне, что тьма идет! За горами смерть, злоба, кровавая луна. Королева Тьмы вступает во владения своим государством, а Повелитель Тьмы забрал себе небесный чертог. Ему — небо, ей — земля. Ей достанемся мы: я, ты, она, — Агилера по очереди обвела их рукой. — А он будет там, выше нас. Теперь он один бессмертен, а Светлая заперта в недрах горы. Тьма и мрак идут, скоро будут лишь Повелитель Тьмы, королева Тьмы и король. Нужна королева, чтобы зажглось солнце, без Зари нет солнца. В Великой книге сказано: «…придет Та, что покорит мир и сердце того, кто был непреступен», и я знаю, что она уже здесь. На севере жила когда-то величайшая волшебница всех времен и народов, мать всех пророчеств и судеб, знавшая то, что никто никогда не узнает, умевшая то, что никому и не снилось, которая сказала, что Спасительница будет смертна.
Сумасшедшая пророчица посмотрела на принцессу, и взгляд ее вдруг перестал быть безумным. Только девушка успела подумать об этом, как Агилера отвернулась и, глядя в пустоту, сказала:
— Когда идет Тьма, Всевидящие обретают разум, но речи их все равно кажутся бессмысленными. Никто не слушал Эвера, когда он предрекал падение Бункура. Но истина одна; то, что должно быть, свершится. Ты тоже это знаешь.
Она одарила ее еще одним взглядом, встала и молча вышла из комнаты.
Стелла с трудом сдерживала дрожь: теперь она поняла, что люди не преувеличивали способности старшей баронессы. У нее не осталось и доли сомнения в том, что Агилера узнала ее, более того, она знала все о Лучезарной звезде, Эвеллане, Вильэнаре, Ильгрессе… Все это было для нее открытой книгой, книгой, заученной наизусть, до мельчайших подробностей.
Нет, Агилера вовсе не сумасшедшая, она лишь хочет казаться ей, отсюда эти бессвязные речи, пророчества на ступеньках таверны. А глаза… на то она и колдунья, чтобы придать взгляду нужное выражение.
— Вы так бледны… Вам нездоровиться? — Младшая из сестер засуетилась вокруг гостьи. — Не нужно ли Вам чего?
— Нет, спасибо.
— Это все сестра с ее мрачными пророчествами! Зря я позволила ей сидеть вместе с нами.
Принцесса внимательно наблюдала за ее лицом и уловила в его выражении что-то искусственное, лживое, слишком уж Истин была раздосадована выходкой сестры, именно раздосадована, а не расстроена. Девушка лихорадочно перебирала в памяти слова, сказанные Агилерой. Что, что из этого не предназначалось для ее ушей, после чего Истин начала волноваться? Когда, когда же… Это важно, она должна вспомнить!
— Я прикажу принести еще чаю. — Хозяйка улыбнулась и поплыла к двери. — Я покину Вас всего на одну минуту.
Прикажет принести чаю — как же! Для этого есть звонок, но она им не воспользовалась.
Стелла осторожно проскользнула вслед за баронессой. Как она и предполагала, та вышла совсем по другой причине. Истин нужно было поговорить с сестрой. Девушке посчастливилось услышать обрывок этого разговора.
— Ты уверена, что это она? — взволнованно спросила младшая баронесса.
— Конечно, все описания сходятся.
— Тогда нужно ей помешать. Генры ведь еще в городе?
— Пока да, я пошлю за ними Эстебана. Возвращайся к ней, отвлеки светским разговором, а я загляну в «Гай рой», попробую найти то, что она прячет.
— Но это опасно!
— Ничуть. В городе считают меня сумасшедшей, хотя именно я знаю больше всех. Глупые люди, они хотят возродить Бункур! Княжество давно засыпано песками времени, а они все ждут…
— А что мы будем делать потом?
— Мне дана сила древними духами, поэтому я не вправе мешать или помогать кому-то при помощи колдовства, но есть много способов, чтобы воздать должное по заслугам.
— Ты хочешь стать королевой? — ахнула Истин.
— А почему нет? Король получит самоцвет, избавится от Тьмы и возведет меня на престол.
— А как же она?
— Мне не нужно его сердце, да я вовсе и не становлюсь на ее пути: он сам не женится на ней. Он умен, он знает, что лучше для Дакиры. Мы чем-то похожи и поймем друг друга.
Стелла прижалась к холодной стене. Она боялась представить себе, что будет, если Агилера найдет в маленькой комнатке под крышей меч с Камнем богов. Это конец, ловушка захлопнулась. Очередная ловушка, но на этот раз последняя, из которой ее не выведут, милостиво не выпустят.
Принцесса быстро вернулась в гостиную и подошла к окну — второй этаж, первый невысокий, можно прыгнуть, только вот под окном колючий кустарник. Она отошла от окна и подошла к соседнему — вот оно! В пределах досягаемости была толстая ветка тиса, если изловчиться, можно дотянуться.
Прислушавшись, девушка открыла окно, встала на подоконник и потянулась к заветной цели. Предательская кора замерла в паре дюймов от ее пальцев.
Стелла присела на подоконник и посмотрела вниз: Агилера прошла через двор к какой-то постройке, зелень скрыла ее от глаз наблюдательницы. Времени на раздумья не было, вот-вот должна была войти Истин.
Девушка снова встала на подоконник, слегка подалась вперед и, оттолкнувшись от рамы, смело прыгнула. Пальцы скользнули по коре, но Стелла успела остановить стремительное падение и ухватиться на ветку. Подтянувшись, она оседлала сук и, оглядевшись, осторожно спустилась вниз.
Вздрагивая всем телом от каждого звука, опасаясь попасться на глаза слугам, принцесса поспешила к калитке. Слава богам, закрыта только на щеколду! Стрелой вылетев через «черный ход», девушка огляделась. Так, вот промелькнула спина Агилеры. Значит, она еще не знает о побеге: идет спокойно, медленно… будто обыкновенная дама.
Разве это безумица? Гордая осанка, степенная поступь; на ней то же зеленое платье, в котором она сидела в гостиной, черный жакет со стоячим воротником, шляпка с полупрозрачной вуалью. Вот на углу с ней кто-то раскланивается, она слегка кивает в ответ… Агилера — сумасшедшая? Нет, просто великолепная актриса.
Дождавшись, пока баронесса скроется из виду, Стелла переулками побежала к «Гай рою». Нужно было, во что бы то ни стало, оказаться в таверне раньше Агилеры.
Перепугав хозяина, девушка, запыхавшись, влетела наверх, в свою каморку. Разбросанные по кровати вещи, как есть, полетели в седельную сумку — ей было не до аккуратности, счет шел на минуты.
Напряженно вслушиваясь в гомон голосов внизу, принцесса дрожащими руками отсчитала плату за постой и бросила деньги на табурет.
Окинув комнату беглым взглядом и убедившись, что она ничего не забыла, Стелла схватила сумки и сбежала вниз, на ходу бросив хозяину, что уезжает, а деньги оставила наверху.
— Может, пообедаете?
— Не могу: корабль уходит через час. Я с трудом получила место и не хочу опоздать.
Про корабль — это хорошо, пусть ищут ее в порту.
Стоит ли говорить, что Милагро был покинут с той поспешностью, на которую только была способна Палева.
О покупке места на корабле отныне не могло быть и речи, поэтому Стелла спешила на северо-запад, к берегам Трофенара и знакомым холмам Аминак, стремясь уйти от возможной погони.
Прежний маскарад был забыт, во всяком случае, до Комарго.
Тем вечером она решила заночевать в небольшой ложбине между высоким морем трав желтеющего луга и черным, недавно вспаханным полем, за которым, очевидно, находилась деревня.
Ночи были прохладные, но принцесса не разжигала огня, довольствуясь хлебом и холодным окороком.
Месяц, тонкий, недавно народившийся, играл на клинке меча, переливался в каплях вечерней росы, узкой дорожкой света озаряя дно лощины.
Стелла поела и собиралась лечь, когда испуганно заржала лошадь, и сердито заворчал Шарар. Принцесса насторожилась и, взяв оружие, медленно подошла к Палеве. Лошадь стояла у самого края лунной дорожки, теряясь в чернильной темноте, зато, стоя рядом с ней, можно было беспрепятственно наблюдать за освещенной частью лога, где творилось что-то неладное.
Светлые блестящие пятна мелькали на некотором отдалении от нее; слышалось приглушенное чавканье копыт по грязи, которое, вместо того, чтобы усиливаться, наоборот, затихало, сливаясь с тишиной ночи.
Раздался шелест голосов; чья-то лошадь снова прошла по руслу ручья. Остановилась. Тишина. Снова звук удаляющегося шлепанья копыт по мягкой земле. И так — несколько раз.
Светлые пятна приближались, вот-вот должны были обрести очертания — и вдруг рассеялись по лощине. В пределах видимости осталось только одно, но и его хватило, чтобы напугать ее.
— Нет, этого не может быть, неужели опять?! — Девушка попятилась в темноту, не сводя глаз с белого пятна. — Так вот почему так тихо! Они мертвы, и я скоро буду мертва… Но должен же быть кто-то живой, чья лошадь пару раз прошла по руслу ручья. Один живой человек и куча мертвецов.
Гуал подъехал так близко, что Стелла могла разглядеть даже розу в уздечке скелета его коня. Он напряженно вглядывался во тьму.
Серебряное кольцо обожгло палец, но тут же стало холодным, как лед.
Принцесса не двигалась, боясь лишний раз вздохнуть.
— Я знаю, что Вы тут, хостес. — Гуал приподнялся на стременах, пытаясь отыскать ее взглядом. — Темнота ночи не спасет Вас.